Фейри-убийца, стр. 4

Мерцающие глаза фейри широко распахнулись, она неловко завозилась с железным ножом, выдернула его из своего бока, швырнула на землю и, напоследок бросив на нас яростный взгляд, ускакала прочь.

– За ней, – задыхаясь, прохрипела Скарлетт, суя мне пистолет. – В пистолете… железные пули, возьми. Не дай ей уйти. Беги!

В нерешительности я огляделась по сторонам. Рядом разбилось еще одно окно. Я едва могла дышать, с губ Скарлетт стекала струйка крови. Она ранена, и очень серьезно.

Вместо этого я присела на корточки и обхватила подругу за талию:

– Надо убираться отсюда.

Когда я помогла ей встать, Скарлетт застонала.

– Глупая сентиментальная идиотка, – пробормотала она, навалившись на меня. – Не такая уж я важная шишка. Нужно было схватить ее.

– Может, и не важная, но несколько месяцев назад я одолжила тебе эту белую блузку… – Я заморгала, отгоняя дым и как можно быстрее таща за собой подругу. Здесь всё может обрушиться в любой момент. – А теперь она в крови и грязи. Это мое последнее тебе одолжение, Скарлетт.

Я потянула ее за собой, она страдальчески хихикнула:

– Извини.

Мы находились почти у выхода, когда Скарлетт остановилась, закашлявшись в сгиб локтя:

– Погоди…

– Скарлетт! – крикнула я. – Нужно выбираться.

Она выдернула свою руку из моей, расстегнула куртку, достала из кармана маленькое металлическое устройство и заковыляла к лижущему стены бушующему пламени.

Вот идиотка…

– Скарлетт! Среди пожара слишком опасно. Идем.

– Это пламя неестественное. – Она поднесла устройство к огню. – На нем может быть отпечаток магии.

Дым обжигал легкие.

– Что?

– Потом объясню. Подожди.

Она помахала серебристым устройством перед пламенем, пока не раздался пронзительный писк, и сунула прибор обратно в карман. По ее лицу текли слезы.

– Теперь можно идти.

Наконец мы выбрались из пекла на более прохладный воздух. По лондонским улицам разносился вой сирен. Сквозь дым я видела мчащихся по главной дороге вооруженных полицейских со щитами.

Скарлетт искоса посмотрела на меня:

– Как ты меня нашла?

Я тяжело вздохнула. Учитывая скорость ее перемещения, я почти поверила, что Скарлетт тоже фейри. По крайней мере, есть надежда, что она такая, как я. Хотя я еще не готова разбираться во всем этом.

– Просто повезло, – ответила я.

– Правильно… – Она закашлялась, прикрыв рот рукой. – Тебе нужно вернуться в свою штаб-квартиру, Касс. А мне – в наш лондонский участок. Нам обеим предстоит миллиард часов разбора полетов.

– Ты хочешь, чтобы я рассказала атташе ФБР о… – Я махнула рукой в сторону здания, не желая произносить при ней слово «фейри». – О том, что сейчас произошло.

– Конечно. Возвращайся в свое подразделение, где бы оно ни находилось. Мое – в посольстве, а твое… ну, наверное, тоже в посольстве, как и все зарубежные отделения ФБР. Хотя если б у вас существовало такое подразделение, я бы знала. Похоже, вы все надеялись спрятаться от ЦРУ. Всерьез думали, что это возможно, Касс.

Я нахмурилась, глаза слезились от дыма. Атташе ФБР и так считают меня сумасшедшей. Я не собираюсь снова бежать к ним с историями о ребенке с пылающими крыльями и женщине с копытами.

– Я не состою в… – Я откашлялась, все еще не понимая, какова роль Скарлетт во всем этом. – Специальном подразделении. Я всего лишь профайлер.

– Ну да. Конечно. Что ж, наверняка тебе есть перед кем отчитаться. Завтра снова свяжемся.

Она повернулась и исчезла в дыму.

Глава 3

Проведя почти всю ночь без сна в гостевой комнате Габриэля, с утра я как одержимая читала газеты. Заголовки изо всех сил старались посеять панику в городе, и как минимум одно издание утверждало, что личности преступников установлены – это двое человеческих мужчин. Конечно, в газете не упоминалось слово «человеческие»: большинство людей воспринимают это как само собой. Их сфотографировали с какими-то сумками, и у них была темная кожа – улики неопровержимы.

За последние полсуток газеты перешли от сдерживания националистической ярости к ее разжиганию. По словам колумниста «Сан», беженцев следует встречать военными кораблями, а не спасательными шлюпками. Она называла их «тараканами» и советовала Британии избавиться от угрозы.

Замечательно. Это плохо закончится.

Около полудня Скарлетт прислала сообщение с просьбой встретиться в посольстве США ближе к вечеру. Перед тем как выйти из дома и отправиться в восточную часть Лондона, я надела черное платье и удобную обувь без каблуков. Метро по-прежнему не работало, улицы были перекрыты. Значит, предстоит чертовски долгая прогулка по городу.

После почти полуторачасовой ходьбы я увидела Скарлетт у здания посольства. У нее был измученный вид – примерно такой же, как у меня. Глаза покраснели, каштановые волосы рассыпались в беспорядке поверх той же кожаной куртки, что была на ней вчера.

Она повела меня через различные контрольно-пропускные пункты на нижние уровни, прихлебывая кофе из большого стакана. Похоже, Скарлетт полностью оправилась от ран. В посольстве развернулась бурная деятельность, все вокруг гудело, люди сновали из комнаты в комнату. Пока мы шли, я украдкой оглядывалась по сторонам, надеясь не встретить атташе, которых я избегала. Скарлетт направилась к маленькому лифту. Как только двери за нами закрылись, она быстро ввела на клавиатуре пятизначный код, и мы начали медленно спускаться.

Лифт погрузился в недра здания, и я последовала за Скарлетт по мрачному коридору с серыми стенами. Звук шагов разносился по мраморному полу.

Скарлетт протерла глаза:

– Сколько времени тебе пришлось докладывать? Клянусь, мне пришлось описывать эти чертовы копыта раз четыреста. Они не отставали. Похожи на коровьи копыта? Или лошадиные? Или козлиные? Как будто я гребаный эксперт по животноводству… Откуда мне знать? Просто копыта.

Я глубоко вздохнула. Что ж… Значит, она точно видела копыта. Как много ей известно?

– Меня не расспрашивали. ФБР не знает о… копытах.

Единственный разговор состоялся с Габриэлем, который не отставал с расспросами, что именно я видела и как использовала нож.

Скарлетт раздраженно взглянула на меня:

– Ну разумеется, Касс. – Она сделала глоток кофе. – Я, наверное, все равно не заснула бы прошлой ночью. Знаешь, сколько сейчас жертв? Семьдесят три, не говоря о сотнях покалеченных, кому оторвало руки и ноги. Так что сегодня я не радуюсь жизни.

Я знала ее достаточно хорошо, чтобы понять: она винит себя.

– Это не твоя вина, Скарлетт. Ты добралась сюда так быстро, как только смогла, и у тебя не было достаточно информации, чтобы это предотвратить. И у МИ-5 не было, и у Скотланд-Ярда, и у ФБР. Никто не сумел помешать теракту.

– Знаю, – пробормотала она, явно не убежденная.

К горлу подступил комок. Я чувствовала еще бóльшую решимость, чем раньше, остаться в Лондоне и помочь предотвратить повторение этого. И хотя фейри и террористические атаки не мой профиль, я сделаю все, что в моих силах.

– Теперь у нас больше информации. Может, в следующий раз террористы попытаются воспроизвести еще какую-нибудь историческую катастрофу? Бубонную чуму или что-нибудь в этом роде… И мы будем лучше подготовлены.

– Верно. Было сожжение Боудиккой Лондиниума [4], несколько эпидемий, чистки Кровавой Мэри [5]… Им есть из чего выбирать.

Когда в конце мраморного коридора мы подошли к стальным дверям, я посмотрела на подругу:

– И во что именно мы ввязываемся?

– В лондонском филиале ЦРУ есть два подразделения. Одно занимается британцами. Второе… что ж. – Она бросила на меня многозначительный взгляд. – Думаю, ты в курсе, для чего оно.

Я вскинула брови, мысли мои путались. Скарлетт видела копыта. У нее пистолет с железными пулями и прибор, похожий на палочку, который считывает следы магии. Раньше она произнесла слово «Триновантум» и, похоже, знает о фейри. Ее не смутили ребенок с крыльями и женщина с копытами и острыми, как пики ограды, зубами.