Имперец. Том 5 (СИ), стр. 13

Седой крепко сбитый мужчина поднялся и чуть наклонил голову.

— Да, Ваше Сиятельство, Игорь Вячеславович нас предупреждал, что потребуется поработать инструкторами. Но если понадобится, мы можем предложить подтянуть настоящих тренеров, заслуженных и опытных именно в качестве педагогов. Все-таки наше дело — глотки резать, а не воспитывать молодняк.

Иначе и не скажешь.

Я смотрел в их лица и словно видел самого себя. Такой же взгляд, такая же манера двигаться. Многое повидали, много где побывали, много чего делали. И еще не устали от бесконечного боя.

— Спасибо, Макар Федорович, — кивнул я. — В таком случае, надеюсь, вы будете не против продемонстрировать моим товарищам, чего стоит опыт против юности?

Постоянные члены Бойцовского клуба сидели отдельно, дожидаясь, когда их позовут. Здесь были те, кто не вошел в Потешный отдел, в основном люди отказывались по личным причинам. Быть при наследнике престола, конечно, ну очень почетно, вот только при этом также очень опасно. Во много раз опаснее простой и понятной рукопашной дуэли. Работали они хорошо, исправно принося клубу славный доход, и я их не винил. Зачем тебе все деньги мира, если ты не сможешь их потратить из могилы?

— Почему бы не размяться? — щелкнув суставами кулаков, произнес Макар Федорович. — Да, ребят? — обратился он к сидящим.

Следующие сорок минут я наблюдал, как опытные мужики скручивают профессиональных бойцов в бараний рог и вообще делают с ними все, что хотят. Что ни говори, а бойцовский клуб — это скорее кружок по интересам, а настоящие воины, прошедшие армейскую школу, отслужившие положенную четверть века — это действительно машины смерти.

— Вижу, что ты доволен, Мирный, — усмехнулся Лютый. — Я же говорил тебе, настоящие мастера.

— Да, не поспоришь, действительно мастера, — кивнул я, переводя взгляд на силовика. — Но мастерам нужен свой командир.

Лютый не ответил, но я уже знал, что уломал его. Когда тянешься к мирной жизни, совать башку в жерло вулкана становится как-то несподручно. Осталось лишь немного дожать.

Императорский Московский Университет, Александр Мирный

Основы безопасности с бабусей — божьим одуванчиком в качестве лектора, пожалуй, были одним из моих самых любимых предметов. Я прям с настоящим восхищением слушал, как женщина филигранно вбивает в голову безмозглым студентам, что пальцы в розетки совать нельзя ни в каком виде. И шикарнейшие примеры с картинками из широкой личной практики дамочки лишь еще больше украшали повествование.

В общем, ничем не примечательная пара, не несущая для меня никакого нового материала, должна была, как обычно, разбавлять скучные студенческие будни. Это как сериал, который жена смотрит за ужином, а ты вынужден смотреть вместе с ней. Вроде ерунда полная, и вообще непонятно, где сценаристы потеряли логику в хитросплетениях любовных линий, но картинка красивая и смотреть приятно.

Бабуся как раз отвлеклась на стакан воды, когда на ее столе пискнул телефон. Женщина приподняла брови и, отставив стакан, взяла аппарат в руки.

Я тоже почувствовал, как в кармане зажужжал мой телефон, а сосед по парте завозился, доставая свой. Собственно, вся аудитория вынула мобильники, чтобы прочитать сообщение о том, что Германский Рейх час назад напал на Российскую Империю, и что скоро будет обращение государя на соответствующую тему.

Что-то я уже охренел опять жить в исторических событиях.

Глава 7

— Империя! Сегодня утром Германский рейх совершил немотивированное нападение на наши территории, — экстренное включение из Кремля транслировалось со всех экранов страны.

Дмитрий Алексеевич Романов в военном мундире, без пышного иконостаса, но с высшими погонами главнокомандующего, стоял во внутренней территории Кремля. Опытный оператор захватывал кусок главного здания царской резиденции, Храма Святого Михаила, покровителя военных Российской Империи, и полуразрушенную стену какого-то строения, которую не успели возвести после мятежа.

Император выглядел сильным и, пожалуй, это было лучшее решение для трансляции. Никаких пышных эполет, никаких расписных стен, золотого трона и бриллиантовой короны. Настоящий царь-батюшка, разгневанный посягательством на свой народ, на свой дом.

К политтехнологам в этом мире было не прикопаться.

— В результате бомбардировки германской авиации и артиллерии пострадали жители приграничных территорий. Наши с вами братья и сестры, — гневно процедил Дмитрий Романов, глядя будто бы в глаза каждого зрителя. — Немецкие войска начали наступление по общей границе с нашей страной. Прямо сейчас бойцы нашей армии всеми силами сдерживают врага до подхода подкреплений. Идут тяжелые бои, но наши ребята уже сбили двенадцать самолетов люфтваффе и уничтожили больше двадцати артиллерийских установок. Потери противника превысили пятьсот человек. Наши войска защищают свою родную землю, не жалея сил. Но это не просто перестрелка на границе. Это война, — глаза императора гневно полыхнули от магии, и даже камера не съела силу его дара, — а войну не выигрывают в обороне.

Дмитрий Романов нехорошо усмехнулся:

— Не только регулярная армия сейчас спешит на помощь нашим бойцам. Я призываю и приказываю всем благородным родам отправить своих людей к полыхающей границе. Время показать наше единство. Время напомнить соседям, что любые распри внутри их не касаются, и если они решили, что это отличный повод позариться на наши земли, их ждет горькое разочарование.

Я улыбнулся нехорошей улыбкой против воли, чувствуя, как собственный дар заколол костяшки пальцев. Понятно, мало отбросить оборзевшего соседа, надо разбомбить его города в мелкодисперсную пыль, чтоб больше никому неповадно было.

Хотя бы еще полвека.

— Наша страна слишком сильна и богата, это всегда нервировало наших соседей, — продолжил государь. — Ведь каждый из них втайне мечтал нарезать нашу родную землю на куски и растащить наши богатства. И раз за разом они приходят к нам на порог с оружием. Но может ли хоть кто-то в этом мире победить страну, объединившую сотни народов всех конфессий мира? Я отвечу вам — нет.

Государь втянул воздух, явно борясь с прорывающимся наружу пламенем праведного гнева.

— Они хотят нашей земли? Ее хватит на всех! Два на два. Мы похороним в нашей богатой земле всех непрошеных гостей и снова вырастим хлеб для наших детей. Так наши прадеды делали. Так мы сделаем. Так будут делать наши внуки.

Магия полыхнула огнем прямо в кадре, и оператор переключил изображение на флаг Российской Империи, красиво реющий на одной из башен.

Трансляция кончилась, и в столовой, где мы все сидели, повисла гробовая тишина. Девчонки с ужасом смотрели на своих женихов, готовясь цепляться за штанины, лишь бы парни не рванули в бой. Молодые люди же, наоборот, бурлили энергией, страстно желая раскатать немчуру, как их предки.

В одно мгновение тишина столовой нарушилась возгласом какой-то девушки, испуганным и, кажется, близким к истерике:

— Никуда я тебя не отпущу!

И это словно сорвало печать молчания со всех присутствующих.

Все заговорили одновременно: кто-то по телефону, кто-то между собой, кто-то что-то набирал текстом. Я склонился к Василисе и негромко произнес:

— Я — князь и должен буду поехать.

— Но, Алекс… — глаза Корсаковой расширились от ужаса. — Ты единственный в роду, без наследника, это незаконно!

Я взял ладони девушки в свои руки, заглянул в ее лицо и проговорил медленно и настолько проникновенно, насколько можно было в шумящем зале:

— Василиса, я — князь. И я не могу не поехать. Не могу. Иначе это будет несмываемое позорное пятно, что ляжет на нашу семью, на наших детей. Это не обсуждается. Я сейчас вызову дружинников. Ты будешь под их охраной все время, пока меня не будет рядом.

— Алекс… — глаза моей невесты наполнились слезами, но девушка держалась изо всех сил.

— Отставить слезы, — нахмурился я. — Я не собираюсь там умирать.