Френдзона, стр. 7

Богдан ржет.

Он мало говорит, зато много смеется.

Дядя Леон обречённо качает головой, глядя на младших детей. Тетя Агата выглядит так, будто узнала, что снова беременна. Моя мама улыбается, но не искренне, потому что, я уверена, у себя в голове она, как психотерапевт, каждому сидящему за столом уже давно выставила неутешительные диагнозы. Мой папа тоже улыбается, но искренне и ободряюще, всему этому творящемуся балагану. У Софии застыло на лице выражение, как у Агаты, и только единственного человека за столом всё забавляет – это Степану. Откинувшись на спинку стула, он лукаво почесывает правую бровь и поглядывает на веселящихся близнецов.

Мне это непонятно.

Почему он не защищает свою девушку? Почему позволяет подшучивать над ней? Ну и что, что она ничего не понимает? Ему же должно быть за нее обидно и неприятно? Или я слишком наивна?

– Стёпа, а как вы познакомились с Сарой? – Мама вновь пытается спасти этот вечер и увести разговор в иное русло.

Я расправляю уши. Глядя в свою тарелку, обращаюсь в слух и замираю, потому что мне тоже жутко интересно, как это произошло. Я не смотрю на парня, чтобы он не понял, насколько жадно я буду хватать сказанные им слова.

Но Игнатов не торопится отвечать. Его молчание заставляет меня поднять лицо и посмотреть на него. И то, что я вижу, поражает меня с новой силой: Стёпа сидит и, прикрыв глаза, а рот – кулаком, трясется в мелком беззвучном смехе.

Да что это такое?!

Шумно выдохнув, парень открывает глаза и, словно собравшись с духом, изрекает:

– На приеме.

– М-м-м?! – Мама заинтересованно выгибает бровь. – А я думала, вы вместе учились.

– Нет. Сара не медик. Она работает на фирме у своего отца.

– Вон как! Интересное знакомство! – любезничает мамуля. – Сара пришла на прием, а ее встретил такой красивый молодой врач! – Она поигрывает бровями.

Стёпа улыбается, являя этому позднему вечеру блеск своих белоснежных зубов.

– Примерно всё так и было. Только я пока не врач. Стажер, – поясняет он.

– Я в тебя верю, – подмигивает ему мамуля.

– А че за прием? – встревает в разговор, кажется, Паша.

Стёпа переключает внимание на него и широко улыбается, отвечая:

– Консультация.

– Консультация по поводу увеличения сисек? – вклинивается второй близнец, и этот вечер вибрирует под взрывом хохота братьев. Близнецы отбивают друг друга «пять» и скрючиваются в истерическом припадке смеха.

– Вышли отсюда! – не сдерживается дядя Леон и ударяет ладонью по столу, отчего мы с Сарой подпрыгиваем. – Оба!

– Ну всё, кабзда! – ржет Паша и тянет за локоть своего брата, вставая из-за стола.

Богдан стирает слезы с глаз.

А я … мне нужно выстирать все свои вещи, которые надеты на мне, потому что от всего этого я взмокла.

И пока у дяди Леона валит дым из носа, близнецы, не переставая ржать, покидают нашу идиотскую компанию.

Мне жаль Сару, но сейчас я искренне рада, что она не понимает нашего языка и не слышит всего этого безумия, иначе решила бы, что за этим столом собрались все те, кого не обошел стороной Чернобыль.

– Надо выпить, – подает голос папа, и это самое правильное, что прозвучало за весь этот вечер.

Мой родитель берет на себя полномочия дяди Леона и наполняет фужеры, пока крёстный приводит себя в чувства.

Когда очередь доходит до меня, папа отставляет бутылку вина и наливает мне компот. Но сейчас я не отказалась бы от чего-то покрепче.

– Юль, а ты че? – Богдан, жених Сони, выглядывает из-за ее плеча и кивает на мой компот. – Воздерживаешься?

– Я не пью, – пожимаю плечами.

– Совсем? – удивляется Бо.

– Совсем, – подтверждаю и ощущаю на себе пристальный пронизывающий взгляд. Это смотрит не Сара. У нее взгляд колючий, а этот… другой.

Поднимаю голову и вижу сощуренные глаза Стёпы на моем лице.

Мои ладони становятся влажными, а его мысли я читаю в его взгляде.

Он… помнит?

Последняя капля алкоголя во мне была шесть лет назад. С того самого дня я больше ни разу не притронулась к спиртному.

– Похвально! Трезвая свидетельница на свадьбе – залог ее успеха, – философствует Богдан, выдергивая меня из ушата, полного моего стыда.

Улыбаюсь жениху Сони, подмечая периферийным зрением, как подруга задумчиво меня рассматривает, а потом так же задумчиво смотрит на Стёпу, чему-то усмехнувшись.

– Кстати, насчет свадьбы… – Агата ставит локти на стол и укладывает подбородок на сцепленные пальцы. – Соня, – обращается к дочери, – звонила Диана. Она взяла билет на среду.

– Как?! – удивляется подруга. – У меня в среду девичник, она обещала приехать во вторник.

– Она прилетит утром. Ничего криминального в этом не вижу.

– Степ… – Богдан смотрит на Игнатова. – Пока девчонки будут размазывать сопли под «Грустный дэнс», оторвёмся на мальчишнике в среду? – смеется и получает тычок в плечо от Софии.

– Э-э-э! – нахмуривает брови подруга. – Я тебе потом тоже кое-что оторву! – произносит угрожающе.

– Да шучу я, Сонь! Мы с мужиками в церковь сходим, свечку поставим, всё прилично будет! – смеётся и вновь уворачивается от Сонькиной оплеухи.

– Вот и прекрасно! – продолжает Агата. – Степан пойдёт на мальчишник, а Сару девочки с собой возьмут на девичник, да?

И пока у нас с Соней мозг обрабатывает слова тети Агаты, откуда-то из-за наших спин доносится низкий баритон:

– Ну всё, всем кабзда!

*Сегодня нас ждет горячая ночка, правда, малышка? – с иврита

Глава 6. Юлия

Кожа под джинсами взмокла. Герман лежит у меня на коленях, как грелка, но он так вкусно спит, что мне жалко его сгонять.

Погружаюсь пальцами в его толстую шкурку, массируя парня. Он похрюкивает, а я, как идиотка, смотрю на Стёпу и Сару.

Мы переместились к бассейну. Здесь прохладней, и брызги, долетающие от ныряющих в воду помилованных близнецов, приятными каплями оседают на разгорячённой коже.

Музыку выключили, потому что время достаточно позднее, а от соседского двора дом Игнатовых отделяет только тонкий забор из профнастила. Зато мне отлично слышен разговор Стёпы и Сары, и пусть я не понимаю, о чем они говорят, но по интонациям ясно, что пара расслабленно беседует. Они сидят на ротанговых стульях близко к друг другу. Стёпа лениво потягивается, поднимая руки вверх, а Сара жадно выхватывает открывшийся из-под его футболки участок оголенного живота. Она имеет право смотреть, а я – нет. Поэтому ворую чужое.

Сара приподнимает руку и пробегается пальцами по его животу, отчего Стёпа напрягает живот и несколько хмуро смотрит на свою девушку. За всё то время, что я за ними наблюдаю, это касание Сары – самое интимное и откровенное. До этого ребята не позволяли себе никаких вольностей. Они ведут себя сдержанно, открыто не проявляя чувств, но, наверное, это правильно: Сара пока незнакомый, чужой для всех человек.

Пластический хирург…

Надо же!

Это, должно быть, престижно и прибыльно. Я такая дура, когда ляпнула про рост Стёпы! До сих пор ощущаю на себе изумленные взгляды наших родителей. Почему я решила, что хирург не может быть крупным и высоким? Наверное, именно такие крепкие и большие руки должны говорить о надежности и вере врачу.

Пластический хирург…

Это очень ответственно.

Да.

Ему определенно подходит.

Степка всегда отличался ответственностью, покладистостью и основательностью. На него можно было положиться. А сейчас я не знаю, какой он, и это незнание отчего-то огорчает.

Но я все же надеюсь, что когда-нибудь нам удастся нормально поговорить. Когда моя мама спросила у Стёпы, надолго ли они приехали, он неопределённо пожал плечами, ответив, что обратный билет еще не покупал. У него начались каникулы перед серьезной стажировкой, и в течение года он вряд ли сможет вырваться в родительской дом, поэтому, как сказал Стёпа, он хочет по максимуму побыть в родных пенатах. Значит, у меня есть шанс.