Офицерская доблесть, стр. 13

Николай поинтересовался:

– Из-за чего поругались? Ты вроде не пьешь особо и не буйный. Или за пять лет изменился?

– Да нет! А из-за чего ссора вышла? Не поверишь. А кому сказать, вообще засмеют. Из-за ее долбаного сериала.

– Какого сериала?

– Ну, этого, что по «ящику» каждый день крутят. Бразильского или мексиканского, хрен их разберешь! Какой-то там Хулио Игнасио, что ли? Она свихнулась на этих сериалах. Как только начинаются, все дела бросает – и к телевизору. Да мне что, смотри, только позавчера в одно время с этим Хулио футбол был, кубок УЕФА, наши с португальцами играли, а ты знаешь, я с детства болельщик еще тот. Ну и включил до нее нужный канал. Так Маринка чуть не в истерику. И эгоист я, и только о себе и службе думаю! У нее, мол, может, одна радость в жизни, сериал этот, а я и этого ее лишаю. Это Хулио, оказывается, у нее единственная радость? Представляешь? А муж, дети? Это что, обуза? Короче, говорю, плевать мне на твои мелодрамы, ничего не случится, если серию пропустишь, а я футбол буду смотреть! Она фыркнет, как кошка в натуре, детей собрала и из дома! Ушла, в общем! И себе, и мне настроение испортила. Да еще наши вдогонку проиграли! Со всех сторон непруха и облом! Но ерунда, вернется, никуда не денется. Дети достанут. Они все больше ко мне тянутся, наверное, оттого, что видят редко. Служба, сам понимаешь, дни и ночи. Как в песне!

Николай укоризненно покачал головой:

– Да! Находят же люди, из-за чего друг другу жизнь портить! Ты ж мужчина, Вова, должен был уступить!

– С чего бы это? Ну, хрен с ним, если бы футбол этот тоже каждый день показывали. То уступил, другой телевизор купил бы накрайняк, но ведь его раз в месяц, и то в сезон транслируют, а сериалы эти на каждом канале две-три штуки. И все похожие! Нет, Колян, как хочешь, но в данном случае Маринка должна была уступить. А она в дурь поперла. Но хрен с ней! Закроем тему. Ты, наверное, голодный?

– Да нет!

– Что, нет? Бутерброды на вокзале перехватил? Ты иди в комнату, посиди чуток, а я на кухне ужин быстренько сварганю. Посидим, выпьем, поговорим по душам, пока никто не мешает! Давай топай.

Николай прошел в зал, или гостиную, а по-деревенски, в горницу. Обставлена главная комната была скромно, но со вкусом. Да и где взять средства простому участковому, пусть и офицеру, чтобы позволить дорогую покупку? Нынче государство все больше о чиновниках думает. Вот на них денег не жалеет. Зарплаты в месяц платит такие, какие Соболеву и за год не заработать! Как же у нас все неправильно, несправедливо. Единицы миллиардами ворочают, от денег уже с ума сходят, целые санатории для личного отдыха снимают, и в казино баксами швыряют похлеще арабских шейхов, а основная масса общества, та, что не приспособилась к спекуляции, что предпринимательством назвали, в буквальном смысле бедствует. Кто-то острова в тропиках скупает, чтобы с очередной модельной шлюхой недельку на бережку покувыркаться, а кому-то на хлеб денег не хватает. И это называют новой эпохой. Реформаторы, мать иху! Где результаты реформ этих новоявленных министров-капиталистов? Хотя результаты как раз налицо! Это и коррупция, и наркомания, и бандитизм…

– Коль! У меня все готово!

– Иду!

Друзья устроились за столом, на который Владимир выставил бутылку водки, рюмки, солености, только что сваренные сосиски и как фирменное блюдо – сало собственного копчения с зеленью.

Соболев поднял тост:

– За встречу!

Выпили.

Николай действительно за день проголодался, поэтому сразу же приступил к закуске. И только после того, как утолил голод, предложил налить еще.

Владимир спросил, разливая по рюмкам водку:

– За что пьем на этот раз? За отпуск?

– Да нет, Володь! За дембель!

Рука Соболева с бутылкой остановилась у тары Есипова:

– Не понял! Так ты что, совсем вернулся?

– Совсем, Вова, комиссовали меня, знаешь, что это такое?

– Ну, еще бы.

– В аварию автомобильную я попал, Вова!

– Из-за нее и комиссовали?

– Из-за нее, будь она неладна. Нелепый случай, а видишь, как обернулось? Но это, может, и к лучшему. Сейчас в армии служба не то, что раньше!

Владимир довел начатое дело до конца, наполнив рюмку друга, попутно согласившись с ним:

– Да, сейчас не то, что раньше. Раньше офицеры в цене были. Девки, помню, за курсантами табунами гонялись, да и наши в Переславль ездили, на заборах училищ висели, в надежде цепануть курсантика в женихи! Я вот тебе удивляюсь. Столько баб вокруг вилось, а ты так и не женился!

Николай не дал словообильному сегодня другу развить тему, предложив:

– Давай за дембель! Он, как и рождение, один раз в жизни бывает!

Соболев резонно заметил:

– Все в нашей жизни один раз бывает. Как и сама жизнь дается нам лишь единожды. Но за дембель – это святое!

Друзья выпили по второй.

Владимир спросил:

– Ты никогда не говорил, где служил. Секретная часть?

– Да нет, какая там секретная? На Дальнем Востоке обретался. Как попал после училища под Уссурийск, так и тянул лямку в одном и том же мотострелковом полку.

– И до каких чинов дослужился?

– До командира батальона, должен был подполковника на следующий год получить, но вот авария. Уволился майором.

– А мне кто-то говорил, что ты якобы на Кавказе, в спецназе боевиков гонял?

Николай усмехнулся:

– Откуда этому кому-то знать, где я служил?

Соболев согласился:

– И то правда!

Есипов закурил:

– Да что мы обо мне? Со мной все ясно. Ты-то как? Все в участковых?

– Ага! До капитана дошел – и хорош! Так, наверное, до пенсии буду по участку бродить. А мне, если серьезно, Коля, чины и должности без разницы. Да и привык я в участковых. Все про всех на участке знаю, меня тоже каждая собака знает. Тяжких преступлений, тьфу, тьфу, – Владимир трижды сплюнул через левое плечо, – еще не было и, даст бог, не будет, а с хулиганкой да бытовухой разбираемся. Сложнее с наркотой, но этим специальное отделение занимается.

Николай поинтересовался:

– Что, балуется молодежь?

Соболев вздохнул:

– Если бы баловалась, Коля! Два года назад не знали, что с этой чумой делать. Наркота буквально заполонила район. Потом, как взяли группу, промышлявшую доставкой и распространением дури, вроде ситуация исправилась. Но все одно наркоманов хватает. И если героин достать в поселке, да и Переславле тяжело, то анаши в достатке. Ну и синтетики разной. И, главное, наркоши, как мухи, мрут, у меня на участке за год три передозы, а молодняк все одно втягивается в это гибельное дело.

– Ну вот, а говоришь, тяжких преступлений у тебя на участке не было. Разве распространение наркотиков не тяжелейшее преступление?

– Так гадостью не у меня торгуют! У меня лишь жертвы этой торговли. Но боремся, как говорится, по мере сил и возможностей.

Участковый тоже достал из пачки сигарету, хотя курил мало. Задымил вместе с другом.

– Вот такие у нас тут дела! Ребят из класса в поселке осталось немного, я с Ольгой да Костик Пыжик с Битой. Остальные либо в Переславле, либо в Москве, а Вася Пастух в соседнем селе, в Березовке, ферму организовал. Животноводческую. Бита, Битюков Андрей, с Ольгой-соседкой на ватной фабрике пашут. Там еще гроши кое-какие платят, а Пыжик, Пыжиков, в лесниках. Окончил заочно какой-то там лесной техникум и теперь хозяин леса. Без него ни одного дерева не спилишь. Строгий стал, сил нет. А толку? Начальство из администрации прикажет какой-нибудь местной шишке на сруб под баньку материал заготовить, и откомандовался Пыжик! У нас теперь как? Основной Закон не Конституция, а распоряжение главы администрации!

Николай спросил:

– Районом все Аракевич рулит?

– Он! Незаменимый наш Андрей Михайлович! Пойдешь на реку, увидишь, какие два особняка на той стороне в лесу он отгрохал. Но оформил не на себя, а на братца, что в Москве живет, да на мать жены! Хитрый Ара! Четвертый срок на посту досиживает. Метит и на пятый, но знающие люди поговаривают, новый губернатор всех старых районных начальников к власти больше не допустит, своих людей рассадит. А он, губернатор этот, – бывший генерал какой-то там антитеррористической спецслужбы. Будто с самим президентом на «ты»! Если так, то область перетряхнет. Да и пора уже! Зажрались чинуши до беспредела полного. И их не в отставку бы, а на нары. К любому, при желании, можно с десяток статей Уголовного кодекса приклеить!