Тайна Замка грифов, стр. 33

Но если Жан Клоэт умер как герой, тогда, значит, эта история – выдумка? Мой дядя лгал! Если Габриель и Альбер действительно имеют над ним власть, от которой он хочет сбежать с моей помощью в Америку, это не из-за того, что он выдал немцам информацию, послужившую причиной гибели лидера французских партизан. Все совсем не так...

Я повернулась, забыв о своем вине. Мадам Клоэт продолжала говорить. Я невпопад ответила что-то, все еще не слыша ее, и добавила:

– Ваш деверь был героем, мадам.

Она засмеялась:

– Вы меня не слушаете, мадемуазель. Я уже говорю не о Жане, брате Анри, а о вашем друге-художнике. Он такой любопытный! Вы бы только послушали, как он расспрашивал беднягу Ахиллеса. Я говорю о пекаре, конечно. Он пытал Ахиллеса, как будто тот стоял перед судьей, не иначе. Но Ахиллес стоял на своем, твердил, что видел тех молодых людей. Они перелезли через стену поместья и пошли в лес за виноградниками. Ну так что? Кому какое дело, куда идут молодые люди? В наши дни они во Франции совершенно независимы.

– Мадам, а куда пошел месье Метье?

Она пожала плечами:

– Куда же еще, как не взглянуть на этих парней? Это глупо – они давно могли уйти.

– Конечно, – пробормотала я в замешательстве, допила вино и поставила бокал на стол. – Мадам, мне пора.

– Значит, вы не будете его ждать? – Она удивленно подняла брови.

– Будьте так добры, если он вернется, передайте ему, что я заходила и что встречусь с ним завтра.

– Конечно. Если бы он поговорил сначала с Анри, это сэкономило бы ему время. Анри знает Массив лучше других: он долго жил там во время войны, как преследуемый зверь, с отрядом вашего дяди. Он знает каждый дюйм этих гор. Тогда он был очень предан вашему дяде, а сейчас только печально качает головой и говорит, что после войны тот стал совсем другим человеком. Что он стал чужим.

– Это все война и его раны, – неуверенно пробормотала я.

– Да, конечно. Мы, женщины, это понимаем. Но мужчины – нет. Анри не может понять причину перемен в месье Жераре. Жаль, что художник не посоветовался с Анри. Потом уже муж сказал, что в Массиве есть только одно место, где парни могли разбить лагерь. Это у водопада высоко в горах. Рядом с ним глубокие пещеры, с которыми нужно быть очень осторожными, потому что они бездонны.

Водопад! О нем и о двух чужаках говорила Габриель, когда я случайно подслушала ее перепалку с дядей. Два израильтянина были теми чужаками. Я вспомнила грифов, круживших над горой, меня тут же затошнило. Теперь я испугалась за Этьена.

Внезапно я осознала, что иду по деревенской улице, а мадам Клоэт удивленно смотрит мне вслед, стоя с пустым бокалом в руке на пороге своего дома. Я помахала ей, и она вяло ответила, видимо обиженная моим поспешным уходом. Я прошла уже полпути до ворот замка, когда мое сознание стало проясняться. Я должна увидеть, что произошло там, в лесу! Я должна!

Резко свернув с дороги, я нырнула в гущу деревьев, растущих на склоне у стен замка, и побежала, радуясь, что благоразумно надела туфли на низком каблуке. Вскоре у меня закололо в боку, и я остановилась, чтобы перевести дыхание, а потом вновь, как безумная, отчаянно бросилась вперед.

Я забыла о волках, живущих в лесу, забыла обо всем, кроме того, что там, наверху, Этьену грозит опасность и я обязана его предупредить. Но сначала нужно найти путь через огромную каменную ограду, неясно маячившую надо мной. Казалось, ей нет ни конца пи края. Деревня и замок остались позади, а стена все тянулась и тянулась...

Глава 10

Стена впереди внезапно стала ниже, суля мне надежду, но через несколько ярдов вновь круто пошла вверх. Я остановилась, пристально всматриваясь в то место, где не хватало нескольких рядов кладки, затем опустилась на колени и раздвинула буйно разросшиеся сорняки у основания. Земля была сырая. По камням струилась вода и стекала вниз по склону. Я с силой дернула несколько сорняков и почувствовала ожог крапивы, руки зазудели и зачесались.

Есть! Небольшое отверстие в стене для стока дождевой воды открывало мне доступ на другую сторону ограды. Я надеялась, что окажусь достаточно худой, чтобы пролезть в него. Во всяком случае, голова пролезла, потом прошли плечи. Вода бежала по покрытым мхом камням, делая их скользкими и тем самым помогая мне. Я выдохнула, затем, отталкиваясь ногами, протиснулась глубже и прочно застряла, не имея возможности даже пошевелиться и чувствуя, как вода медленно поднимается, грозя затопить меня.

Ухватившись руками за край отверстия в стене, я отчаянным усилием вырвалась наконец из западни. Лежа на влажной траве, немного отдохнула, часто и тяжело дыша. Мне показалось, что прошло много времени, прежде чем я перестала дрожать и встала. Взглянув на стену, которую так удачно преодолела, я поразилась ее высоте и подумала, что, видимо, от отчаяния меня ведет вперед какое-то шестое чувство, более сильное, чем здравый смысл или благоразумие.

В лесу под деревьями было темно, и я сразу же вспомнила о волках. Поискала вокруг какое-нибудь оружие и нашла короткий и крепкий корень, узкий конец которого лег в мою ладонь, как рукоятка меча. Это было не такое уж грозное оружие, но, во всяком случае, оно вселяло в меня уверенность. Я устало тащилась вверх в разреженном горном воздухе. Каждый вдох давался с трудом, и, чтобы успокоить себя, я вспоминала рассказы деда о волках. В Шатеньере, говорил он, волки боятся людей и никогда не нападают днем.

Я вышла на поляну, по которой бежал небольшой ручей, и освежила лицо ледяной, словно талый снег, водой. Немного отдохнув и пытаясь не думать о тяжелых ударах сердца и затрудненном дыхании, я привела в порядок свою одежду, которая выглядела так, будто я повалялась на распаханном поле в дождливый день.

Интересно, если пойти вверх по течению ручья, может, он приведет меня к водопаду? Я найду его, как до меня нашли израильтяне, и пещеру отыщу, где они устроили свой лагерь.

Но только я собралась вновь отправиться в путь, рядом послышался шорох. Я нащупала корень, сжала его в руке и очень медленно повернула голову в сторону источника звука. Сначала я ничего не увидела: под деревьями было темно. Но потом что-то зашевелилось не далее чем шагах в тридцати от меня, в глубокой тени под низкими ветками пихты. Зверь был похож на большую собаку, с грубой серовато-коричневой шерстью, но глаза красновато светились из темноты, где он стоял и не мигая наблюдал за мной.

Я громко крикнула, вскочила и бросила в него корень. Деревяшка упала довольно далеко от цели, но волк бесшумно повернулся и удрал. В тот же миг я увидела, что он не один – рядом бежали двое его дружков.

Я засмеялась. По крайней мере, один из Жераров меня не обманул! Дедушка! Волки боятся людей, и днем они не опаснее собак, если ты не показываешь им своего страха. Я нашла свою деревяшку и вновь обрела уверенность в себе. Следуя за ручьем, я продолжала карабкаться вверх. Один раз я заметила четкий отпечаток ноги и по тому, что он был свежим, решила, что это Этьен прошел здесь.

Сделав над собой усилие, я пошла быстрее, устояв против желания позвать его, и вскоре услышала впереди шум падающей воды. Водопад открылся передо мной внезапно, когда я вышла из подлеска на открытое место. Подавив крик испуга, я с ужасом уставилась на медленно взмахивавших огромными крыльями отвратительных птиц, поднимавшихся в воздух вокруг меня. Остался только вожак, тот большой гриф, на которого указала мне Габриель. Его клюв и лысая голова были испачканы кровью. Он продолжал пировать, крепко держа в одной лапе кусок мяса. Оторвав очередную порцию, он зажал ее в клюве и тяжело взмахнул крыльями. Когда он поднимался, я бросила в него корень и с удовлетворением увидела, что деревяшка довольно сильно ударила его в грудь. Гриф выпустил из клюва мясо, взмыл вверх, словно испугавшись меня, и исчез за вершиной горы.

Я вышла на открытое место, и остальные птицы, сидевшие на ближних деревьях, словно по приказу, одна за другой, последовали за своим вожаком. Разбросанные по площадке куски мяса были похожи на телятину, некоторые уже начали разлагаться, и запах вызвал у меня тошноту. Интересно, но костей нигде не было видно. Я подняла свое оружие и быстро пересекла открытое пространство, внимательно рассматривая водопад. Его образовывал небольшой, падавший примерно с сорокафутовой высоты из расщелины в скале прозрачный поток чистой, как горный хрусталь, воды.