Свой среди своих, стр. 15

Глава 3

Рестораны Максим не любил. Опять же – из-за характера. Куда веселее и комфортнее он чувствовал себя в барах и клубах, порой даже более дорогих, но не требующих излишней чопорности. Конечно, некоторые и в самом роскошном ресторане ведут себя, как красные комиссары на переговорах с буржуями: ни манер, ни желания их приобрести. Но к чему уподобляться новым русским из анекдотов?

Однако вчерашнюю ночь требовалось загладить. Жена либо поверила в «важную деловую встречу», либо сделала вид, что поверила. Нелегкие угрызения совести все равно оставались. Конечно, если бы она знала! Если бы она только могла предположить, кто он на самом деле и чем занимается!

Максим не мог ничего сказать. И оставалось заглаживать странное ночное отсутствие теми методами, которые любой порядочный мужчина использует после очередной интрижки. Подарки, внимание, выход в свет. Например, в хороший, престижный ресторан, с изысканной экзотической кухней, иностранной прислугой, изящным интерьером, необъятной винной картой.

Интересно, Елена действительно считает, что накануне он ей изменил? Вопрос занимал Максима, но все-таки не до той степени, чтобы задать его вслух. Всегда надо оставлять что-то недоговоренным. Возможно, когда-нибудь она узнает правду. Узнает – и будет гордиться им.

Напрасные надежды, скорее всего. Он это понимал. В мире, полном порождений Злобы и Тьмы, он был единственным Светлым рыцарем, бесконечно одиноким, не способным ни с кем поделиться открывающейся порой истиной. Вначале Максим еще надеялся встретить такого же, как и он сам: зрячего в стране слепых, сторожевого пса, способного учуять среди беспечной отары волков в овечьих шкурах.

Нет. Не было их, не было никого, способного встать рядом. И все-таки он не опускал рук.

– Как ты думаешь, это стоит взять?

Максим скосил глаза на меню. Что такое «малаи кофта», он не знал. Но это никогда не мешало ему делать выводы. В конце концов, ингредиенты блюда указаны.

– Возьми. Мясо под соусом из сливок.

– Говядина?

Он не сразу понял, что Елена шутит. Потом ответил на ее улыбку.

– Обязательно.

– А если заказать блюдо из говядины?

– Вежливо откажут, – предположил Максим. Обязанность развлекать жену была не столь уж тяжелой. Скорее – приятной. И все-таки с большим удовольствием он сейчас понаблюдал бы за залом. Что-то тут не так. Что-то сквозило в полумраке, холодком отдавалось в спине, заставляло щуриться и смотреть, смотреть, смотреть…

Неужели?

Обычно между миссиями проходило несколько месяцев, полгода. А так, чтобы на следующий же день… Но симптомы были слишком знакомы. Максим опустил руку во внутренний карман пиджака, словно бы проверяя бумажник. На самом деле его занимало другое – маленький деревянный кинжал, вырезанный старательно, но безыскусно. Он сам выстругивал оружие, еще в детстве, не понимая тогда зачем, но чувствуя: это не просто игрушка. Кинжал ждал. Кто же?

– Макс? – в голосе Елены прорезалась укоризна. – Где ты витаешь?

Они чокнулись бокалами. Плохая примета, мужу с женой чокаться, денег в семье не будет. Но Максим не страдал суевериями. Кто же?

Вначале он заподозрил двух девушек. Обе симпатичные, даже красивые, но каждая по своему. Та, что ниже ростом – темноволосая, крепкая, с чуть угловатыми, мужскими движениями, – буквально переполнена энергией. От нее так и исходили сексуальные флюиды. Вторая, светловолосая, более высокая, – спокойнее, выдержаннее. И красота совсем другая, умиротворяющая.

Максим поймал внимательный взгляд жены и отвел глаза.

– Лесбы, – с презрением сказала жена.

– Что?

– Да ты посмотри на них! Та, темненькая, в джинсах, совсем мужик.

И впрямь. Максим кивнул и придал лицу подобающее выражение.

Не эти. Все-таки не эти. Кто же тогда, кто? В углу зала зачирикал мобильный – сразу же десяток человек непроизвольно потянулись к своим телефонам. Максим проследил за звуком – и у него перехватило дыхание.

Человек, отрывисто и тихо говорящий по телефону, был не просто Злом. Он весь был окутан черной пеленой, невидимой людям, но ощутимой для Максима.

От него веяло опасностью, причем опасностью надвигающейся и страшной. Заныло в груди.

– Знаешь, Лен, я бы хотел жить на необитаемом острове, – неожиданно для себя самого сказал Максим.

– Один?

– С тобой, с детьми. Но чтобы никого. Больше никого.

Он залпом допил вино, официант немедленно наполнил бокал.

– Я бы не хотела, – сказала жена.

– Знаю.

Кинжал в кармане стал тяжелым и горячим. Накатывало возбуждение – резкое, почти сексуальное. Требующее разрядки.

– Помнишь Эдгара По? – спросила Светлана. Пустили нас легко, я даже не ожидал. То ли правила в ресторане стали демократичнее, чем я помнил, то ли с посетителями негусто.

– Нет. Он слишком давно умер. Вот Семен рассказывал…

– Да я не о самом По. О его рассказах.

– «Человек толпы»? – сообразил я.

Светлана тихо засмеялась.

– Да. Ты сейчас в его положении. Вынужден мотаться по людным местам.

– Пока мне эти места не опротивели.

Мы взяли по рюмке «Бейлиса», заказали что-то из еды. Наверное, это наводило официантов на определенные мысли по поводу нашего визита: две неопытные проститутки в поисках работы, – но мне, в общем-то, было все равно.

– А он был Иным?

– По? Неинициированный скорее всего.

Есть свойства – существа без воплощенья, С двойною жизнью: видимый их лик – В той сущности двоякой, чей родник – Свет в веществе, предмет и отраженье,

– тихо произнесла Светлана.

Я удивленно посмотрел на нее.

– Знаешь?

– Как тебе сказать? – я поднял глаза и торжественно произнес:

Не бойся воплощенного Молчанья, Ни для кого не скрыто в нем вреда.

Но если ты с его столкнешься тенью (Эльф безымянный, что живет всегда Том, где людского не было следи) , Тогда молись, ты обречен мученью!

Секунду мы смотрели друг на друга, потом разом засмеялись.

– Маленькая литературная дуэль, – ехидно сказала Светлана. – Счет: один один. Жаль, зрителей нет. А почему По остался неинициированным?

– Среди поэтов вообще много потенциальных Иных. Но некоторых кандидатов лучше оставить жить людьми. У По была слишком неустойчивая психика, давать таким особые способности – все равно что пироману подарить канистру с напалмом. Я даже не рискну предположить, на чью сторону он встал бы. Скорее всего, ушел бы в сумрак навсегда, и очень быстро.