Маруся и близнецы, стр. 4

Но Лана с отцом Маруси всегда была солидарна.

Как и он с ней.

Так что правило неприкосновенности девичьей спальни было нерушимо. Герман всегда выполнял свои угрозы.

Но с тех пор прошло достаточно времени, и близнецы, похоже, решили, что детские законы больше не работают. И можно беззастенчиво вламываться в башню из слоновой кости, пусть и для того, чтобы поставить чемодан и бросить дорожную сумку на кровать.

Вытаскивая из чемодана аккуратно сложенные летние наряды и вешая их на хромированную штангу, Маруся продолжала кипеть и побулькивать от негодования.

Обидно было еще и то, что белые, желтые, розовые платья и сарафаны, легкие льняные брюки и рубашки, короткие шорты и топики – все это теперь должно было остаться не у дел. Она брала вещи с расчетом, что будет отдыхать в одиночестве и позировать для селфи с липовым чаем в беседке и бокалом вина на террасе.

А не общаться с двумя двадцатилетними оболтусами, которых ненавидела больше половины жизни.

Маруся все еще не решила, стоит ли тут оставаться. Может быть, погостить пару дней, да и уехать, соблюдая приличия? И купить горящую путевку к далекому морю. В место поприятнее.

Все места на свете поприятнее – потому что там нет Макара с Никитой.

Она медленно выдохнула, присаживаясь на край своей принцессиной кровати.

Балдахин с кружевной сеткой немного пах пылью – она тут не появлялась с прошлого года. Да и перину, настоящую пуховую перину, которой она когда-то ужасно гордилась и даже клала под нее твердую горошинку, чтобы проверить свое благородное происхождение, тоже не мешало бы хорошенько взбить.

Но и без того было приятно вернуться в эту комнату и вспомнить счастливые времена детства.

– Ладно! – сказала Маруся самой себе. – Два дня! И уезжаю!

Она вытащила из шкафа полотенце и отправилась в летний душ.

Вообще-то к дому был пристроен целый банный комплекс. Там была и русская баня, и сухая сауна, и джакузи на веранде с открывающейся крышей. Был там, конечно, и нормальный душ с санзулом.

Но Марусе всегда больше нравился другой душ – на улице, расположенный в окружении цветущих кустов. Почти как тропический где-нибудь на островах в дорогом отеле – нагретая солнцем вода, пахнущая хвоей и яблоками, льется с небес, словно теплый дождь.

На случай настоящего дождя, была возможность закрыть крышу, но ею почти никогда не пользовались.

Маруся пробежала по тропинке из деревянных кругляшей, бросила полотенце на скамейку, выскользнула из несвежей одежды и с наслаждением шагнула под тугие прохладные струи. Вода тонкими иголочками покалывала кожу, расслабляя и изгоняя глухое раздражение и копившуюся всю дорогу плаксивость. Маруся добрую половину дня мечтала порыдать под душем, но сейчас поймала себя на том, что уже и не надо. Вода смыла все мысли о бедах.

Как хорошо, что с Андреем они сошлись прошлым летом – и тогда были еще недостаточно близки для знакомства с родителями. Всю весну она предвкушала, как будет показывать ему любимые места своего детства, таскать за грибами, кормить земляникой, добытой у полчищ комаров в соседней роще.

Зато теперь этот дом свободен от воспоминаний о нем и можно выдохнуть, подставляя лицо солнечным зайчикам, что скачут сквозь открытую крышу, пробираясь через резные листья японского клена.

Но блаженное состояние Маруси было безжалостно прервано хриплым мужским смехом, раскатившимся по коже ледяными градинами.

Черт!

Надо же было так расслабиться!

Маруся закрыла руками грудь и отскочила к задней стенке.

Она ведь почти забыла о том, что не одна тут!

Не просто не одна – а именно с теми сводными «братьями», которые, вступив в пубертат в кошмарные двенадцать, тут же стали вести себя как… Как обычные мальчики-подростки из ада!

Например – подглядывать за ней!

Не раз и не два, загорая у бассейна на шезлонге, она ловила на себе наглые взгляды Никиты, который, не стесняясь, пялился на выступающие под тканью купальника соски или беззастенчиво прослеживал взглядом Марусины длинные ноги вплоть до самой высокой точки ее трусиков от бикини.

Ему постоянно прилетало за это то мокрым полотенцем по морде, то визгом на ухо, то жалобами матери.

Макар был хитрее – и коварнее.

Он обнаружил, что сестренку можно застать в куда более интересном виде. Например, если застукать ее заходящей в сауну, в душ или притаиться под окнами и застать момент переодевания в комнате.

Так на дверях бани появилась щеколда, запирающая ее изнутри, а на окнах комнаты – плотные занавески.

Вот про душ Маруся долго не догадывалась – кто вообще мог предположить, что если забраться на толстую ветку тополя на солидном отдалении от дома, взяв туда подзорную трубу… То отсутствие крыши у летнего душа поможет юным пиратам ознакомиться с женской анатомией весьма предметно.

Только небеса и пролетавшие мимо на юг гуси знали, как долго братцы любовались запретными видами, пока кому-то из них не пришла в голову гениальная перебраться на яблоню, растущую рядом с душем. И подзорная труба не нужна.

Вот только они забыли о своей привычке комментировать увиденное вслух…

5

В тот вечер ору, визгу и писку было столько, сколько все эти края не видели со времен Мезозойской эры. Близнецы скатились с яблони и дали деру со двора, но это их уже не могло спасти.

Маруся самозабвенно рыдала, уткнувшись в подушку в своей комнате. Бабушка близнецов, гостившая в ту пору у дочери с зятем, вопила как пароходная сирена и грозилась самолично отходить внуков крапивой по тощим задницам. Лана всплескивала руками и все время извинялась перед мрачным отцом Маруси.

До того мрачным, что струхнула и сама Маруся – ей захотелось даже предупредить братцев, чтобы пару дней переночевали в шалаше в лесу.

Вернулись они глубокой ночью, но Герман их дождался. Он сидел в беседке в компании бутылки виски и сигары, и парни, как-то сразу поняв, что дальше бегать бесполезно, прошли к нему и встали в дверях. Он молча мотнул головой в сторону бани.

Где и состоялся разговор.

Маруся вся извелась, шляясь мимо двери в баню, но подслушать так и не сумела.

Может, отец их вообще выпорол розгами? Это было интересно!

Но близнецы на следующий день ходили притихшие, хотя за завтраком на стульях не ерзали – значит, все-таки не выпорол. Это было зря.

На все расспросы отец мрачно отвечал, что это их «мужские дела».

Толстую удобную ветку на яблоне спилили, подзорную трубу у близнецов отобрали – вместе с доступом к интернету. Хотя это было нелогично – там они хотя бы могли удовлетворять свое мальчишечье любопытство без домогательств к сводной сестре.

Маруся с тех пор в их присутствии ходила только в тот душ, что в доме.

Близнецы же выдержали несколько дней без каверз, а потом… стали пропадать целыми днями в ближайшей деревне.

– Что вы там делаете? – спросила их как-то Маруся в один из периодов перемирия. – Там же скучно!

Никита с Макаром воззрились на нее, как на дуру.

– Кому как! – хмыкнул один.

– Там девчонки, – сболтнул второй. – Они прикольные!

– Чем прикольные?! – изумилась Маруся, вспоминая мослатых деревенских девок с облупившимися от солнца носами и исцарапанными коленками.