Измена. Одиночество вдвоем, стр. 6

Осознанно ненавидя в этот момент и её, и её кобелиного сыночка, всё их заигравшееся семейство.

– Ты! – хотела продолжить скандал Лариса Васильевна.

– Я про себя и без вас всё знаю, а ваше время истекает! – сказала хриплым голосом, с трудом попадая трясущимися руками в кнопки на телефоне для вызова машины такси.

Свекровь сверкнула глазами в мою сторону и изменилась в лице. Страхом плеснуло в глазах. Она резко развернулась, и шипя, что мы все пожалеем, и что она будет со мной судиться, и что у неё ого-го какие знакомые, направилась в гостиную. Надеюсь, собирать чемодан. Меня колотило от нервного напряжения, и я никак не могла попасть на кнопки телефона, когда мой старший сын, оказавшийся рядом, забрал у меня аппарат из рук.

– Женьк! А сделай-ка нам чаю, – сказал мой взрослый ребёнок и чуть подтолкнул меня в сторону кухни.

– А запросто! – ответил Женька, который тоже стоял рядом со мной в коридоре.

Защитники, – плеснуло во мне горячей волной понимание, кого испугалась Лариса Васильевна.

Восьмая глава

Уже практически ночью проводили мы с Юрой Ларису Васильевну до поезда. И в вагон завели и чемоданы занесли. И проводнику я доплатила, чтобы проследил и помог в дороге. Но сколько это потребовало сил!

Естественно, когда через полчаса подъехала машина, свекровь ещё не собралась. Она сидела в кресле посреди разбросанных вещей и, прикрыв ладонью глаза, громко стонала.

– Вы собрались? Подали такси, – сказала я, проходя в комнату.

– Я не могу! Это выше моих сил! – продекламировала Лариса Васильевна, взмахнув рукой.

– Могу вам помочь. – я прошла к открытому чемодану и стала складывать в него разбросанные тряпки.

– Не смей трогать мои вещи своими руками! – подалась вперёд свекровь, приподнимаясь с кресла.

– Вы в халате поедете или переоденетесь? – спросила я, выразительно глядя в разошедшийся на её груди вырез.

– Ты выгоняешь меня в ночь? В чужой город? Меня! Мать твоего мужа и бабушку твоих детей? – она плаксиво начала другую роль.

– Лариса Васильевна. Хватит ломать трагедию. Такси вас ждёт. Вы едете домой. В безопасное место. К знакомым врачам. Мы вас проводим и посадим в поезд. Не волнуйтесь. Переоденьтесь, пожалуйста, пока я помогаю вам собрать чемоданы. Если вдруг я что-нибудь из вещей пропущу, я перешлю вам посылку почтой. Не переживайте. Всё будет хорошо, – начала говорить я с ней примирительным тоном.

Уговаривая. Заговаривая. Отвлекая, пока Юра кое-как распихал бабкино барахло по чемоданам и потащил их вниз.

– А как же премьера? – вскинулась Лариса Васильевна уже в такси.

– А что – премьера? Разве сейчас могут поставить что-то, стоящее вашего внимания! Они недостойны вашего участия! Игнорируем премьеру! – патетически махнув рукой, сказала я непререкаемым тоном.

И вот теперь мы с сыном чуть ли не со слезами на глазах смотрели вслед уходящему поезду.

Неужели нам удалось её выпроводить?

Вот уж, действительно, если думаешь, что тебе тяжело – купи козу. Станет невыносимо – продай и однозначно почувствуешь облегчение. Я ухмыльнулась своим мыслям и глянув на уставшего Юрку, направилась решительно к стоянке такси. Сейчас, по ночи, мы долетим значительно быстрее, чем на метро.

Дома было тихо. И разруха. Развороченные комнаты мальчиков, следы эвакуации в гостиной. Моментально захламлённая кухня.

– Юрочка, давай спать! Все подвиги оставим на завтра. А то ещё разбудим Женю, – проговорила я, глядя на бардак.

Хорошо сказать – спать. Я лежала, закутавшись в одеяло, замерзая каким-то внутренним холодом, и прислушивалась к звукам в квартире. Вот сын выключил воду в душе. Вот прошлёпал на кухню и хлопнула дверь холодильника. Вот закрылась дверь в его комнату.

Всё стихло. Звуки поглотила вязкая сонная тишина. Мир стремительно сужался, отрезая меня от реальности. Разрушался. Оставляя одну. Брошенную. С холодным камнем, поселившимся в желудке. С болью в груди. Со слезами, застрявшими в горле.

Я за одни сутки лишилась мужа, подруги и свекрови.

Муж оказался до невозможности банальным вруном. Предателем. Изменщиком. Пошлым ловеласом. Нечистоплотным обманщиком. Человеком без чести и без привычки держать застёгнутыми свои штаны. Без принципов. Без понятий и представления о семье. О любви.

С чего я решила, что мне он говорит правду? Почему меня так заворожили его слова, сказанные исключительно для меня «Я – порядочный человек»? Как так случилось, что я сама вложила в эти слова свой смысл и сама же себе поверила?

Ведь это же очевидно! Если он врёт всем вокруг, то, значит, он врёт и тебе! Это его суть. Он – профессиональный лжец.

И вся наша с ним совместная жизнь – это сплошной обман.

А Оля? Я ведь видела, что ей нравится мой муж. Но была уверена, что подруга не переступит черту. Почему?

Судила по себе?

Ольга уже много лет работает риелтором. То есть продаёт со своей выгодой чужое. У неё размыто понятие неприкосновенности собственности, если можно так сказать. Невольно. Так что я ожидала?

Как ясно видно сейчас, задним числом, что и почему произошло. И почему в моменте, в пылу и пыли будней я ничего не замечала?

Не хотела?

Или доверяла?

Сердце сдавило. И зажгло огнём в груди.

Куда там Данте засунул обманувших и доверившихся в своих адовых кругах? На нижнюю ступень?..

Больно-то как!

Хоть вой.

Тихонечко встала и на цыпочках прокралась в кухню. Где-то в холодильнике должна быть минералка. Холодная. С пузыриками.

Я вышла на балкон и, открыв застеклённый проём окна, вдохнула ночной воздух. Левее, на многие километры вдаль темнел лес за гладью водохранилища, мрачно нависая над городом и храня свои секреты тёмным и тревожным строем. А передо мной расстилалась вечно неспящая Ленинградка, уходя в Химки лентой огней. Жизнь продиралась вперёд. Несмотря на препятствия.

За демарш со свекровью было немного стыдно перед мальчишками. Надо будет объясниться. Нельзя поступать так с пожилыми людьми. С больными.

Но в глубине души ворочалась мыслишка «давно мечтала!» и радость, что теперь проблемы Ларисы Васильевны меня не касаются.

Так и не заснув до утра, я прикемарила немного с рассветом. Как начали пищать, чирикать и встречать майское солнце какие-то пичуги, так я и уплыла в сон.

Разбудил меня телефонный звонок.

Вот чёрт!

– Настя! Что там у вас твориться? Что за ерунда с ковриками у двери, выталкиванием на ночь глядя и вышвыриванием с полицией? Что ты творишь! – возмущённо проговорила трубка голосом брата моего мужа.

Девятая глава

– Привет, Андрей, – усмехнулась я.

Как много родственников у моего мужа стало в моей жизни с его уходом.

– Прости, я накинулся на тебя утром с претензиями. Мне мама ночью позвонила. Я ничего не понял, – устало проговорил он.

– Твой брат ушёл от меня и собирается разводиться. А ваша мама… Ну, что сказать? Она приехала, как обычно, без звонка, на премьеру. И если раньше ей спектакль обеспечивал Лёша, то нынче я выступила со своей программой. И, усадив в поезд, отправила Ларису Васильевну домой. С проводником договорилась о помощи, – тяжко вздохнув разжевала я.

– Она больна! Она реагирует на всё как больной человек! У неё есть причины так себя вести! Ты должна быть снисходительна к её возрасту! – Андрей что, надеется на мою помощь в опеке над Ларисой Васильевной?

– Не настолько она больна, чтобы не понимать, что не стоит третировать моих детей в моём доме, – отчеканила я, надеясь на его понимание.

– Настя! Ты наверняка всё не так поняла! – Андрей добавил в голос душевность.

– Андрей… Приезжай и следи за своей мамой или забирай к себе. На меня не рассчитывай. Не стоит мне объяснять, как нужно понимать откровенное хамство Ларисы Васильевны, – ответила я брату моего мужа предельно внятно.