Буду твоей Верой, стр. 2

Мой брат называет меня «Остановкой Ботанический сад», но я не ботан, я просто…

Ладно, я – ботан.

Очкастый щуплый ботан.

Но это не значит, что я ни с кем не общаюсь и считаю всех беспросветной темнотой. Хотя половину сидящих в этой огромной аудитории я именно такими и считаю.

Замедляю шаг и сканирую взглядом присутствующих, пытаясь высмотреть ЕГО, чтобы примоститься поближе, а потом всю пару украдкой глазеть.

В аудитории с деревянными восходящими кверху столами шумно и возбуждённо. Первой парой у нас общая на весь наш менеджерский поток дисциплина – лекция по высшей математике, и я каждый раз жду именно эти совместные занятия, потому что потом мы разбредаемся по своим группам на семинары, а Артём Чернышов, к моей скорби, не в моей группе.

По Чернышову я тайно страдаю второй год. Правда, за летние каникулы я о нём преспокойно забыла и успокоилась. А когда мы вышли на учебу в сентябре, я поняла, что до сих пор страдаю.

Если я – заучка, это не значит, что мне не может кто-нибудь нравиться.

Мне нравится Артём Чернышов, но проблема в том, что я ему, кажется, не нравлюсь.

По Чернышову сходят с ума многие девчонки нашего курса.

Да и не только.

Студентки-старшекурсницы истекают слюной, когда им улыбается Тёма, а из их глаз сыплются сердечки и разноцветное конфетти.

Не знаю, что сыпется из моих окуляров, но Чернышов Артём меня не замечает.

И угораздило же меня влюбиться в главного красавчика нашего вуза!

Не могла, что ли, попроще кого-нибудь выбрать?

Но, с другой стороны, попроще – это не мой формат. Ставить себе задачи и находить их решение – как бросить себе вызов!

– Я заняла тебе место! – кричит Кира Федотова на всю аудиторию так, что половина сидящих находят очки на моём лице. Проклинаю её за то, что выставила меня объектом общего ненужного мне внимания, но только не его.

Я не знаю, как так получилось, что Кира Федотова вдруг решила, что мы – подруги. Смею подозревать, что после одного случая, когда Кира неудачно уснула на лекции по сопромату.

Неудачно – это тогда, когда тебя спалил лектор.

Удачно – когда ты выспался и остался непойманным.

Разгневанный преподаватель разбудил Федотову и заставил отвечать на вопрос, который она вряд ли видела и слышала во сне.

Я сидела неподалёку, и чёрт меня дернул шепнуть ей ответ.

Кира Федотова, естественно, не расслышала и ляпнула такую пургу, что её потом удалили с занятий. Но для Киры Федотовой оказалась важнее не правильность её ответа, а то, что из всей аудитории, ей помогла только я.

С тех пор мы какбЭ подруги!

Я не разубеждаю её в этом, но и не соглашаюсь, сохраняя нейтралитет. Мне приходится её терпеть ещё потому, что иногда она снабжает меня информацией и свежими сплетнями об их второй группе, между прочим той, в которой учится Артём Чернышов.

С великим прискорбием поднимаюсь на пятый ряд и сажусь рядом с Кирой.

Это очень далеко.

С Артёмом нас разделяют несколько рядов и проходов. И мне его плохо видно.

Но я и так знаю, какой он красивый и гладкий!

Да, гладкий!

Его кожа – образец из рекламы средств от прыщей, и мне кажется, что он как раз ими и пользуется! Ну невозможно иметь такую идеальную, ровную, чистую кожу!

Я завидую ему! Завидую и желаю потрогать его лицо, чтобы убедиться, что оно настоящее, а не керамическое.

Иногда мне хочется найти свои старые детские очки большей диоптрии, чтобы разглядеть кожу Артёма, как под микроскопом!

Мне нравится в Чернышове всё: его ниспадающая на лоб длинная чёлка, или это не чёлка, я не разбираюсь, но выглядит стильно, нравится, как изящно он дёргает головой, чтобы закинуть волосы на бок, нравится его широкая красивая улыбка, которую он раздаривает всем, кроме меня, его остроумные шутки, пухлые губы и карие, практически чёрные глаза.

Слева от него сидит его друг – одногруппник Роберт!

Обезьян редкостный!

И я до сих пор не могу понять, как мой Артёмка может общаться вот с этим приматом, словарный запас которого состоит из «А-а-а» и «У-у-у».

А вот справа… та, которая не даёт мне спокойно учиться с конца первого курса – моя одногруппница и дива местного разлива – Карина!

Причём дивой она обозначила себя сама, и я думаю, это не потому, что её фамилия – Дивеева, а потому, что она слишком себя любит и боготворит!

Весь первый семестр первого курса для всех я была просто одногруппницей-ботанкой, у которой можно было попросить её помочь и дать списать.

Ни меньше, ни больше.

Но всё изменилось после зимних каникул, когда наша группа практически в полном составе съездила отдыхать на туристическую базу.

Не поехали только я и ещё одна девочка, которая заболела ангиной.

Хочу сразу уточнить!

Первая группа, в которой я учусь, считается элитной. В ней учатся студенты на коммерческой основе, то есть те, кто может позволить себе платить баснословные деньги. Детки, рождённые сразу в брендовых шмотках и шестью нулями в глазах! В этой же группе учусь и я, потому что набрала самый высокий вступительный балл. Кроме меня, на бюджете учится ещё один мальчик, но у него и с головой, и с финансовым положением родителей полный окей.

После зимних каникул я вернулась в Институт изгоем и объектом насмешек Дивеевой, которая вдруг решила, что я – босячка, позорящая их золотую группу.

Но знаете, что?

Мне абсолютно до Северного полюса, что они там говорят, потому что в нашей небогатой семье есть душа, уважение и любовь.

Карина Дивеева – красивая девушка, очевидного я не могу отрицать, как бы она меня не раздражала. Возможно, своей внешностью она компенсирует то, чего не хватает её голове – мозгов.

В моей же голове серого вещества столько, что можно было бы отложить его в баночку и поделиться с Кариной, да только наша дива вряд ли поймёт, что с ним делать и нанесёт на лицо в качестве маски.

Печально вздыхаю и отворачиваюсь.

Такой, как Карина, мне не быть.

А судя по всему, моему Артёму нравится как раз такие: ухоженные, привлекательные няшки с кукольным личиком, а не очкастые зубрилки в вещах с распродаж из массшопа.

3. Вера

– О, какие люди!

– Да ладно?

– Где ты был, о, блудный сын?!

– Явление Христа народу!

По аудитории раздаются аплодисменты и свист! Возбуждённые студенты скандируют и улюлюкают, а я пытаюсь понять, что могло вызвать такой откровенный ажиотаж.

– Смотри, – толкает меня в бок Кира и слегка привстаёт, чтобы лучше рассмотреть того, кто внизу. – Там твой одногруппник, как его там?

Тоже привстаю и свожу брови вместе, пытаясь разглядеть одногруппника.

Ааа, понятно.

Вот именно, что как-его-там, потому что последний раз этого одногруппника я видела мельком на летней сессии во время того, как забегала поставить автоматом экзамены.

– Бестужев, – брякаю я и плюхаюсь обратно на место.

– Точно! Какая фамилия красивая, – загорается новогодней елкой Кира, – да и парень – огонь!

Перевожу взгляд на парня-огонь, который лениво кланяется перед аудиторией, также лениво ухмыляется, будто он – Папа Римский, а мы тут все собрались на него поглазеть и прикоснуться к святыне.

– Давай к нам, Бес! – свистит ему Артем, подзывая ещё и рукой.

Медленно, расслабленной походкой, будто делает нам всем великое одолжение, Егор Бестужев поднимается вдоль рядов и усаживается рядом с Чернышовым и Кариной.

Ну понятно!

Местная элита! Всегда держатся вместе. Хотя не могу сказать, что Бестужев прямо вхож в компанию Чернышов и Ко. Вроде и общаются, но друзьями их назвать сложно. Возможно, это потому, что Егор Бестужев очень редко появляется на занятиях.

Он стабильно ходил до первой зимней сессии первого курса, чтобы поспать.

Честно, я думала, что его не допустят до экзаменов, но после зимних каникул пару раз я его на занятиях всё-таки видела.