Няня для Боссёнка (СИ), стр. 23

До перепланировки это была комната бывшего владельца дома. Со старым огромным камином. Его давно никто не разжигал, вообще, сомневаюсь рабочий ли он. Но убирать его я не стал. Сложно сказать, почему. Наверное, из-за того, что каждый год в детстве перед наступлением Нового года просил отца построить камин, чтобы через трубу в наш дом пробрался дед Мороз. Думаю, вероятность проникновения грабителей в миллион раз выше, но я тогда об этом не знал.

Мы жили бедно. Да тогда все так жили… Отец работал на нескольких работах, по вечерам учился. Я был еще мелким, мама ждала второго ребенка. Естественно, о всяких там дедах Морозах и речи не было. Но я мечтал…

В конце концов, мечтать не вредно. Вредно не мечтать… Какая точная фраза. Я, честно говоря, уже забыл, когда в последний раз мечтал. Да, наверное, именно тогда, когда купил этот дом, когда оставил камин, надеясь, что когда-то переделаю эту комнату под свой кабинет. Как перед Новым годом мы с детьми и женой будем украшать дом к наступлению праздников. Как однажды надену костюм деда Мороза и сделаю вид, что пробрался через камин. Подарю детям атмосферу праздника. И сам буду счастлив…

А что по факту? Ничего этого у меня нет. Вернее, не было… Этот мальчик стал подарком моей судьбы. Кто он, кто его мать, мой ли он? Все это, если честно, не имело больше никакого значения. Я был счастлив, что, наконец, моя давняя мечта начинает осуществляться. Я снова мечтал, видя свое будущее. Да, был счастлив, хоть и потихоньку сходил с ума от новых обязанностей, от новой роли, к которой было пока сложно привыкнуть.

Ну так вот…

Малышу определенно не понравились мои костюмы. Никакого в них разнообразия! Согласен, серые, на каждый день. Есть один черный, для важных встреч, самый солидный. Ну и коричневый, мой любимый, который как раз был на мне весь этот день.

Галстуки/ремни/туфли хоть и вызвали у ребенка некий интерес, но только на полминуты. Потом он снова начал крутить носом, повторяя раз за разом:

-Не… - или Ме? Я толком не понял. Говорил ли он этим «нет». Не знаю, но ему точно здесь не нравилось.

Зато, когда я открыл перед ним дверь в кладовую комнату, куда и сам давно не заглядывал, малыш был в явном восторге. Сколько здесь всего! Стеллажи со старыми книгами, коробки с ненужными вещами и прочий хлам, которому, кажется, нет конца и края.

По факту, кладовой эта комната стала только потому, что я так и не решился работать из дома. Мне кажется, переведись я на удаленную работу и руководи сотрудниками из офиса, не только бы мое дело потерпело крах, но и… тело. Я точно сдурел бы здесь, лишенный человеческого общения. Потому постепенно я стал сбрасывать сюда все ненужное, так и не заметив, что захламляю этим все свободное пространство.

-Аппу… Аппу! – вертелся он у меня на руках, требуя, чтоб я его отпустил.

Выпустил, на свою голову… Я только на секунду задумался о том, куда опять запропастился Джек, а когда опомнился, малыша уже не было рядом со мной.

-Малыыыыш! Мальчик мой… Сыноооок. Сын Максимович! – звал его я, оглядывая помещение. Но его нигде не было. Меня бросало то в жар, то в холод! Это ж надо умудриться потерять ребенка в пяти квадратах?

А когда через минуту (хотя мне кажется, прошла целая вечность) малыш все же появился, я понял, где он был до сих пор. Видимо, решил, что камин – это специальный домик для него, в котором можно спрятаться.

Он весь был в черных пятнах – на носу, на щеках, на пальчиках. А его смирительная рубашка, которая нифига не смиряет, теперь была не белой, а почти черной.

И как он измазаться умудрился, если во время ремонта камин был очищен и частично отреставрирован? Значит, мои равшанджамшуды недобросовестно выполнили свою работу, получается? Вот кого надо с проверками на объекты отправлять. Этот мальчик обладает уникальной способностью находить все косяки.

-Пчхи, - громко чихнул он. Все, хватит… Здесь слишком много пыли.

Мы вернулись в прибранную часть дома, но ему здесь опять не нравилось.

Кажется, я уже немного понимаю детские звуки.

«Ааааа-аааааа» - это дословно «дай мне то, что я хочу».

«А-а, а-а, а-а» - это «я поиграю на твоих нервах, и ты все равно дашь мне то, что я хочу».

«А-у, а-у, у-а, аааа-у!» - это «я плачу, но сам не знаю, почему».

«Ам-ам-мааааа» - «жрать».

Но сколько еще есть других «мууееееее», «уууеееееее» и прочих обозначений, которые я пока так и не понял.

Пытался дозвониться Оле, но ее телефон был выключен.

Был измотан, сам хотел спать. Рвал на себе волосы, массировал виски, даже вату в уши засунул, надеясь, что это уменьшит вибрации от звуков.

Этот ребенок вел себя очень неприлично, капризно… Уже было не до смеха, не до счастья. Я реально не знал, что делать, и как его опять успокоить. Я даже пытался позвонить маме, но когда посмотрел на время, понял, что нельзя ее травмировать такими новостями среди ночи.

Зато вспомнил, как мама когда-то рассказывала, что я хорошо засыпал в коляске во время прогулки. Решил, что попробовать стоит.

Одел ребенка в теплую одежду. Это я сейчас говорю «одел», но на самом деле «намучился, настрадался, пока этот детеныш выкручивался, пинался ножками и кусался». Жесть…

Потом меня ждал очередной сюрприз - коляску, оказывается, надо еще разобрать. Она была странным образом скручена, я пытался ей придать необходимую форму, но мой уставший мозг конкретно тупил.

Бросив ее на пол, я решил, что обойдемся и без коляски. Взял разрекламированную продавщицей в детском магазине штуковину, чтобы удобно носить ребенка на груди. Мне нужно было развеяться, выгулять в первую очередь себя. Свежий воздух успокаивает, отрезвляет. Но уже на территории своего дома я понял, что ночь холодная. Как бы малыш не простудился.

Потому я принял иное решение.

Мы пошли кататься, только на взрослой коляске – моей любимой машине. Вопреки моим ожиданиям, малыш не уснул, нет… Зато хотя бы перестал плакать.

Я безрезультатно еще какое-то время пытался дозвониться Оле. Поняв, что она до сих пор недоступна, принял решение ехать к ней. Пришлось разбудить Людочку, чтобы узнать Олин адрес. Она что-то ворчала, но потом любезно согласилась выполнить свою работу.

-Ну а дальше ты знаешь… Я наткнулся на какой-то штырь на входе в твой подъезд, разодрал штанину и, наконец, достиг своей спасительной точки. Знаешь, Оль… Я ведь трижды в неделю после работы посещаю спортзал. Так вот… Даже многочасовая тренировка не выматывает меня так, как этот ребенкотренажер.

Глава 24.

-Больно? – Оля сочувственно смотрит на то, как я кривлюсь. Стоило полить ранку зеленкой, так припекло! На стенку лезть готов, но не положено по статусу. Я мужик, я все стерплю.

-Да так, царапина… - отвечаю ей я. Жжет, блин… Кто-нибудь, подуйте, не буду же я тут ахать-охать. Плавно махаю ногой, чтобы создать поток воздуха. Кажется, неприятные ощущения приутихли. Ой, что-то голова разболелась. Сейчас еще температура поднимется. Надо как-то отвлечься… –Обидно, - осматриваю распоротую штанину. Дырень образовалась просто огромная – я без проблем просунул через нее ногу, чтобы обработать порез.

-Ваши любимые штаны… - в удивлении мои брови выгибаются.

-А ты откуда знаешь?

-Вы только их надеваете дважды в неделю – в понедельник и пятницу.

-Действительно…

-Если хотите, я могу зашить.

-А ты умеешь? – в последний раз шьющую девушку я видел лет 25 назад, когда сам был ребенком, а моя мама – совсем девчонкой еще.

-Умею… Только Вы малыша подержите пару минут, а я все сделаю…

-Ну, нет-нет. Порвались и забыли. Они старые уже, до дыр заношенные. Вот ткань стала совсем хлипкая, потому и разорвалась. Ничего-ничего, новые куплю… Да и время уже позднее!

-Ну ладно… - поверила. Фух. Пусть эта бомбочка замедленного действия остается у нее. Меня шея болит от его тяжести, и голова – от его голоса.

Олина квартира выглядела скромно, но чистенько. Маленькая однушка-студия, мне здесь было бы тесно и душно, я привык, когда много пространства. Но для маленькой щупленькой Оли – самое то.