Измена в имени твоем, стр. 24

Больше всего был доволен «папаша Циннер». Его агенту даже ничего не пришлось особенно объяснять своей жене. Он просто попросил ее приносить домой все сообщения, поступающие в их отдел, и снимал копии со всех секретных документов. К этому времени их отношения были такими крепкими, что скрывать что-либо от своей супруги он не мог и не хотел.

А самой Рут было абсолютно все равно, какую разведку представляет ее супруг и на кого он работает. Ему было нужно, значит, было нужно и ей. Женщина никогда не изменяет любимому человеку по политическим мотивам. Это невозможно биологически. А если изменяет, значит, не любимому. Женщина может пойти на легкий флирт, разного рода интрижки, она даже может иногда позволять себе увлекаться и встречаться с другими мужчинами. Но это всего лишь мимолетные увлечения, диктуемые самой природой разнополых существ.

Женщина слишком заземленное, слишком устойчивое существо, чтобы бросить любимого человека из-за такой химеры, как политика или идеология. Любовь и семья почти для любой женщины гораздо более космические и вселенские понятия, чем надуманные вопросы атеизма, марксизма, социализма, капитализма и других «измов». И пока мужчины играют в свои игры, женщины остаются хранительницами очага, твердо зная, что все преходяще, а Любовь на земле вечна. Ибо она является логическим продолжением двух других самых величайших таинств Вселенной – Рождения и Смерти.

Рут Мюллер начала давать информацию в отдел «папаши Циннера». Так продолжалось до ноября восемьдесят девятого года. А потом Ульрих Катцер убил связного Клейстера, выдавая его смерть за свою. И супруги Цехлин остались безо всякой связи. Но, кажется, даже не заметили этого. А потом пала Берлинская стена, начался процесс объединения Германии, с политической карты мира была стерта такая страна, как ГДР. Но и это не особенно взволновало Рут Мюллер и Пауля Цехлина. Ибо что может взволновать по-настоящему счастливых людей, имеющих здоровых детей и любимого партнера. Может быть, все политические карты мира не стоят подобного счастья?

Глава 17

Марина Чернышева

Найденные в траве ключи однозначно свидетельствовали, что Альфред Кохан был похищен. Она еще раз внимательно осмотрела все вокруг. Пятен крови нигде не было видно, но кое-где примята трава. Марина открыла ключом дверь автомобиля, посмотрела внутри. На полу лежала какая-то бумажка. Поверить в то, что она случайно сюда попала, было невозможно.

Она наклонилась и подняла бумажку. Квитанция об оплате стоянки. Стоянка. Она оглянулась. Рядом, недалеко от дома Пауля Цехлина, была стоянка автомобилей. А эта квитанция со стоянки автомобилей в Аргентине. Значит, бросил ее на пол сам Кохан. И сделал это специально, давая ей сигнал. Какой сигнал? Его спрятали на этой стоянке? Нет, не похоже. Они не станут делать такой глупости и прятать его рядом с домом Цехлина. Значит, этот вариант отпадает. Тогда зачем он бросил квитанцию?

Марина повторно обыскала машину. Больше ничего не нашла. Квитанция об оплате за стоянку автомобиля. Что он этим хотел сказать? Нападавшие явно знали, что он появится здесь, и ждали его. Им наверняка все рассказал этот мерзавец Ульрих Катцер. Но почему стоянка машин? При чем тут автомобили? Двое мерзавцев, посланных Катцером, ждали его тут. Припарковать здесь свой автомобиль они просто не могли. Иначе он сразу бросался бы в глаза. Как только кто-нибудь заворачивает сюда, он сразу видит этот автомобиль. Значит, они скрылись в другом месте. Но где?

Квитанция! Конечно, они поставили свой автомобиль на стоянке. А сами следили за домом, прохаживаясь по аллеям. Все верно. Квитанция нужна для этого. Она вставила ключ, завела мотор и мягко отъехала от дома.

Въехав на стоянку, протянула купюру в пятьдесят марок дежурному. Тот хотел дать сдачи, но она покачала головой. Поняв, что ее интересует какая-то конкретная информация, дежурный подошел поближе.

– Недавно здесь выезжала машина с двумя мужчинами. Один коренастый, плотный блондин, другой неприятный, высокий, с длинным носом, – описала нападавших Марина. – Они не выезжали отсюда?

– Один из них выезжал, – обрадовался дежурный, – минут десять назад выезжал, похожий на крысу. Он, кажется, очень торопился.

«Все правильно, – подумала Марина. – Пока второй караулил Кохана, первый отправился за автомобилем. Наверное, они хотели поехать на его машине, но он специально выбросил ключи».

– Какой у него номер? – перебила дежурного Марина. – Вы запомнили его машину?

Молодой парень, очевидно, подрабатывающий дежурствами студент, кивнул.

– Конечно, запомнил. «Фольксваген» последнего года выпуска. У него еще...

– Номер и цвет автомобиля, – потребовала Марина.

– Серебристого цвета, – сказал испуганный дежурный и на память назвал номер.

– Спасибо, – Марина развернулась и выехала со стоянки.

Теперь нужно найти этот серебристый «Фольксваген». И найти как можно быстрее. Нужно звонить в посольство, другого выхода нет.

Она подъехала к телефону-автомату, вышла из машины, набрала номер связного резидентуры, с которым недавно встречалась.

– Ах, это вы, – обрадовался тот, – вы так быстро убежали, что я испугался.

– В следующий раз не нужно так бояться, – посоветовала Марина, – у меня к вам просьба. Нужно срочно разыскать серебристый «Фольксваген», – она продиктовала номер.

– Вы с ума сошли, – нервно сказал представитель резидентуры КГБ, – сейчас уже ночь. Это невозможно.

– Я вам приказываю! – потребовала Чернышева, зная, что у подобных сотрудников никогда не бывает чина выше майора, подполковника.

– Не нужно ничего говорить по телефону, – попросил чиновник, – я постараюсь что-нибудь сделать. Давайте увидимся через два часа на том же месте.

– Это поздно, – жестко возразила Марина, – увидимся через час.

– Но это нереально, – взмолился ее собеседник.

– До свидания, – она положила трубку, представляя себе, как ее ругает этот тип. Но, в конце концов, у нее просто нет другого выхода.

Ровно через час она была на условном месте. Связной приехал с опозданием на пятнадцать минут. Он протянул ей записку.

– Я сказал, что на машине катается сын нашего посла. И попросил полицию поискать этот автомобиль. Но не задерживать его. А просто сообщить отцу, где он находится. Вот адрес.

– Спасибо, – обрадовалась Марина.

– Надеюсь, вы не собираетесь туда ехать?

– Обязательно собираюсь. У вас есть оружие?

– Нет, конечно.

– Ну и не надо. Так справлюсь.

– Если узнает посол, то меня отсюда просто выгонят, – испуганно заметил связной, – вы должны будете подтвердить, что я делал это, выполняя ваш приказ.

«Вот подлец», – весело подумала Марина. А вслух сказала насмешливо:

– Обязательно.

– В Мюнхене вас будет ждать связной в «Гранд-Отель Континенталь», – добавил связной, – меня просили передать, что он будет все время сидеть в номере. С десяти и до шести вечера каждый день. В случае необходимости вы можете рассчитывать на его помощь.

– Как я его узнаю?

– Мне сказали, что это ваш старый знакомый и вы его знаете в лицо.

– В каком номере он будет жить?

– В триста пятом.

– Больше ничего не просили передать?

– Только это. Сказали, что, увидев его, вы все поймете.

– До свидания, – она пошла к своей машине. «Увидев его, все пойму». Интересно, что это может означать.

И, развернув автомобиль, поехала по адресу, указанному ей в сообщении полицейских инспекторов. В Бонне вообще было гораздо больше полицейских, чем в других городах Германии. Сказывалось наличие многочисленных дипломатов, посольств, представительств и высших должностных лиц Западной Германии.

Кохан действительно сознательно выбросил талон на автомобиль и свои ключи. Он сидел в своей машине, ожидая появления Марины, когда рядом кто-то остановился. Кохан хотел повернуть голову, но внезапно ему в скулу больно уперлось дуло пистолета.