Чёрный лёд (СИ), стр. 19

Каждый день в течение месяца старейшины собирались в зале для совещаний, пытаясь найти способ разговорить предка и выяснить у него хоть что-то. Миссия их была крайне важной, поэтому от охоты они себя освободили. Один раз, правда, они снарядили небольшую экспедицию на место приземления предка, надеясь найти там какие-то зацепки, которые они упустили из виду. Но не нашли там ничего примечательного, кроме ростков фухсы, которые начали заполнять кратер. В итоге за целый месяц изысканий они так ничего и не добились от предка.

— Что если он не хочет с нами разговаривать? — высказал свое предположение Кофф. По старшинству он был предпоследний, немногим младше Марака, но выглядел старше его на десяток лет. — Я имею в виду, что если он не хочет говорить именно с нами, но заговорит с кем-то другим, кто есть в племени? Быть может, мы совершили ошибку, когда оторвали его от племени и решили, что лишь у нас получится общаться с ним?

Хвост Буна поднялся вверх.

— И почему он тогда прицепился к Мараку? Если бы он хотел общаться с кем-то другим, то уже давно оставил бы его и отправился в музыкальный зал или в чей-то дом. Мы ведь не ограничивали его в передвижениях.

В доводах Буна была своя логика. Но на этом она заканчивалась. Он передал свое слово, и его подхватил Марак. Он говорил вдумчиво и размеренно.

— Я размышлял, почему он выбрал именно меня. И я думаю, что причина тому в том, что я был тем, кто встретил его на белом льду. Поэтому он ухватился за меня, как за спасителя, который укажет ему путь в мире, который он давно покинул. Но даже так, несмотря на эту великую роль, отведенную мне, судя по всему, я не тот, кто сможет поговорить с предком. По крайней мере, не сейчас, — он тяжело вздохнул. — Я вижу смысл в том, чтобы дать другим членам нашего племени возможность пообщаться с ним. Хуже от этого точно не станет.

— Как знать, — возразил ему Шом, — мы ведь не знаем, с чем пожаловал нам предок, какие вести и знания он принес. Что если он сообщит всему племени нечто такое, что вызовет переполох? Ведь мы не можем знать этого наверняка.

— Точно так же он может рассказать благие вести, которые обрадуют все племя. А держа его возле нас, мы лишаем племя возможности их услышать. И чем дольше это будет продолжаться, тем больше нас будут потом винить в этом. Уже сейчас некоторые члены племени косо поглядывают в нашу сторону. «Великие» старейшины уже целый месяц молчат и не приносят никаких новостей — вот, что я читаю в их взглядах, — высказал свое мнение Васк.

— Да, чем дольше мы будем отмалчиваться, тем ниже будет падать наш авторитет, — согласился Роно.

— А ты думаешь, что если мы приведем его к остальным, и он заговорит, наш авторитет сразу поднимется? Заговорит он не благодаря нам, а вопреки. Мы так и останемся теми, кто целый месяц бил баклуши и не сделал ничего полезного, — холодным мрачным голосом озвучил свое мнение Фрой. Он говорил редко и чаще всего был настроен пессимистично.

— Мы так с вами ни к чему не придем. Предлагаю провести голосование. Пусть оно решит, как нам поступить, — вмешался Марак. — Кто за то, чтобы дать предку общаться с остальными — поднимите хвост вверх.

Раз, два, три, четыре, пять. Пять хвостов поднялось вверх. И шесть — Марак поднял свой хвост. Секунду спустя к нему присоединился Роно. Итого семь против пяти. Голосование прошло успешно.

— Значит решено. Завтра утром соберите всех в музыкальном зале. Охота может подождать денек. Скажите, что все смогут обратиться к предку с вопросом. Пусть подумают, как следует. И раз уж мы не знаем, сможет ли предок отвечать на нашем языке, пусть используют такие вопросы, на которые можно ответить либо «да», либо «нет». Заодно посмотрим, как и на что он будет отвечать вообще, — подытожил результаты собрания Марак.

Ночь выдалась долгая. Многие гурры не спали, обдумывали вопросы, которые хотели бы задать предку. А раз вопрос можно было задать лишь один, следовало отмести все самые неудачные и выбрать лучший. А из этих лучших позже выбрать самый лучший. Задача была непростая.

Не выспавшиеся, но на удивление бодрые и радостные, гурры с утра пораньше взяли семьи и направились в музыкальный зал. Поторапливать никого не приходилось. Все стремились попасть туда, как можно раньше. Семья Моа в полном составе вошла в переполненный зал. Все уже были на месте и выстроились в очередь, ведущую прямиком к предку. Толпа мерно гудела и шепталась. Волнение было сильнее, чем во время исполнения песен единства и законов. Они все рисковали получить ответы на вопросы, которые беспокоили их сильнее всего на свете. Как тут было не волноваться.

Марак, который стоял возле самого предка, заговорил во всеуслышание:

— Приветствую вас всех в это утро, мои дорогие собратья. Прежде чем мы начнем, я хочу вас предостеречь. Благодаря вашему слуху, вы все можете подслушать вопросы своих собратьев. Но задумайтесь, стоит ли это делать? Каждый из вас в своем Оро уже долгое время вынашивал какие-то вопросы, вы потратили время, чтобы выбрать самый важный из них. Это ваш вопрос, самый сокровенный и важный для вас. И даже если кто-то задаст тот же самый вопрос предку, от этого этот вопрос не потеряет свою значимость. Но наверняка многих их собственный вопрос, произнесенный кем-то другим, смутит и испугает. Услышав свой вопрос из говорла другого гурра, вы подумаете, что он глупый и праздный. А если предок на него не ответит, вы и подавно передумаете его задавать. Но правда в том, что роль может сыграть не только вопрос, но и личность вопрошающего. Так что лучше не подслушивайте. Но а если услышите свой вопрос, не торопитесь отказываться от него, если он для вас действительно важен.

Подходите, задавайте свои вопросы по одному в порядке очереди. Если мы досчитаем до пяти, но ответа не последует, значит, вам не повезло. Не расстраивайтесь и отправляйтесь в конец очереди. Желаю всем удачи.

Подслушивали все без исключения. Никакие предостережения не смогли сдержать любопытство гурров. Подобное событие происходило в их истории не каждый день, чтобы отказать себе в удовольствии узнать, какие вопросы волнуют братьев, родителей и даже старейшин.

Детей волновали вопросы, связанные с миром и их местом в нем. Они задавали вопросы простые в своем исполнении, но сложные в поиске ответов на них:

— Почему лед иногда белый, а иногда голубой?

— Почему у нас 4 глаза, но 2 уха?

— Почему у меня так много братьев?

— Почему кану дают так редко?

— Почему мы поем так редко?

— Почему все мои братья мальчики?

— Почему днем небо голубое, а ночью черное?

— Как появился черный лед?

— Когда я умру, я тоже попаду в черный лед?

— Почему дует ветер, но его не видно?

— Откуда берется мороз?

— Сколько лет я проживу?

Взрослые довольно часто повторяли вопросы детей. Это были те, кто в глубине своего Оро все еще оставался ребенком. Те, чья детская любознательность выжила в поединке с суровой действительностью. Но чаще их волновали более насущные вопросы.

— Нужны ли законы?

— У вас тоже были законы раньше?

— Как убить кхрока?

— Как истребить кхроков?

— Можем ли мы победить кхроков?

— Сколько нужно гурров, чтобы убить одного кхрока?

— Кто такие кхроки?

— Кхроки умеют разговаривать?

— Ты общался с моими родителями в черных льдах?

— Сколько лет можно жить на одном месте?

— Как стать лучшим охотником в племени?

— Смогу ли я после смерти смотреть на своих детей?

— Почему ты причиняешь боль, если до тебя дотронуться? Все предки такие?

— Как дольше прожить в белых льдах?

— Как истребить всех груков?

— Почему ты спустился сейчас?

— Как умер мой отец?

— Почему нужно умирать?

— Есть ли возможность вернуться в белые льды и прожить еще одну жизнь здесь?

Надо сказать, что далеко не все или, что более точно, почти никто не понял призыва задавать вопросы, рассчитанные на два варианта ответов «Да» или «Нет». Но, что более вжано, они задавали их со всей искренностью. Желание жить лучше, а умереть позже руководило вопросами взрослых гурров. Многие хотели узнать способ убить ненавистных груков и кхроков и желательно поскорее. И не в последнюю очередь их интересовало, что с ними будет после смерти. Хоть они и слышали по сотне раз миф о восхождении в черные льды после смерти, сомнения все равно терзали их Оро.