Секретарь (СИ), стр. 8
Оказавшись в темноте комнаты, в которой всего около часа назад мы собирались заниматься сексом, я попытался оглядеться, не включая свет. Между кроватью у окна и стеной был небольшой промежуток. Отлично. Нужно заманить его на кровать и смотаться именно так.
Но мой план не успел сбыться. Потому что, забравшись следом за мной, Лешка просто сгреб меня в охапку и кинул на эту кровать в противоположную от нужной мне стороны. Оказавшись там, я попытался рвануться обратно, но добился лишь того, что, пытаясь вернуть меня, он дернул рубашку и на пол посыпались пуговицы, а я снова оказался на лопатках.
- Лешка, мать твою, прекрати!!!
- Обойдешься!
Он попытался подмять меня под себя, но вовремя увернувшись, я вцепился руками в спинку кровати.
- Сука, отпусти ее! – рявкнул он и, попытавшись стащить меня с кровати, развернул лицом к окну.
Послышался звон стекла. Во время его действий я случайно задел одно из окошек ногой. В комнату тут же ворвался холодный ноябрьский ветер, полоснув по горячей коже, словно ледяной кинжал.
Где-то внизу музыка стала громче. Наверное, услышав этот шум, его друзья подумали, что это просто наши разборки. Отвлекшись на звуки какой-то кошмарной попсы, я не заметил, как Лешка, поудобнее перехватив руки, развернул меня и ударил затылком о второе стекло, осколки которого тут же полетели вслед за предыдущим. В глазах заплясали звезды.
- Что ты делаешь? – прохрипел я из-за его руки на шее.
Но Лешка, будто не слышал меня. Вместо ответа он легко, словно тряпичную куклу, скинул меня на пол и спустился вниз к друзьям.
Лежа на полу в темноте и холоде, я пытался придти в себя. В висках стучало. Болели ушибленные при падении локти и бедро. Но это было ничем по сравнению с болью внутри. Он же любит меня… Тогда почему? Как он может? Я с трудом поднялся на ноги и присел на многострадальную кровать. Где-то внутри вместе со всем поднималась отчаянная злость и обида, преобразовываясь в ненависть и ярость.
Остальные стекла я разбил рукой и с большим удовольствием. По запястью тут же заструилась кровь. Пофигизм, полностью завладев мною, продолжился уже на первом этаже, куда я спустился, чтобы показать, что я не просто игрушка, с которой можно делать все что угодно.
- Слетай за бинтом, – кинул я Славику, указывая на окровавленную руку.
Как ни странно он тут же пошел в машину за аптечкой. Взяв целую бутылку водки, лью на руку прямо над ковром, смотря за тем, как обжигающая жидкость становится розоватого цвета. Кровь не унимается, а в бутылке уже почти ничего не осталось. Меня даже не думает кто-то останавливать. Славик приносит бинт, пытается помочь. Придурок. Раньше надо было помогать. Когда меня там убивали.
Бросаю взгляд на часы. Почти три. Что ж, ночь в самом разгаре. Только сейчас замечаю, что Лешки в комнате нет. Уже смотался куда-то, сволочь.
В голову снова приходит мысль о побеге. Пытаюсь снова незаметно улизнуть из комнаты, но очень скоро понимаю, что мне это не удастся, потому что идти придется через кухню, а там сейчас и находится это чудовище. Делаю морду кирпичом и иду мимо. Надежда умирает последней, что собственно она и сделала, потому что я оказываюсь на кухне.
Леша пытается прижать меня к стене и шепчет:
- Прости, любимый, – пытаясь меня поцеловать.
От него противно пахнет сигаретами и водкой. Я упорно отворачиваюсь. Тогда он начинает звереть и, снова впечатав меня в стену, хватает за голову и впивается в губы, но тут же отскакивает.
- Сука, какого хуя ты кусаешься!
Рванув с места, я почувствовал новую боль. На этот раз в области ребер. И меня снова откинули к стене.
- Тварь, – выплевывает он. – Чтоб ты сдох.
Я остаюсь на кухне один и тихо сползаю на пол. Кажется, что болит все тело, а внутри кто-то тихо кромсает твое сердце тупым ножом. Повязка на руке пропиталась кровью. И даже дышать как-то больно. Каждый вдох отдается импульсом где-то в плече и одновременно внизу ребер. Я пытаюсь встать и выпрямиться, а боль от этого только усиливается. Меня снова загибает. С каждым вдохом становится все больнее. Что это со мной? Делаю вдохи короче, в то время как паника начинает накатывать тошнотворной волной. Хватаюсь за ребра и падаю на колени. Воздуха уже сильно не хватает. И в глазах становится темно. Ложусь на пол и скручиваюсь в позу эмбриона, скуля от страха, невыносимой боли и отчаяния. Слышу смех и характерные звуки застолья из соседней комнаты. Блядь. Ненавижу их…
На глаза наворачиваются слезы. Хочется просто зареветь, как в детстве, но нельзя. С силой сдавливаю ребра здоровой рукой и делаю глубокий вдох, превозмогая боль. Получается. Минут через пять полностью выравниваю дыхание и пробую встать. С трудом, но удается. Замечаю на столе аптечку, оставленную Славиком. Хватаю анальгин и выпиваю сразу две таблетки. Через некоторое время боль в ребрах утихает совсем.
Возвращаюсь к предыдущему плану. Обуваюсь и, взяв предусмотрительно положенную возле двери сумку, дергаю ручку двери и понимаю, что она заперта.
- Сука, ключ! – рявкаю я на него, возвратившись в комнату.
- Я же сказал, что ты никуда не пойдешь!
- Ключ!!!
- Твою мать, – выходит он из себя и, снова сгребая меня в охапку, бросает на диван и заламывает руку.
Плечо взрывается новым импульсом боли, от которой я вскрикиваю.
Он делает это при всех. Он, сука, унижает меня при всех, но ни одна тварь, которая еще так мило улыбалась мне вначале этого вечера, не останавливает происходящее ни словом, ни жестом не говоря уж о том, чтобы просто оттащить его от меня.
- Пусти меня!!! ПУСТИ!!!
У меня между обычным состоянием и истерикой очень тонкая грань. Похоже, он ее перешел. Потому что, не смотря на боль, я выворачиваюсь из его цепких рук и вцепляюсь в лицо. Заметив на одной из полок кусок наждачной бумаги, прибитый к небольшому бруску, хватаю его, и в следующий момент на Лешкиной щеке появляется кровавая ссадина.
Самое интересное, что мне ничуть не жалко его…
- КЛЮЧ!!!
Мне в лицо летит требуемый предмет. Супер. Хватаю его и пулей вылетаю из этого проклятого дома.
Только оказавшись на трассе, недалеко от которой находилась Лешкина дача, я начинаю понемногу успокаиваться. Проходит дрожь в руках. Наваливается усталость. Снова начинает болеть все тело.
Что это была за ночь? Неужели этого человека я люблю? Так не бывает. Он не может быть тем самым Лешкой, который так меня берег.
Останавливаюсь и опускаюсь на колени. Слезы душат, а от осознания собственной ненужности и жалкости становится совсем паршиво. Ноющее тело отказывается повиноваться как надо и меня просто шатает от пережитого и от бессонной ночи. Мимо проносятся машины и фуры, с руки теплыми, но тонкими струйками капает кровь, а мозг отказывается работать.
Леш… Лешка, скажи, если я ангел, то зачем ты сломал мои крылья?..
====== Глава 10 «Когда у тебя отбирают свободу, остается лишь ненависть, ненависть, ненависть... (с)» ======
Я вернулся домой только около двенадцати дня. Разбитый и мокрый от начавшегося холодного осеннего дождя. На автомате сбросил обувь и, прошлепав мокрыми носками по линолеуму, почувствовал себя так паршиво, будто меня изнасиловали. Хотя в моральном плане, наверное, так и было. Открыв горячую воду, чтобы набрать ванну, пошел за аптечкой. Где-то на полпути, забыв про цель похода, я снова согнулся от боли в ребрах. Почему-то казалось, что душ будет лучшим решением. Сбрасывая по пути вымокшую холодную одежду, я все-таки забрался в горячую воду.
На вымученном, но расслабленном сейчас теле начали проступать темные пятна синяков. Я чувствовал себя совершенно потерянным. Болела спина, и ныли ребра. Пульсировала рана на руке. От недосыпа и поэтому пониженного давления волнами накатывала тошнота. А самое главное было не понятно, что же делать дальше.
Что на него нашло? И как теперь я должен к нему относиться?
Страшно не хотелось оставаться одному в пустой квартире. Тишина угнетала, и мысли непременно возвращались к одним и тем же вопросам, на которые не было ответов.