Заур. Я тебя украду, стр. 32

— Сегодня как-то быстро она уснула, ещё и температурка была вечером. Боюсь, как бы не грипп, сейчас сезон такой опасный. Ты завтра её к врачу свозила бы, а то мало ли… Там, где обычный ребёнок чихнёт и забудет, Марианка может воспаление подхватить.

Я закрываю глаза, прислоняюсь к стене. Только не это опять…

— Какая температура?

— Тридцать семь и пять почти. Ближе ко сну снизилась. Но ты всё равно проследи, а то мало ли.

— Да, обязательно… Спасибо, тёть Нин. Вы идите, я завтра дома побуду, вдруг и правда придётся к врачу ехать.

Тётя Нина уходит, а я, сбросив с себя одежду и наспех приняв душ, захожу к спящей крохе. Она посасывает большой пальчик и тихонечко сопит, а я, склонившись над кроваткой, касаюсь губами её лобика. Вроде не горячая, но слова нянечки меня уже встревожили. Пора менять витамины на более дорогие, а это значит, что выходных у меня станет в разы меньше, а клиентов на одного-двух больше…

Залезаю в кровать и прикрываю глаза. На сон у меня есть три часа не больше. Потом проснётся дочка и нужно будет встать. Я уже и забыла, когда отсыпалась. Наверное, с рождения Марианны ещё ни разу.

Но сон не идёт. Я опять вижу чёрные глаза, наблюдающие за мной с какой-то непонятной враждой и злобой. Надо бы узнать, чего хочет этот нерусский…

ГЛАВА 6

Смотрит, как она двигается у пилона, как обвивается вокруг него змеёй, как жадно пялятся на неё посетители клуба, и истекает слюнями, словно бешеное животное.

Нет, дело точно не в запахе её парфюма. Сейчас он его не ощущает и всё равно не может отвести взгляда от экрана ноутбука.

Когда в кабинет вошёл Саид, не услышал – ещё один минус помешательства. Так кто угодно может подкрасться и вскрыть ему глотку. Желающих немало, особенно теперь, когда вылез за Саидом на вершину. Все вокруг враги, любой из них может грохнуть. Начиная с самого рядового безопасника, желающего занять его место, и заканчивая врагами Хаджиевых, коих тоже, как грязи.

«Это закон Вселенной: чем выше взбирается человек, тем больше шансов у него свалиться на самое дно. И тогда даже слабые примутся его топтать, чтобы не позволить больше подняться», — так когда-то давно сказал ему Хаджиев-старший, и с тех пор Заур не забывал эту фразу. И боялся. До ужаса боялся упасть на дно.

— Чем занят? — Хаджиев заглянул поверх его плеча, хмыкнул. — А говорил, шлюх не любишь. Приглянулась?

Заур хлопнул крышкой ноута, шумно втянул в себя воздух ноздрями и закрыл глаза.

— Нельзя так подкрадываться. Я просто просматривал записи. Говорят, кто-то опять дурью барыжит. Вот, ищу кто, — разумеется, это не его работа, да и не этим он занимался… Просто смотрел. На неё. Зачем? Да кто ж его знает…

— Думаешь, дурь она в стрингах спрятала? — Саид явно потешался и даже не пытался этого скрыть. — Ладно, что там по черному рынку? Нарыл чего?

Если бы не ежедневная гонка и грызня за место под солнцем, он вообще, наверное, свихнулся бы. Но тут заскучать никто не даст.

Полез в карман, выудил оттуда бумажку.

— Нашёл. Вот здесь имя и адрес. Говорят, только у него водятся вещи, вроде этого баллончика, — Заур бросил на него изучающий взгляд. — А я, кажется, понял, зачем тебе этот мужик. Ты хочешь больше узнать о ней. Об этой девчонке. Так?

О проблеме – как уже назвал эту женщину Хаджиев-старший. Ещё бы… Не каждой дано так заинтересовать самого младшего из Хаджиевых. Самого циничного, хитрого и жестокого. А ей удалось.

Пшикнула Хаджиеву в лицо из баллончика и осталась жива. Ну не фартовая баба?

— О моей девчонке, — тут тон Саида потерял шутливые нотки и стал твёрже. Значит, таки зацепила его та врачиха. Странно. Проклятье, что ли, какое на Хаджиевых? Два старших брата влюбились, и этот туда же?

— Как скажешь. Что-то ещё? — повернулся к Саиду, присмотрелся к нему, пока тот шёл к своему креслу.

— Делами займись. Дань собери, барыгу найди. Трахни уже, наконец, кого-то, а то скоро начнёшь дрочить на стриптизёрш. А я пока займусь своими личными делами.

Заур хмыкнул, покачал головой:

— Ай-яй-яй, брат. Осторожнее.

— О чём это ты? — Саид сунул в задний карман джинсов листок с контактами барыги, схватил пальто, видимо, передумав садиться.

— Да это я так… Твои братья ведь так же попали. Сначала увлечение, потом любовь неземная. А потом…

— Ты херню городишь, Заур. Я – не мои братья. Я не слаб. Одно дело – узнать всё о бабе, которую собираешься трахать, совсем другое – ради неё бросить бизнес и потратить остаток жизни на подгузники. Сечёшь, Заур?

Подняв руки кверху, улыбнулся.

— Как скажешь, брат. Как скажешь. Ты только не теряйся. Не погрязай. А то я тебя знаю. Твоя увлечённость может с лёгкостью превратиться в глобальную проблему. В первую очередь для тебя. Я не хочу проблем, Саид. Не хочу, чтобы ты начал крушить всё вокруг, а это случится, если что-то пойдёт не так. Я знаю тебя лучше, чем твоя семья. Я знаю тебя даже лучше, чем знаю себя. Будь осторожен, — всё то же самое хотелось сказать себе. Остановить этот поезд, пока он не размазал самого бессердечного мудака в этом мире. Его, Заура Омаева, совершенно хладнокровную, ледяную глыбу. Не зря же они с Саидом дружат с самого детства. Похожие, словно кровные братья.

Но глядя на себя сейчас, уже предполагал, что шансов у него сойти с ума побольше, чем у любого из Хаджиевых. Что-то не то с ним совсем…

***

— Мамочка, не уходи, — шею обвили тонкие ручки моей крохи, и грудь сдавило под тяжестью её слёз.

— Ну что ты, малыш? Что случилось?

— Я не хочу, чтобы ты уходила. Не уходи, мамочка, — дочь заплакала, прижимаясь ко мне всем тельцем. — Не уходи… Прошу, мамочка.

— Мариаш, ну ты чего? Мы же вчера с тобой съездили в зоопарк, по магазинам. Купили всё, что ты хотела. И куколку новую, и зайку. А сегодня мне нужно ехать на работу. Ляжешь спать, а проснёшься – я уже дома. Ну, чего ты?

Дочь повисла на мне, не позволяя ни встать, ни отстраниться, и в горле отчего-то появился комок. Она ещё пока не знает, кто её мама… А когда начнёт понимать и узнает? Что тогда я ей скажу?

Поймала на себе слезливый взгляд тёти Нины.

— Может, и правда… Останешься сегодня? Ну возьми отгул или что там…

— Не могу я, тёть Нин. Мне даже вам нечем заплатить, вчера всё на новые витамины отдала. Плюс обследования. Я не могу прогуливать.

Нянечка понимающе закивала, а Марианна, наконец, отпустила меня.

— Мне снился плохой сон. Снилось, что с тобой случилось что-то плохое… Не уходи, мамочка, — губы малышки дрожали, а щечки покраснели от слёз.

Я резко поднялась с колен, чтобы не видеть эту боль в её глазах.

— Мариаш, это сон был просто. Со мной ничего не случится. Завтра разбужу тебя, и поедем в аквапарк, хочешь?

Понемногу дочь успокаивалась, и я, воспользовавшись тем, что по телевизору начался её любимый мультфильм, выскользнула из дома.

— Ну сколько можно ждать, девушка? За простой, между прочим, доплата полагается, — заворчал на меня немолодой таксист, а когда назвала ему адрес, гаденько так ухмыльнулся. — А чё, простой могу и натурой взять.

— Изжога замучает, — прошипела, глядя на него в зеркало заднего вида, и любвеобильный старикан притих.

В клубе, как обычно к вечеру, начинался вечный праздник богатеньких Буратино. Я пробралась сквозь толпу, прошла к гримёрке и, захлопнув за собой дверь, выдохнула:

— Всем привет.

— Приветик!

— Привет, Илан!

Обратила внимание, что девчонок сегодня больше и, взглянув на календарь в телефоне, улыбнулась. Выходной. Сегодня придёт Альберт, а значит, я точно уеду утром с приличной суммой. Это радовало. Как, собственно, и расстраивало. Мужчина становился всё настойчивее в своих желаниях, а когда богатенький дядя чего-то желает, отказать ему трудно. А если всё же откажешь, придётся за это отвечать.

Я не питала иллюзий по поводу доброго Банкира. Добрый он только до тех пор, пока я его не разозлила своими отказами. Дожидаться, когда его терпение лопнет, я, конечно же, не собиралась, а потому… Потому придётся с ним попрощаться в скором будущем.