Заур. Я тебя украду, стр. 24

Град ударов, обрушившихся на голову и почки, заставил снова упасть на пол, закрыться не успел, да и смысла уже особо не было. Боли, что странно, почти не чувствовал, хотя и понимал, что пинают серьёзно. Скорее всего, проломят череп.

Но нет. Спустя пять минут всё прекратилось, и его поставили на ноги. Не устоял, свалился на колени. Какая-то тварь вылила ему в лицо ледяной водой и снова поставила на ноги.

— Помоги, Саш. Здоровый, скотина. Если бы кого нормального так отходили, уже ласты склеил бы. А этот, сука, ещё и скалится.

— Да чокнутый он, Юрец. Не видишь, что ли? Тут мозги, похоже, давно отбиты. Ладно, потащили этого сучка наверх, достал он меня уже. Хотя жаль, конечно, что шеф не хлопнул. Вернётся же, собака.

— Да плевать. Вернётся – своё получит. Шеф только раз предупреждает, а потом пулю промеж рогов и в колодец.

Заур смеялся от души, пока его тащили к выходу. Тонкой струёй лилась изо рта кровь, с трудом передвигались ноги. Но было зверски весело. Даже сейчас, видя, в каком он состоянии, эти трусы его боялись. Правда, когда его вывели на солнечный свет, радость как-то сама собой улетучилась.

Саид окинул его мрачным взглядом, поджал губы. А Заура вдруг стыдом окатило. Он совсем забыл о брате. О том, кого должен был оберегать, а не подставлять. И сейчас, глядя в его глаза, понимал: он потерял брата. Потерял друга. Потерял напарника. И уважение вместе с совестью и честью тоже потерял.

— Быстро ты меня нашёл, — прохрипел, держась за бок. Хорошо, смог выстоять и не упасть перед Саидом на колени.

— Ага. Пока ты прикидывался гребаным Отелло, я прикинул, чего мне стоят твои услуги. И знаешь, брат, счёт не в твою пользу. Абсолютно. Я не собираюсь наживать себе врагов из-за того, что ты шлюху приревновал. Кстати, это она дала нам адрес своего папика, так что вы друг другу подходите. Оба чокнутые. Желаю вам любви и счастья. Но это уже без меня. Ты уволен, Заур.

Поднял на него глаза, резко выровнялся, что откликнулось болью в другом боку.

— Брат, ты что?.. Ты серьёзно сейчас? — и понимал ведь, что Саид такой подставы не простит, но до последнего не верил, что тот решил избавиться от него.

— Серьёзней просто некуда, Заур. Ты предал меня. Ради шлюхи ты предал своего единственного друга. Нагадил в колодец, из которого пьёшь воду. Это моя последняя услуга тебе. В следующий раз я не приду тебя спасать, так что будь осторожен.

— Саид! — глядя ему вслед и понимая, что это всё. Финиш.

— Удачи, Заур! — Хаджиев направился к воротам, за которыми скопился целый батальон охраны. Кто-то из Банкировских, а кто-то из тех, кто был верен Зауру. Последние с сожалением смотрели на него, пока он шёл за Саидом на выход, а потом свернул в сторону.

— Подкинуть до города? — услышал голос Хаджиева, на секунду остановился.

— Спасибо, брат. Я дальше своей дорогой.

До города было далеко, но куда идти знал – уже плюс. Шёл по снежным завалам, иногда покачиваясь и морщась от солнца, светившего в глаза.

Не дойдёт. Наверное, не осилит. Что ж, если суждено позорно замёрзнуть где-то в сугробе – так тому и быть. Только ноги упрямо шагали вперёд, и он знал: ни за что не остановится. Раз ему дали второй шанс, он должен дойти.

Наверное, так же и она шла до города. Когда он бросил её там, в степи, одну. Но он-то мужик. А она… Какой бы она ни была, всё же женщина.

Карма. Его настигла карма. И так ему и надо.

ГЛАВА 21

Ближе к городу, когда казалось, что он больше не может сделать и шага, его догнала какая-то тачка. Плавно притормозила на обочине впереди и сдала назад.

— Эй, друг, ты откуда такой нарядный? — услышал чей-то голос и повернул голову. — Подвезти? Или помощь какая нужна? — мужик вышел из машины, обошёл её. Где-то Заур его видел… Но где?..

Да это же Монгол. (Прим. автора: Монгол, он же Архан – главный герой книги «Монгол»).

— Архан? — прищурился, разглядывая мужика. Ну точно он. Они встречались всего пару раз в жизни, но Заур был наслышан о наследнике самого Императора. Кажется, они дружны с Варваром – старшим братом Саида.

— Заур? Ты, что ли, парень? А что с тобой случилось? Кто посмел?

— Да так. Под каток нечаянно попал. До города подкинешь?

Монгол развёл руками.

— Да не вопрос.

Позади притормозила ещё одна тачка. Это, видать, охрана принца.

— Не останавливайтесь! — махнул им Архан, а сам рывком затащил Заура в джип. Тот захрипел от боли, потемнело в глазах. — Может, в больничку тебя? Хреново выглядишь.

— Нет. Домой бы лучше. Отлежусь, и всё пройдёт.

— Ну, как знаешь. Говори адрес.

На заднем сидении кто-то рыкнул, и между сидений появилась огромная лохматая голова. Пёс учуял кровь и с осторожностью наблюдал за попутчиком хозяина.

— Фу, Хаос! — короткий приказ Архана, и псина убирает голову. — Хаджиевым позвонить или как? — заводит двигатель и трогается с места.

— Я больше не с ними, — отвернувшись к окну, проследил за стаей воронья, кружившего над лесом. А ведь он мог уже их кормить своим мясом. Но выбрался. И что дальше? К чему это всё?

— Вот как? Так это они тебя так?

— Да нет. Кое-кому дорогу перебежал.

— Нехуёво так перебежал, — хмыкнул Монгол. — Слушай, я тебе номерок оставлю. Если работа понадобится, звякни мне. Разумеется, только в том случае, если Хаджиевы тебя не за предательство выперли. Не за него же?

Заур скривил губы в подобии ухмылки.

— За него.

Монгол задержался на нём долгим взглядом, а после замолчал.

Заговорил только когда въехали в город:

— А это не из-за бабы часом? — улыбнулся.

— Откуда ты знаешь? — уставился на Монгола, а тот многозначительно закивал.

— Знаю. Все беды из-за баб происходят. А мы, как аутисты последние, один хрен на огонь прём. Так что, реально предал Хаджиевых?

— Подставил, — настроения болтать не было. Собственно, как и здоровья. Ему бы отлежаться суток трое, зализать раны.

— Думаю, не так страшен твой грех, раз ещё на своих двоих передвигаешься. Просто чувство вины гложет.

В ответ хотелось съязвить, а лучше послать принца далеко и надолго. Психолог недоделанный. Хотя в чём-то он всё-таки прав. Чувство вины пострашнее физической боли. Оно жрёт изнутри, оставляя такие раны, что уж лучше бы нос ломали каждый день.

— Твой дом?

— Мой. Спасибо, что подвёз, — подал руку Монголу, а тот её крепко сжал, а после вложил в неё визитку.

— Звони, когда очухаешься. Найду тебе работу.

Заур кисло скривился. Хватит с него должностей на побегушках. Отбегал своё. Теперь или в свободное плавание, или домой.

— Я подумаю, — ответил так, чтобы не обидеть Монгола, хотя вряд ли тому есть до него дело.

На виду у ошалевших соседей, вывалился из салона и, держась за простреливающий адской болью бок, поковылял к двери.

— Ох, гляди на него! — зашептались бабки, с видом местных авторитетов восседающие на лавочке. — Побитый какой!

— Так это ж тот, из семнадцатой. Снимает квартиру. Бандюк он, не знала, что ли?

— Да какой бандюк, Иванна? Бандюки в девяностых были, а этот мафиози. Вишь, нерусский. Бородатый, черноглазый, как леший, одним словом: тьфу! — подала голос третья.

— Дура ты, Клава! — уже громче возразила ей первая бабка. — Мафиози и бандюки один хрен, что спереди, что сзади! А русский или нерусский – разницы нет. У меня вон племянница за кавказца вышла, душа в душу уже пятнадцать лет. А этот вон как маньяк-душитель глазеет...

Заур зашёл в подъезд, прислонился к стене и усмехнулся разбитыми всмятку губами. Бандит, маньяк. Он теперь сам не знает, кто он. Без роду, без племени, как бешеная псина всеми гонимый. И вроде как свободен теперь от всего и всех, да только нет от этого радости. Тошно.

Почувствовал: ещё немного и отрубится. Надо до квартиры дойти. Собравшись с силами, сделал шаг, потом ещё. И каждый из них отозвался адовой болью во всех костях.