Заур. Я тебя украду, стр. 22

Мягко взял меня за плечи, приобнял и силой притянул к себе, вдавливая в своё твёрдое тело. Сжал моё лицо пальцами, запрокидывая голову и заставляя посмотреть на него.

— А теперь послушай меня. Это не игра в «крестики-нолики», переиграть ход невозможно. Тебе нечего бояться. Ты ничего не знаешь, ничего не видела. Если когда-нибудь, у кого-нибудь и возникнут вопросы, то решать их буду я. Не ты. К тому же, мои люди не станут его убивать сразу. Всё зависит от того, что он ответит на моё предложение исчезнуть из города раз и навсегда. Согласится – я его отпущу, даю слово. А ты сейчас же обо всём забудешь. Мы договорились?

Я поёжилась в его руках, через силу кивнула в знак согласия. Даже если устрою истерику – ничего не изменится. Единственное, что я могу сделать, это дождаться ухода Альберта и попытаться спасти Заура. Потому что он не согласится исчезнуть, безбашенный же...

— Ну вот и отлично. Пойдём, — меня настойчиво и обманчиво мягко затолкали в квартиру, закрылась дверь, и щёлкнул замок. — Сегодня с тобой останусь. Ты расстроена, и мне это не нравится.

ГЛАВА 19

Будто нарочно или что-то подозревая, Альберт не торопится уходить утром, и меня напрягает его присутствие за завтраком. Не то чтобы он не вписывался в нашу с дочкой утреннюю картинку, просто это нарушает все традиции моей небольшой семьи. Мы с Марианкой привыкли завтракать вдвоём, иногда с нами остаётся тётя Нина. Но мужчин за нашим столом не было ещё ни разу.

Марианка тоже не спешит есть свою кашу, с надутыми щёчками наблюдает за чужим дядей, что вальяжно расположился напротив и с лёгкой улыбкой рассматривает её в ответ.

— Ты мой папа? — задаёт вдруг вопрос в лоб, но Банкира, кажется, такой вопрос вовсе не пугает. Он откладывает приборы, промакивает губы салфеткой.

— Я не твой папа. Но я друг. Твой и мамин. Можешь доверять мне, — отвечает без раздумий, буквально сразу же. Я наблюдаю за дочкой, и увиденное мне не нравится. Дочка больше не задаёт никаких вопросов и принимается за кашу.

Она доверчивая. Как и я в своё время. Нельзя верить каждому встречному. Нужно как-нибудь провести с ней беседу на эту тему. Так любой человек или, хуже того, какой-нибудь поганый нелюдь подойдёт к ней и скажет, что он мой друг. А она поверит…

— Спасибо за завтрак, — Альберт ловит меня за руку, прижимается губами к тыльной стороне ладони. А у меня мурашки по коже от воспоминаний о вчерашнем дне. Вчера по его приказу избивали Заура, а сегодня он так запросто завтракает с моей дочерью и целует мне руки. Словно ничего не было, словно он каждый день вот так избивает людей, а потом ест яичницу с тостами.

— Пожалуйста, — произношу бесцветным тоном, на что он поднимает на меня взгляд. Только глаза, голову не поднимает. Смотрит исподлобья испытывающим взглядом.

— Говори, девочка моя, — даёт позволение, будто почувствовав напряжение между нами.

— Отпусти его. Прошу. Он больше не придёт. Этот урок, думаю, запомнится надолго нам всем, — ещё одна маленькая попытка, совсем жалкая. И, разумеется, не принесшая никакого успеха.

— Я уже сказал тебе, на каких условиях отпущу Заура. А спустить всё на тормозах этому… — он вовремя осёкся, взглянув на жующую Марианну. — Этому «красавцу» я не могу. Видишь ли, он задел не только тебя, но и меня. А я не один из его прихвостней, чтобы получать по лицу и тут же забывать. Я не прощаю оскорблений. Парень ответит за свои поступки, как и полагается взрослому мужику. А ты займись дочкой, красавица моя. Сходите куда-нибудь, погуляйте, чего-нибудь прикупите, — на стол легла увесистая пачка денег, и я опустила глаза в пол.

— Спасибо.

— Ну что ты, — он взглянул на массивные часы на своём запястье, поднялся. — Ладно, девочки, мне пора. Дела, дела… Вечером позвоню тебе, не скучай, — обхватив мою шею пальцами сзади, притянул к себе и бесцеремонно чмокнул в губы. Благо дочь была занята планшетом с мультфильмами и ничего не заметила.

— Хорошего дня, — я проводила его до двери, заперла её и вернулась к Марианке. Та уже доела кашу и выключила мультик.

— Мамочка, а мы пойдём гулять? Ты обещала, что пойдём в зоопарк.

— Обязательно, малыш. Только мама кое-куда съездит…

Немного потянув время, дождалась тётю Нину и не спеша оделась. Пора.

До ужаса некомфортно и страшно, но деваться некуда. Если оставлю так Заура, с ним может что-то случиться, и тогда я буду чувствовать себя виноватой. Ведь я могу помочь. Хотя бы попытаться.

Дура, конечно. Дура, ибо сама попросила Банкира помочь и защитить. А теперь, получается, предаю его ради того, кто этого не стоит.

Всю ночь, пока Альберт прижимал меня к себе, ласкал и брал, я думала о Зауре. Вспоминала, сколько гадостей тот мне сделал, и не могла поверить, что жалею его. Что вообще до сих пор думаю о нём! Но, так и не сомкнув глаз до самого рассвета, решила, что дело не в нём вовсе. Дело во мне. Я не сволочь по натуре, не жестокая и не убийца. Я не смогу закрыть на это глаза.

Уже после обеда я отыскала офис Хаджиевых и, выйдя из такси у высокого, элитного здания, со стоном выдохнула. Вполне возможно, я сильно пожалею о своём поступке и даже потеряю поддержку Альберта. Так стоит ли туда заходить? Но всё, видать, было предрешено ещё до моего приезда сюда. Потому что охранник у входа открыл передо мной дверь, и мне не осталось ничего другого, кроме как взойти на крыльцо офисного здания.

После короткого ожидания длинноногая секретарь впустила меня в кабинет и уже у двери мои ноги вдруг ослабли. А если с Альбертом что-то случится? Если Хаджиевы устроят что-то вроде того, что было два дня назад?

— Да что же мне делать?.. — прошептала в пустоту и оперлась на дверь, а та возьми да распахнись.

Первым я увидела Саида, хозяина клуба. Второй, судя по сходству и возрасту, его отец. Звери, о которых весь город говорит. Даже колени не согнуть от страха. И пути назад уже нет, потому что они меня заметили. Собравшись с силами, перешагнула порог, и дверь за мной закрылась.

— Здравствуйте. Я по поводу Заура. Ему нужна помощь, — выпалила на автомате.

Хаджиевы устремили на меня свои тяжёлые взгляды, будто я только что прокляла их. Младший прищурился, видимо, узнав меня, а старший нахмурил густые брови.

— И где ходит этот лентяй?! Я сказал ему, чтобы был здесь!

— Подожди, отец. Что там с Зауром? — Саид подался вперёд, сложив мощные руки в замок.

— Если вкратце, то Заур сейчас в опасности. Я надеюсь, что он ещё жив. Всё произошло по моей вине… Косвенно. Мужчина, с которым я встречаюсь, и Заур не поладили. А вчера на Заура напали, избили и куда-то утащили люди моего мужчины. Они убьют его, если Заур не согласится уехать из города. Ну, а зная Заура…

— Чтоооо?! — взревел старший Хаджиев и вскочил со стула, роняя его на пол. — Это кто тут на моей территории устраивает беспредел?! Ну? Говори!

Я по инерции попятилась назад, но пути к бегству уже обрублены. Раз открыла рот, нужно договаривать.

— Я всего этого не хотела, правда. Но Альберт… Он сильно разозлился. В тот вечер, когда Заур ворвался в его дом и угрожал нас убить, Альберт пообещал, что поставит его на место. И я попросила меня защитить. Но ведь я не знала, что он будет решать проблему силовыми методами. Я не хочу, чтобы Заур пострадал. Пожалуйста, спасите его, — получалось совсем не так, как я репетировала по дороге сюда. Вместо адекватного рассказа вышла какая-то сбивчивая тарабарщина.

— Пиши фамилию своего Альберта, — Саид подвинул мне лист бумаги и ручку, сам поднялся с кожаного кресла.

Я быстро начеркала адрес подрагивающей рукой и протянула его Саиду.

— Здесь адрес, где они могут держать Заура. Только не причиняйте вреда Альберту. Он хороший человек. Пожалуйста.

Саид отвлёкся на звонок, а я, приоткрыв дверь, юркнула в неё, позорно убегая. Не моё это всё. Игры больших, сильных мальчиков не по мне. Не осилить мне их.

Однако стало легче. Невероятно, но факт. Особенно когда вышла на свежий воздух, распахнула пальто и стащила шарф. Вдохнула побольше воздуха. Намного легче. Теперь что бы ни случилось, моей вины в том нет. Я сделала, что могла, хотя вообще-то не обязана была. Особенно после всего того, что натворил Заур. Одна его угроза лишить меня дочери – весомый повод, чтобы забыть об этом ублюдке и больше не вспоминать. И хрен бы с ним, пусть бы убивали… Да только голос совести не выключить. Те, кто с ней родился, не могут поступать жестоко.