Супруг для вампира, стр. 47

- Теперь я лучше понимаю твое нетерпение, - Элегия, как всегда, не выражала ни малейшего сотрясения духа. – Я сделаю все возможное, Малфред, чтобы найти причину сбоя. И займусь этим прямо сейчас. Но для этого нам придется вернуться домой.

Малфред издал не то вой, не то рычание, и Джек понял, что он был недоволен таким поворотом событий. Он совершенно не хотел, чтобы Элегия уезжала, не исправив положения, но та была весьма логична в своих аргументах:

- Там все мои магические инструменты, без них я вряд ли смогу что-то сделать. А Джифф и Риарки в таких исследованиях мои незаменимые помощники. Чем скорее мы отправимся, тем быстрее что-нибудь обнаружим. Тебе же не о чем волноваться. Вся твоя сила при тебе, и ты будешь не один. Твой архант останется рядом. Так ведь, Джек?

- Естественно, - Джек наконец-то полностью преодолел свой ступор и без лишних раздумий обратился в упомянутого арханта. Проворно взлетел к Малфреду на холм и ткнул его носом в мохнатое плечо, пытаясь отвлечь от дурных мыслей. Это был до того искренний трогательный жест, что Кроу с трудом сдержали улыбку.

Малфред по-прежнему был очень подавлен, все вглядывался хмуро и сердито в невозмутимое лицо Элегии, а вот Джек ощутил некоторое облегчение. Находясь в форме арханта, он мог чувствовать Малфреда так же ясно, как если бы тот словами передавал ему свои мысли. Это заставляло его верить, что со временем он сможет успокоить встревоженного вампира и вселить в его сердце надежду.

- Мы скоро вернемся, Малфред, - заверила Элегия перед тем, как уйти в сопровождении близнецов. – Верь мне: я не подведу. Скоро твой обычный облик вернется к тебе, и все будет даже лучше, чем ты можешь себе представить. Рассчитываю на тебя, Джек.

Джек спокойно кивнул своей царственной золотой головой, и Кроу немедленно скрылись из виду.

Малфред снова со злостью ударил мощной лапой по земле, после чего, не глядя на Джека, развернулся и стремительно помчался вглубь леса.

Джек прекрасно понимал его состояние. Малфред чувствовал себя брошенным. Хотя он не утратил своего могущества и не остался в одиночестве, ему было невыносимо все происходящее. Вероятно, его злило даже не столько то, что он не мог перекинуться обратно, сколько тот факт, что он был не самцом, а самкой! Это прямо-таки приводило его в бешенство. Впрочем, страх тоже имел место быть. Страх навсегда остаться в этой непривычной ему звериной форме.

Джек бесшумно бежал вслед за ним на расстоянии, тихо разделяя его чувства и не вмешиваясь в этот нервный раздраженный бег. Сейчас вмешательство могло только ухудшить ситуацию. Уже то, что он был рядом, не отставал и безмолвно поддерживал, позволяло Малфреду чувствовать необходимую опору. Именно это сейчас ему и требовалось.

*

Следующие две недели пролетели гораздо быстрее, чем можно было ожидать, учитывая описанные выше события.

Малфред был уверен, что не выйдет из своего угрюмо-обреченного состояния вплоть до того дня, когда Элегия вернется с усовершенствованной формой заклинания, однако… ошибся. Уже на третий день ему было не так уж и скверно жить на земле, а на четвертый он почти перестал вспоминать о своей прежней жизни. А всё, как он теперь мысленно его называл, «несносный архант». С такой компаний депрессивные состояния, по-видимому, были просто немыслимы. Хотя и давления никакого он не испытывал.

Джек совершенно не дергал его, ни к чему не принуждал, он всего лишь показывал ему положительные стороны волчьего существования, которые оказались до того привлекательными, особенно в условиях щедрого на разнообразные природные богатства Тайного Леса, что жаловаться в скором времени стало просто не на что. Конечно, Малфред все еще бесился из-за своей, так сказать, «пикантной» перемены, но в целом жизнь в теле волка была совсем не ужасной, а в некоторых аспектах даже приятной и захватывающей.

Чего только бег стоил! В своей обычной жизни Малфред никогда не позволял себе подобных ребяческих выходок, собственно, такое ему даже в голову не приходило, а теперь он обнаружил, что бег, оказывается, мог быть чрезвычайно веселым и приятным занятием, а главное, благодаря сильным волчьим лапам еще и невероятно быстрым.

Кроме того, ему очень понравилась охота. На первых порах он был немного не уверен, но после нескольких наглядных уроков, преподанных Джеком, стал делать несомненные успехи. В сущности, мясо животных ему по-прежнему не требовалось, да и кровь тоже, но ему нравился сам процесс преследования, возможность напугать кого-нибудь до полусмерти (должно быть, волчья ипостась отразилась таким неожиданным образом), однако под конец, уже загнав добычу и убедившись в ее обреченности, он обычно разворачивался и уходил, больше не питая к ней никакого интереса. Убийства не привлекали его, гораздо интереснее было просто гнаться за кем-нибудь. Именно поэтому в этой новой жизни охота стала его излюбленным развлечением.

Спать под открытым небом тоже оказалось совсем не плохо. Шерсть обеспечивала ему тепло и комфорт, а таинственный блеск ночного озера (они избрали своей усадьбой красивейшее место недалеко от чащи, где имелось всё для приятного житья, даже симпатичная сухая пещера в скале на случай дождя или другой непогоды), в котором с безупречной ясностью отражалось звездное небо, придавал всему окружающему еще и благословенный покой, который не мог подарить даже самый уютный и ухоженный дом.

Но, конечно, главная причина его спокойствия заключалась не в охоте и не в природе. Присутствие Джека, вероятно, могло спасти его и не от такой напасти. Как бы ужасно Малфред себя ни чувствовал (и так было на протяжении всех этих десяти лет), благодаря Джеку он не мог пребывать в этом состоянии слишком долго. Казалось бы, юноша не делал ничего особенного, но осознание его поддержки, вечной преданной любви, не боящейся никаких испытаний, просто не давало шанса чувству безнадежности и тоски. Испытывать что-то подобное, имея такое богатство, было бы черной неблагодарностью, хоть Малфред и не осознавал этого. Он просто был счастлив, и даже страх остаться в этой форме навсегда постепенно терял над ним свою жуткую липкую власть.

Появившиеся через две недели Джифф и Риарки сообщили одновременно утешительные и не очень новости. Утешительным было то, что Элегия нашла способ трансформировать заклинание Звериной Сущности и уже планомерно работала над этим, однако ей по-прежнему требовалось неопределенное количество времени, что, само собой, большого энтузиазма не вызывало.

Впрочем, реакция Малфреда как на первую, так и на вторую новость была примерно одинаковой. Ничто в нем особенно не дрогнуло. А все потому, что он полностью восстановил свой душевный покой и готов был смиренно принять любую участь. Уж конечно, он бы не был так философски безмятежен, если бы не постоянное присутствие Джека.

За эти две недели Малфред без особого удивления осознал, что с Джеком ему была мила любая сущность. Наверно, если бы он и правда стал каким-нибудь мерзким пауком или уродливой гусеницей, даже тогда он бы в итоге успокоился и почувствовал себя довольным, если бы рядом был Джек.

Помимо прочего, для существа, которое целых пятьдесят лет провело в заточении, страдая от невыносимой боли, жизнь в волчьем теле была не такой уж и жестокой карой. Собственно, чем больше времени проходило, тем меньше Малфред считал это карой. Естественно, желание вернуться в прежнее тело никуда не делось, но и имеющееся положение больше не вгоняло его в отчаяние. Он не мог быть несчастным рядом с Джеком. Просто не мог.

Что же касается Джека, то он был, наверно, на двухсотом небе от счастья. Тело арханта было для него так же привычно и знакомо, как и обычный человеческий облик, и он был в восторге от возможности показать Малфреду, так сказать, изнутри все прелести этой потрясающей сущности. Они не могли говорить друг с другом с помощью слов, но странное звериное чутье, протянувшееся между ними тугими искрящимися канатами, во многом даже превосходило обычные способы коммуникации.