Если друг оказался…(СИ), стр. 2

Наверное, зря я лёг спать так рано. Но мог ли я как-то повлиять на то, что произошло в тот вечер?

Странную напряжённую обстановку в классе на следующий день я почувствовал сразу. Хотя сначала ничего необычного заметно не было. Местный альфач Руслан и несколько его друзей сидели задницами на первых партах и гоготали, рассматривая что-то на телефоне. Девчонки перешёптывались, Ася сидела одна за последней партой и что-то рисовала на графическом планшете. Заметив меня, она улыбнулась. Я помахал ей, и только потом заметил мрачного нахохлившегося Тимку через ряд от Аси. Подошёл к нему и, как обычно, бросил рюкзак на соседний стул.

— Опа! А вот и друг пришёл, — заржал Руслан. — Так ты тоже его под хвост шпёхаешь?

— Чего? — я с утра соображал туговато, и до меня не сразу дошёл смысл его слов.

— А того. Ты видос не видел ещё, что ли?

— Какой видос?

Тим резко сбросил мой рюкзак со стула на пол.

— Не садись со мной.

От этого заявления я охренел ещё больше. Но в этот момент в класс зашла училка, времени пререкаться с Тимкой или Русланом не было, поэтому я молча поднял свои вещи и сел к Асе.

— Ты не знаешь, что случилось? — спросил у неё шёпотом.

— Неа. Я пришла, а они, — она кивнула на рассевшуюся по своим местам, но продолжающую ржать и ухмыляться компанию Руслана, — чего-то смотрели на телефоне, девчонкам показывали, смеялись. Тима обзывали.

На перемене Тим вылетел из класса под улюлюканье Руслана.

— Что за хуйня происходит? — спросил я громко.

— Так ты не видел ещё? Давай покажем, — Руслан подошёл к нам с Асей, сунул мне под нос телефон и запустил видео.

На экране я увидел Тима. Узнал его, несмотря на то, что качество и освещение были хреновыми. Почему-то он сидел на коленях, причём без майки, а потом я понял, что и без трусов. Тимка протянул руку, дотронулся до чего-то, облизал и засунул в рот. Твою мать, это же член. Причём человека, который снимает видео.

«Хороший мальчик! Охуенно, Тим! Давай глубже!»

Я прикрыл рот рукой, с трудом подавив рвотный спазм. Глаза заслезились.

— Тимка у нас порнозвезда прям, ты знал? Гля, как заглатывает! «Глубокая глотка» отдыхает, — ржал кто-то из друзей Руслана.

Я снова почувствовал, что меня тошнит. Сжал зубы и вылетел из класса. В сортире блеванул, забрызгав раковину и пол.

Что за пиздец… Выходит, Тим пидор? Непохоже было, что его насильно заставляли сосать. Вспомнилось наше недавнее обсуждение за раздачей листовок и вопрос Тима, стану ли я оскорблять парня, которому нравятся другие парни.

Перед глазами снова возник Тим, облизывающий чей-то член. Я опять наклонился над раковиной. Потом неуклюже попытался убрать за собой, смыл рвоту, налил на пол воды. Умылся, попытался прополоскать горло. О видео и Тимке старался пока не думать. Вышел из туалета и заметил сидящую в коридоре на подоконнике Асю. Увидев меня, она тут же вскочила.

— С ним всё в порядке? — спросила взволнованно.

— С кем? — тупо переспросил я.

— С Тимом! Ты разве не ему звонить ходил?

— Нет…

Ася ошарашенно посмотрела на меня.

— Так почему ты всё ещё этого не сделал? Я не понимаю… Его ведь загнобят, а ты его друг, ему нужна твоя поддержка!

Я понимал, что она права, но мерзкий голосок в моём сознании убеждал, что Тим на видео выглядел вполне довольным, и никто не заставлял его делать это насильно. То есть он спокойно отсасывает парням и считает это нормой, да ещё и на видео даёт снимать.

— Ему, по-моему, нормально было. Его всё устраивало. В чём его поддерживать нужно? — ответил я.

— В смысле? — Ася закрыла глаза и глубоко вздохнула, видимо, пытаясь успокоиться. — Тебе мерзко от того, чем он занимался на видео? Слушай, ну это его личное дело, чем и с кем заниматься. Урод тот, кто это видео распространил. Представь, как он себя сейчас чувствует, сколько гадостей ему уже успели сказать и написать.

— Пошли на урок, — бросил я и направился обратно в класс.

Тим туда так и не вернулся. А мне нужно было подумать обо всём. Я не понимал, как себя вести и как реагировать. Хотелось посреди урока просто встать и дать в морду Руслану, который под партой в очередной раз запустил видео и ржал со своими приятелями. Хотелось найти Тима и спросить, какого чёрта? Как ему не мерзко было этим заниматься? Это же неправильно, отвратительное извращение! Я вспомнил фотки из интернета с гей-парадов, накрашенных, разодетых в стразы и перья мужиков на каблуках. Тимка что, тоже так выглядеть хочет?

Ася сунула мне под нос свой планшет. На белом фоне было аккуратным почерком выведено: «Быть геем — нормально!»

Я достал телефон под партой, открыл поисковик. Показал Асе первую попавшуюся фотку по запросу «гей-парад» с двумя полуголыми накрашенными мужиками с розовыми ирокезами.

— Это тоже нормально? — шепнул ей.

Ася усмехнулась.

— По-твоему, все геи выглядят именно так, и Тим тоже обязательно будет так краситься?

Я дёрнул плечами и ничего не ответил. Зашёл во ВКонтакте и Телеграм, но Тимка везде был не в сети.

— Ден, он ничего не сможет поделать с этим. Он таким родился, и это нормально. Неправильно его за это гнобить. В мире и так куча причин для страданий, почему нужно страдать ещё и из-за того, что у тебя другая ориентация? — снова зашептала Ася.

На следующей перемене я, проигнорировав снова вспыхнувшее между одноклассниками мерзкое обсуждение, вышел во двор. Тима в сети так и не было, это меня напрягало. По-прежнему было гадко от мыслей о видео, но из головы не выходили и слова Аси.

Я побрёл в сторону Тимкиного дома, уныло размешивая кроссовками мартовскую грязь. На остальные уроки решил забить. Через минут пятнадцать вырулил в нужный двор. Набрал Тимкин номер, но он был недоступен.

Что теперь делать, домой к нему ломиться? Вдруг его там нет, но есть его предки? Что я им скажу? У него ведь и так с ними контры, налетят ещё из-за того, что он прогуливает.

Но вдруг он один дома и сейчас пытается сделать какую-нибудь хрень? Я вспомнил, как пару лет назад парень из нашей школы вскрыл себе вены, и почувствовал, как у меня холодеют ладони.

Я всё же поднялся на лифте на шестой этаж и постучал в дверь. Открыла его мать.

— Что такое, Денис? — удивлённо спросила она.

— Здравствуйте. Эм… — нужно было как-то разведать обстановку и не спалить Тимку. — Я вот за конспектами пришёл по биологии…

— А Тим где? Почему он тебя послал?

Ага, значит, дома он не появлялся.

— Я просто мимо шёл, ну он и написал, чтоб я заглянул сюда и захватил.

Мать недовольно поджала губы, но всё же впустила меня и кивнула в сторону его комнаты. Я зашёл туда, заметил, что там больше не было приставки и новенького, подаренного Тимке родителями на день рождения ноута. Под пристальным недружелюбным взглядом матери я взял со стола первую попавшуюся тетрадь, попрощался и ушёл.

И куда он мог деться? Я обошёл его двор, заглянул в соседние. Написал Асе, спросил, не вернулся ли он в школу. Она ответила, что нет. Снова набрал его номер. На этот раз вызов пошёл, но трубку Тимка не брал. Его голос я услышал только минут через пять непрерывных попыток дозвониться.

— Тоже поглумиться хочешь?

— Бля, Тим, где ты?

— Да какая разница?

Вот упрямый козёл.

— Тим, я не собираюсь глумиться. Давай поговорим нормально. Где ты? — попытался я сказать как можно более спокойно.

Тим помолчал, потом всё же ответил:

— На заброшке за парком.

Я рванул к полуразрушенному зданию, в котором мы с ним часто торчали в детстве. Впервые пробовали курить, бросались с крыши палками и водяными «бомбами» в местных алкашей.

Тимка сидел на самом краю крыши, свесив ноги, и смотрел вниз. Высота тут была в четыре этажа, внизу — голый бетон.

— Тим… — осторожно начал я. Воображение услужливо дорисовала мне картинку, как он встаёт и делает шаг в пустоту. А затем его тело, размазанное по бетону. — Тим, отойди оттуда.

Он только махнул рукой.