Наследник для жестокого (СИ), стр. 51

— Что? — нахмурилась я. — Но ты ведь сказал, что это нужно для того, чтобы дом и бизнес моего мужа не ушли с молотка!

— Надо читать, что тебе дают подписывать, маленькая наивная Ясмин, — улыбнулся он. — Назад не вернуть. Ты полностью зависишь от меня. И я верну тебе всё, но ты должна стать моей любовницей. Какая же ты красивая… Хочу тебя.

Рука Самира легла на моё колено и заскользила вверх, поднимая подол платья. Его не останавливал даже тот факт, что я беременна. Так я не в гостях… Я в новом плену. В плену у мужа моей любимой маленькой сестры!

— Прекрати, Самир! — пыталась его оттолкнуть я. — Ты что? Бога побойся, что ты делаешь?

— Ясмин, — стал заваливать он меня прямо на кресле. — Ты моя. Ты должна была стать моей.

— Не трогай, прошу, — толкала я его, но освободиться от его тяжелого тела у меня не было шансов. — Я же ношу ребёнка! Ты не посмеешь!

— Мы ему никак не повредим, родишь ты своего ублюдка. Ясмин…

— А я хотела спросить, не нужно ли вам ещё чая, — услышала я неестественно звонкий голос сестры позади нас.

Глава 59

Самир отпустил меня и выпрямился. Губы его покраснели от поцелуев, глаза блестели нездоровым блеском. Я принялась поправлять одежду, которую он успел на мне смять и перекосить. Это отвратительная сцена для Заремы. И для меня тоже.

— Выйди отсюда, — сказал он грубо.

— Так чай больше не нужен? — спросила она снова, и по ее щекам побежали слёзы.

Она всё понимает, но, судя по тону общения Самира с Заремой, она не может скандалить и возражать. Она его любит настолько, что готова в рот заглядывать. Кажется, ее не останавливает даже увиденное только что. Сестра и муж — что может быть ещё более мерзким? Стыд залил мои щеки, сердце затопило чувство вины, хотя я совершенно не виновата в сложившейся ситуации. Самир поступил со мной как скотина, пытался взять силой. Но Зарема навряд ли поверит мне. Я смотрела на нее, она на меня, и по щекам обеих текли слёзы.

— Я сказал, вон отсюда! — прорычал Самир, и Зарема вдруг подчинилась.

Она отступила. Развернулась и молча пошла по коридору. Вообще ни слова не сказала ему. Стало еще более страшно и больно — здесь защиты у меня не будет.

— Значит так, — схватил меня за предплечье Самир и повернул на себя. — Ты отсюда не уйдешь, пока я не получу то, что хочу. А хочу я тебя.

От мерзких слов стало совсем невыносимо, и я тихо рыдала, беспомощно барахтаясь в его руках.

— Тебе лучше быть более сговорчивой, чтобы не остаться совсем на улице… и без своего ублюдка, которого ты так бережно охраняешь.

— Самир, — почти молила я, пытаясь достучаться до него. Должно же быть в нём что-то святое? — Что ты делаешь? Это же ребёнок. Пощади хотя бы его.

— Его можешь пощадить только ты сама, — зло ответил он. — А мне на него насрать. Не будет подчиняться — отвезу на аборт.

Меня трясло. Я не знаю, что делать. Я не смогу с ним лечь в постель. Он муж моей сестры. Я не люблю его. Я хочу делить ложе и заниматься сексом только с Гором… Но его нет. Он не спасет меня. Мне всё придётся решать самой…

— Времени тебе — четыре дня, — Самир отпустил меня и отошёл в мини-бару, беззаботно налил себе виски. Потом снова повернулся ко мне. — Сегодня настроение уже испортила твоя сестра. А завтра я улетаю в Копенгаген на конференцию, и вернусь только в следующую среду. Если ты не согласна на мои условия, то готовься в четверг к аборту. Я запишу тебя заранее. И не пытайся бежать — я тебя найду хоть у чёрта за пазухой.

Закрыла лицо руками, чтобы просто не видеть его. Какое он чудовище! Как раньше я не замечала этой жестокости в нём? Как он мог мне когда-то нравиться? Как его смогла полюбить Зарема? Опять шантаж, опять плен. Только Горский не тронул бы ребенка, в отличие от Самира, в остальном же они поступают одинаково. Что же за судьба у меня такая?

— Не надо здесь рыдать, — одёрнул меня Самир. — Иди к себе. Иди и думай, Ясмин, думай. Твоё будущее только в твоих руках.

Опустила руки и взглянула в лощеное лицо этого монстра.

— Зачем ты женился на Зареме? — спросила его в лоб.

— Хочешь сказать, что не догадалась? — изогнул он одну бровь. — Из-за тебя. Вы очень похожи. Только это ошибка, Зарема словно твой суррогат.

— Тогда отпусти ее, — попыталась я снова воззвать к его совести, которой, впрочем, у него нет.

— Ну нет уж, — усмехнулся он. — Она останется здесь и будет рожать моих детей. Ты же будешь ласкать меня ночами, я так хочу. Я буду приезжать в твой дом.

В дом Горского? Чтобы там заставлять меня спать с ним? У меня это всё просто не укладывается в голове. Молча вышла из кабинета и пошла в сторону комнаты. Не хочу сейчас столкнуться с Заремой, видеть её боль. На данный момент я не знаю, как справиться хотя бы с собственной… Поговорить с сестрой обязательно нужно, хотя бы попытаться ей донести, что я ей не враг, и возможно, мы что-то придумаем вместе? Должна же она чувствовать меня, я не желала ей зла. Мне не нужен Самир уже давно. Почему же он никак не оставит мысли обо мне? Я чужая женщина, как он только может себе позволять склонять к интиму такую? Я думала, что самый страшный человек из тех, кого я встречала — Горский. Я ошиблась. Это Самир…

Неделю назад.

ГОР.

В горле пересохло. В глаза как песка насыпали. В животе тупая боль, тело как свинцом налито. Пошевелил рукой — очень тяжело, словно я разучился.

Заставил себя открыть глаза.

Кафель. Больничная палата. Я вижу. Чувствую. Слышу мерный гул медицинского оборудования. Я жив.

— Он очнулся! — услышал я женский голос, и вокруг меня поднялась суета.

— Где Ясмин? — разлепил сухие губы и с трудом произнес я.

— Какая еще Жасмин тебе? — ответил голос. — Лежи. Жасмин, Белль, и Аврора* — все принцессы будут потом, когда ты оклемаешься. Лежи, сказала.

Глава 60

ЯСМИН.

Самир уехал, а я ходила по дому словно тень. Заремы тоже нигде видно не было, она даже не выходила есть. Возможно, ей носили еду прямо в комнату, потому что она не хотела пересекаться со мной. Мне тяжело было считать дни до его возвращения. Я боялась того, что будет, потому что становиться его любовницей я не хотела, но на кону стояла жизнь моего ребёнка. Одиночество и неприятна ссора с сестрой угнетали.

Перед приездом Самира я не выдержала больше слёз, одиночества и невыносимого чувства вины. Я пришла к ней сама. Негромко постучала.

— Я не хочу ничего, — отозвалась раздраженно Зарема. — Уходите.

Но я настырно толкнула дверь и вошла. Мои глаза встретились с ее — такими же грустными и испуганными.

— А, это ты… — сказала она и собралась в комок на кровати. — Ты тоже уходи.

— Нет, я не уйду, — сказала твёрдо я и подошла ближе. — Нам необходимо поговорить.

Сестра затравленно глянула на меня, словно во всем была виновата я одна. Но ведь это не так! Я нисколько не в лучшем положении, чем она сама. Если кто и виноват, то только ее подлец-муж.

— Я уже всё видела сама, — враждебно вскинула она подбородок. — Какие тут еще разговоры возможны? Не ожидала от тебя такого ножа в спину.

Она смотрела на меня, как на врага. И от этого стало ещё больнее, ещё паршивее. Самир сломал всё…

— Милая, как бы тебе сейчас не было трудно меня слушать, но это необходимо нам обеим. Самир нас рассорил. Я не хотела этого всего.

Она как-то странно глянула на меня, а потом снова насупилась.

— Ну да, конечно. Ты, наверное, рада была попасть сюда, из плена к Самиру поближе? Он ведь на самом деле не переставал тебе нравится?

Я только и покачала головой.

— Зарема, ты ведь поняла еще тогда, на том вечере, что у меня давно нет чувств к Самиру. Я тоскую о своём Горе.