Тайные желания, стр. 16

— Но я никогда не отпущу тебя, жена. Ты только начала платить мне за все, что я для тебя сделал. И я не сказал, что с твоей стороны это всего лишь подчинение. Чувствуешь, какая ты набухшая и влажная? Твое тело призывает меня взять его.

Это верно. Она надела на себя сбрую по своей воле, и сейчас горела от стыда за то, что самонадеянно мечтала властвовать над Кортом.

Это он диктует ей, начиная с того, что носить и есть, до постельных поз. Она просто не понимала плотских инстинктов мужчин.

Или своих собственных.

— А я намереваюсь день и ночь пребывать там, где сейчас. Он крепче прижал ее к себе.

— Несмотря на твои намерения. Хотя ты мечтаешь об этом…

Он шевельнул бедрами.

— И об этом…

Неожиданный, заставший ее врасплох выпад.

— Да…

— Не-е-ет, — простонала она, когда он снова пронзил ее. И еще раз. И еще. И ее тело начало двигаться в унисон с его толчками. Ее неверное, подлое тело внезапно зажило собственной жизнью, готовое на все ради того, что он с ним делал.

— Нет…

Но протесты все слабели, по мере того как волна за волной подхватывала ее и возносила вверх, чтобы встретить каждый выпад, каждый рывок.

— …нет…

Это нехорошо. Гнусно. Подло. И все же… все же, по мере того как ощущения становились знакомыми, как те ошеломляющие чувства, которых он добивался от нее руками и ртом, угрызения совести куда-то испарялись. Лишь одно имело значение, лишь одно…

В эту минуту все сосредоточилось в единственном местечке между ног. Корт не лгал. Он действительно был там, где она хотела, в высшей точке ее чувственных устремлений.

Она сама не ведала за собой такого голода, да и откуда ей было знать? Он открыл ей потребности ее тела, подготовил для своего вторжения. И как ни старался, не мог двигаться достаточно быстро, проникнуть достаточно глубоко, достаточно далеко.

Корт звериным инстинктом ощутил то мгновение, когда она отдалась ему, поняла смысл того блаженства, которое он ей дарил. Она затрепетала, вобрав его в себя, стиснув крепче, раскрывшись еще шире и найдя свой чувственный ритм.

Экстаз охватывал постепенно, как утреннее солнце, с каждым часом набирающее силу, и пламя вдруг вскинулось высоко, безжалостное, яростное, неукротимое, поглотившее Дрю целиком.

Перед глазами замелькали искры, водопад искр, причудливый фейерверк, взрывавшийся снопами цветных огней, неожиданно отбросивших ее в темную пропасть наслаждения.

Ему оставалось лишь последовать за ней в этот непроглядный мрак, где обоих ждало освобождение.

Утром она пробудилась как от толчка. В его объятиях. Попка прижата к его неустанно-твердой плоти, одна его рука лежит на ее груди, пальцы второй утонули в ее лоне.

Дрю не смела пошевелиться. Он именно там. Именно там, где она хотела, и Дрю не знала, как случилось, что он завладел ею так бесповоротно.

Корт ничего не делает просто так. У него все рассчитано.

Она боялась вздохнуть.

И как жарко, даже в этот ранний час. Едва рассвело, а они словно теплым одеялом придавлены. Она вся мокрая от пота, но по телу разлились довольство и покой.

Довольство?

С того места, откуда она лежала, ясно виднелись свисавшие с потолка ремни. Начало ее конца. Она отдала все, все до конца. Не осталось ничего, что бы он не получил. Чего бы не мог взять.

А ей остается только постыдно капитулировать. Вечное поражение женщины, готовой на все, лишь бы еще раз испытать невыразимое наслаждение.

Все ее мечты о власти лежат в пыли. Но может… она еще выиграет, если заставит его молить о каждой милости. Молить и пресмыкаться. При условии, что он достаточно сильно желает ее.

О да, он хочет ее пока.

Его пальцы судорожно сжались, и ее тело содрогнулось.

Но ведь и она хочет этого.

Какой далекий путь она прошла всего за одну ночь! От девственницы до шлюхи. Соблазнилась обещаниями немыслимого экстаза. Готова при одном его прикосновении расставить ноги.

Какое мощное у него орудие!

Несправедливо! Нечестно.

У нее ни за что не хватит сил противиться ему. Да он и не позволит.

Снова беспомощная…

Забывшись, Дрю чуть повернулась.

Сосуд, невольница, служанка…

Она снова дернулась, когда его пальцы сомкнулись на левом соске.

— Доброе утро, моя лань, — едва слышно прошептал он. — Ты уже готова принять меня… но я возьму тебя пальцами…

— Я…

Но больше она ничего не успела сказать. Он лег на спину, подхватил ее, водрузил на себя, так что его плоть уютно улеглась в расщелину между ягодицами.

— Не строй из себя недотрогу, Дрю. Обними мои бедра ногами, вот так… теперь я могу добраться до тебя…

Все равно что лежать на камне, нагретом солнцем, шершавом и круглом, покоившемся на самом краю обрыва. Он по-прежнему сжимал ее грудь, играя с ноющим соском. Пальцы другой руки оставались в ней, лаская, терзая, перекатывая набухший бутон плоти.

Дрю непроизвольно выгнулась, сотрясаемая спазмами наслаждения. Он знал, как ласкать ее соски, как заставить ее потерять рассудок.

Его пенис терся о дырочку между ягодицами, а пальцы

Продолжали потирать неописуемо чувствительное местечко между бедер. Она таяла, растекалась, а напряжение все нарастало. Он натягивал тетиву все туже, пока наконец не спустил ее: целый веер стрел пронзил ее тело… душу… и продолжал жалить, пока она не разлетелась на миллионы сверкающих осколков.

Она обессиленно обмякла на Корте, но он все еще продолжал тереться о ее ягодицы. Двигаться Дрю не могла. Боялась, что в самом деле рассыплется. Мужчине не пристало так много знать о женском теле!

Но он… он знал.

И она принадлежит ему каждым дюймом кожи. Принесена в жертву его инстинктам.

По крайней мере она получила свою награду… по крайней мере…

Он легко перекатил Дрю на живот и приподнял ее попку.

Она почувствовала, как Корт ищет входа… еще мгновение, и он легко скользнул в нее. Она дернулась, когда он покрыл ее. Они провели так все утро. Корт так и не вышел из нее.

Глава 7

Он взял ее, лишь когда часы пробили полдень, и довел до сокрушительной кульминации, оставившей обоих выпитыми до дна, задыхающимися, измученными… но все же он сумел оставить ее нежиться в постели, пропитанной любовными соками их слияния.

Корт должен был уйти. Он нуждался в передышке. Пять минут… полчаса… вдали от нее, от обнаженного соблазнительного тела. Чтобы она не видела его упорно восставшей плоти, не поняла безумной потребности обладать ею снова и снова.

Немного времени, чтобы расслабиться, не думать о Дрю, просмотреть документы, требующие его внимания.

Но ее запах, казалось, навеки въевшийся в кожу, не давал сосредоточиться. Кружил голову, мутил рассудок…

Будь она проклята. Он едва спустился вниз, а желание снова терзает его. И что тут удивительного? Лань полна сюрпризов… не говоря уже о том, что горяча, как расплавленная смола, и тесна, как стиснутый кулак. Какой мужчина устоит против этих достоинств? И как устоять и не взять ее?!

Черт возьми, он должен погрузиться в нее. Сейчас.

Опять им правят его неукротимый пенис и сладострастная леди-жена.

Но несмотря на все разумные доводы, Корт взлетел по

Ступенькам и, ворвавшись в комнату, нашел Дрю прислонившейся к изголовью и надевающей золотые обручи на так и просившиеся в рот соски.

Он едва не излился, тут же и немедленно. Его плоть нестерпимо ныла. Он на ходу сорвал с себя одежду, бросился на постель и, встав на колени, притянул Дрю к себе.

Молча, яростно он поднял ее ноги себе на плечи и послал свое напряженное копье так далеко, как только мог. Раз. Другой. Третий. Ничто в этот момент не могло остановить его. Он выплеснулся в нее, как гейзер, заливая своим раскаленным семенем.

Но и этого оказалось недостаточно. Он рухнул на Дрю и внезапно понял. Просто брать ее — это еще не все. Необходимо знать кое-что другое.