Опричник (СИ), стр. 28

В мгновенную короткую передышку, в голове Мирона пронеслись все слова Людмилы и, он осознал, кто эта птица и что это за кольцо. Он вклинился взглядом в морду существа и отметил невероятное сходство валькирии c некой девицей. Ждана, а это была именно она, теперь, находилась в зверском обличии чудовища – птицы с красными глазами и, видимо, жаждала убить их с Василием. И сверкающее кольцо на ее правом мизинце – когте было лишь подтверждением того, что Ждана владеет некой темной магией, и кольцо это было явно от дивной Чаши.

Валькирия вновь накинулась на него, и Мирон умело отклонился и ударил бердышом по ее крылу, обрубив часть перьев. Валькирия опять ужасно взвыла и, резко развернувшись, опять полетела на него. Мирон отскочил к камышам и несколько раз рубанул по птице. Однако, она оказалась проворнее и ни один из ударов его бердыша, не достиг чудища.

Неожиданно молодой человек увидел некую тонкую фигурку, которая быстро спустилась к реке. Узнав Людмилу, Мирон побледнел, понимая, что зря она пришла сюда. Он невольно ощутил, как дикая бестия летит к нему и вновь рубанул ее холодным мощным оружием, целясь ей в крыло, чтобы она не могла летать. Обрубив почти половину ее крыла, Мирон отразил, как валькирия упала на землю и, тут же, вскочила на четыре лапы, словно кошка, оскалившись и зловеще завизжав.

— Кольцо на ее руке! Светится оно! — закричала, вдруг, Людмила, остановившись у края дороги и боясь пройти дальше.

— Вижу! — выкрикнул Мирон, отбив очередной удар когтей крылатой бестии.

Валькирия перелетела через него и, вдруг, устремилась к дороге, где стояла Людмила. Увидев приближающегося монстра, Людмила дико вскрикнула и бросилась прочь. Разъярившись, Мирон ринулся за нечистью и уже у дороги схватил четырехаршинного монстра сильной ладонью за длинный лысый хвост. Бросив бердыш на землю, Сабуров стремительно ухватился и второй рукой за хвост валькирии, рванув ее к себе и хрипло выпалил:

— Погоди бестия! Со мной еще не договорила!

Быстро сосредоточив недюженную силу в руках, Мирон, дернув чудище за хвост, отшвырнул ее обратно к реке. Окатив Людмилу яростным взором, он прорычал девушке:

— Пошла отсюда, дура! Сам разберусь!

Стремительно подняв бердыш, он кинулся к валькирии, которая упав, ударилась головой о землю и на миг потерялась. Когда она подняла голову, оскалившись, Мирон уже налетел на нее и, рассчитав нужный удар, рубанул по ее правой крупной руке – лапе. Три пальца с жуткими когтями, в том числе и с кольцом, отсеклись мощным лезвием его оружия и покатились по земле. Валькирия хрипло протяжно взвыла и взметнулась вверх, хлопая отрубленными крыльями. Через миг она рухнула на землю.

Мирон едва успел отскочить в сторону, чтобы чудовище не раздавило его, падая.

Птица – чудище замерла на земле и, в следующий миг, Мирон увидел, как она начала меняться прямо на его глазах. Отрубленные крылья и птичьи лапы стали как будто растворяться и, уже через некоторое время, из адской птицы образовалось другое тело. Небольшое и стройное. В изодранной рубашке с кровавыми ранами на руке и бедре, Ждана лежала неподвижно. Мирон округлившимися глазами следил за этими превращениями, стоя в пяти шагах от нее. Она вновь превратилась в хрупкую девушку. Сабуров не успел осознать все до конца, как девица с длинной светлой косой вдруг ожила и подняла голову. Мирон струхнул на миг, не понимая, как она могла с жуткой раной на бедре и без пальцев еще двигаться, а не орать от боли. Она устремила страшный красный взор на него, а потом на свои отрубленные пальцы, которые валялись поблизости.

Ее движение было предугадано Сабуровым. В тот миг, когда она кинулась, словно одержимая к пальцу с кольцом, Мирон стремительно наскочил на нее и схватил ее рукой за длинную белую косу с алой лентой на конце. Не давая ей дотянуться до перстня, он носком своего сапога сильнее отшвырнул ее отрубленный мизинец дальше, чтобы она не достала его, натягивая ее волосы и сильнее наматывая ее косу на руку. Она дико заорала, и Мирон поджал губы, понимая, что надо отпустить ее. Но он не мог.

В этот миг на него налетела Людмила и начала бить его по плечам.

— Оставь ее, Мирон, прошу! — закричала в истерике монахиня, которая, видимо, так и не ушла от реки.

— Отпустить? Она брата моего покалечила. Едва не удавила! — выплюнул Мирон, натягивая волосы Жданы, а та жутко кричала. Людмила пыталась отцепить обезумевшего Сабурова от покалеченной девицы.

— Прости! Прости ее! Ведь она всю семью свою потеряла! — не унималась монахиня.

— Удавлю гадину! — цедил Мирон.

— Несчастная она. Оставь ее! Ты даже не знаешь, каково это насильно под мужиками быть! — выпалила Людмила.

— Ты что ее так защищаешь? — зло процедил Мирон, но все же косу Жданы чуть опустил.

— Оттого, что она первая пострадала.

Не в силах сопротивляться истерике Людмилы, Мирон нехотя отпустил Ждану и она отползла от него в сторону. Она безумным взглядом смотрела на отрубленные пальцы своей руки и на перстень, лежащие на земле. Зажимая окровавленную без трех пальцев ладонь другой рукой, Ждана, сидя на земле, с опаской глядела на Мирона и, видимо, только ждала момент, когда вновь сможет кинуться к кольцу.

— Только попробуй и сразу голову тебе снесу! — выпалил Мирон хрипло, устремив на нее угрожающий взор. — Отдашь кольцо, ведьма, тогда оставлю тебе жизнь.

— Кольцо матушкой моей мне завещано. Не отдам! — проскрежетала непокорно Ждана низким  голосом, тряхнув светлыми волосами и исказив в гримасе лицо.

— Я и спрашивать не буду! — вымолвил Мирон, чувствуя, что противостояние с этой страшной светловолосой девицей слишком затянулось. Он стремглав сделал три шага к обрубкам пальцев и, наклонившись, схватил один из них. Освободив кольцо от плоти, он зажал драгоценность в руке. — Все бестия. Кольца тебе не видать. — Сабуров отошел от Жданы и, раскрыв ладонь, стал рассматривать окровавленное кольцо. Размер голубого яхонта, сияющего в серебряной оправе кольца, был точь-в-точь, как требовалось для одного из углублений на ножке Чаши. Размером в четверть куриного яйца, самоцвет переливался матовым светом и явно был не простой побрякушкой.

— Забирай кольцо, пес поганый, — процедила Ждана. — Всех бы вас мужиков – иродов извела!

— Поняли мы все, — глухо ответил ей Мирон, рассматривая кольцо и даже не смотря на нее.

— Надеюсь, Темный Повелитель не проклянет меня за то, что отдала его… — тихо прохрипела как будто сама себе Ждана.

— Темный Повелитель? — обернулся к ней Сабуров, услышав ее последние слова.

Быстро поджав губы, Ждана бросила на него убийственный взор и отвернулась, явно более не собираясь с ним говорить.

К ним приблизился Василий, который только что пришел в себя и еще тряс гудящей головой.

— Ты как брат? — спросил участливо Мирон, напряженно смотря на брата.

— Да ничего, вроде, — произнес Василий. — Ждана! — с ужасом выпалил старший Сабуров, увидев кровоточивые глубокие раны белокурой девушки, полусидящей на земле. Он устремился к ней. — Что с Вами? Да Вы вся в крови! — Ждана зло посмотрела на молодого человека, который склонился над нею и Василий перевел взор на Мирона. — Что произошло?

— У своей разлюбезной дома спросишь, охотник за кувшинками, — съязвил Мирон, пряча кольцо за пазуху в потайной карман.

— Я помогу Вам, — кивнул Василий, морщась от боли в рассеченном когтями птицы плече, из которого вытекала свежая кровь. Он легко поднял на руки почти невесомую Ждану. Мирон хмуро посмотрел на брата и вымолвил:

— Вот и неси свою зазнобу до дому. Там и расскажу, что было.

6.9

— Хорошо, кольцо мы у нее забрали, более она не сможет никого убивать, — произнес тихо Мирон, который шел рядом с Людмилой впереди Василия и Жданы.

— Несчастная она, — пролепетала монахиня.

— Прекрати защищать ее! — не выдержал Мирон.

— Не прекращу, — непокорно сказала Людмила, поднимая длинный подрясник выше, чтобы он не мешал ей идти. — Ты ведь не знаешь, каково это насилию подвергаться. И на ее глазах убили всех ее родных. Не зря она валькирией стала.