Опричник (СИ), стр. 2

Опричное войско, царь Иван IV Васильевич сформировал из служивых людей еще семь лет назад. Устав от неповиновения бояр, заговоров и темных дел за своей спиной, царь решил немедленно карать неугодных бояр и князей, которые смели не подчиняться ему и вершить за его спиной свои козни. К сему времени, опричники составляли шеститысячное войско, личную гвардию царя, занимались поиском, выявлением, арестами и подавлением неугодных и неблагонадежных людей по всей стране. Опричникам дана была безграничная власть и, без суда и следствия, они могли засечь человека насмерть, только за одно неверно сказанное слово в сторону государя. Да, у дворян имелись привилегии от произвола, и опричники могли только арестовать и привести неугодного на царский двор для дальнейшего суда. Но бояре и князья, все равно побаивались этих лихих телохранителей царской власти, на которых не было управы.

Оттого, проезжая верхом по улицам Суздаля, молодые опричники невольно отмечали, как некоторые из прохожих недовольно сплевывали им вслед, а некоторые бабы испуганно крестились, прижимаясь к избам, едва завидев их.

— Что–то не очень рады видеть нас здесь, Мирон, — обратился Василий к брату, нагоняя его стремительный галоп, на своем караковом жеребце.

— Мы не сами вызвались сюда, — ответил сухо Мирон, пожав плечами. — Сейчас к воеводе доедем, да и узнаем, зачем он нас вызывал.

Лишь однажды, спросив дорогу ко двору боярина Никанора Романовича Ртищева, молодые люди уже спустя полчаса остановили своих уставших коней у высокого частокола, с дубовыми воротами. Мирон, спешившись, подошел к двери-калитке и громко постучал железным кольцом. Им открыли не сразу, и молодые люди стояли некоторое время под дождем, недовольно сплевывая воду с лица. Наконец, калитка отворилась, и едва некий мужик узнал имена и чины прибывших, как тут же отворил им дубовые ворота, услужливо кланяясь. Некий мальчонка уже убежал в высокий терем, и спустя несколько минут к опричникам вышел сам Никанор Романович в длинном кафтане на боярский лад.

Гостей проводили в самую большую, светлую горницу терема. Вся дворня была поднята на ноги и через четверть часа, молодые люди уже сидели за широким столом с всевозможными яствами, напротив хозяина дома, и с жадностью поглощали вкусную пищу. Утолив первый голод, Мирон поблагодарил за гостеприимство боярина и осведомился:

— Так зачем ты посыльного в наш монастырь отрядил, уважаемый Никанор Романович?

— Как же, Мирон Иванович? — тут же ответил боярин с окладистой бородой и темными глазами. — Знаю, что ваши братки, что в “Волчьей сотне” состоят, с нежитью управиться могут.

— Могут, — кивнул Василий.

Дело в том, что семь лет по тайному указу царя Ивана, из рядов опричников была сформирована тайная сотня, так называемая “Волчья сотня”. Туда брали молодых, самых умелых воинов, которые хорошо поддавались научению тайным знаниям и готовых осваивать магические умения. Сто самых отборных и лучших витязей “Волчьей сотни” воспитывались и тренировались в тайном Сторожевском монастыре в пригороде Москвы, под надзором семи старцев-монахов, владеющих древними тайными знаниями руссов. Витязи сотни обучались бороться и побеждать нечисть и нежить, которая часто доставляла беспокойство в разных уголках Руси. И теперь, слава о деяниях “Волчьей сотни” достигла даже окраин страны, ибо умением победить или изничтожить темные колдовские силы мог похвастаться далеко не каждый.

— Дорога у нас есть, на выезде из города. Так проклятая дорога то. Вот нам и нужна ваша помощь, Мирон Иванович и Василий Иванович, — продолжал воевода. — Самим нам никак не справиться. У меня уже два десятка солдат сгинуло на этой проклятой дороге, да и вдоволь крестьян поумерло, и все за последние два месяца.

— Дорога? И где она? — спросил Мирон. — И что странного на дороге то той, раз люди умирают?

Боярин как-то судорожно сглотнул и вымолвил:

— Дорога та в сторону Ростова идет. Там упыри поселились, в том месте, где дорога плутает через ельник густой. Люди пропадают, и все боятся туда соваться. Приходится вокруг, через деревню Ольховку ездить, а это посчитай почти десять верст кругом будет.

— Упыри говорите? — переспросил Мирон.

— Вот святой крест! — кивнул с боязнью в голосе Никанор Романович, перекрестившись на икону. Смотря в суровое лицо Мирона с серыми внимательными очами, боярин продолжал. — Мужики, которым спастись-то удалось, такую жуть рассказывают! Что сидят эти зеленые упыри - чудовища на деревьях и нападают на всех. Кровь пьют, и живьем людей едят.

— Мда, и впрямь жуть, — заметил безразлично Мирон, чуть поморщившись.

— А откуда взялись то они? — спросил Василий Сабуров.

— А мне почем знать? — ответил Ртищев.

— Скажите Никанор Романович, а кладбище местное целое? Никто его не разорял? — задал вопрос Мирон.

— Нет. Все там хорошо было. Вчера хоронили там одну бабку.

— А колдуны, которые по ночам ходят на кладбище, тоже таких не знаете?

— Колдуны? Да свят, свят с Вами Мирон Иванович! — воскликнул с ужасом воевода, опять перекрестившись. — Не знаю я про таких. Какие страшные слова Вы говорите.

— Понять мне надо. Упыри неоткуда не возьмутся, насколько мне ведомо, — объяснил  Мирон, задумавшись. — Упырей или вызывает кто-то или сами они успокоиться не могут в могиле. Вот и рыщут по лесам.

— А как же это узнать? — спросил, замирая от страха, боярин.

— Вот мы и узнаем, — добавил Василий.

— Сказывайте подробно, где это место? — произнес Мирон, вставая. — Теперича и поедем.

— Я с вами поеду, покажу, — кивнул воевода.

— Хорошо.

1.2

Боярин Ртищев и молодые люди уже через час запрягли лошадей и выехали с широкого двора воеводы. Дождь уже прекратился и стало ветрено. Солнце хоть и взошло, но серые тучи покрывали небо, наводя сумрачность на всю округу. Проехав две версты, по пустынной дороге, всадники остановились у леса, куда далее уходила дорога.

— Теперь, прямо езжайте, дорога то тут одна, — сказал Никанор Романович, обращаясь к Мирону и Василию. — Не заплутаете. Ельник, наверное, через версту будет. Удачи вам, да помощи Богородицы.

— А Вы с нами не поедете Никанор Романович?

— Нет, ребята. У меня срочные дела есть. А коли подсобите и справитесь с нежитью, то щедро награжу вас, за это не беспокойтесь.

— Добро. Увидимся, — кивнул Мирон, хлопая своего жеребца по холке, чтобы успокоить. Молодой человек ощущал, как конь волнуется и явно чует что-то не чистое.

— Как справитесь, приезжайте ко мне на двор. Буду ждать! — выкрикнул, уже отъехав, Ртищев и быстро пришпорив коня, направил своего жеребца в сторону Суздаля.

Переглянувшись, Мирон и Василий, ногами, направили своих коней на лесную дорогу. Шпор, которые теперь входили в обиход всадников, молодые люди не носили. Мода на железные резцы на сапогах, которыми понукали коней, пришла из Европы несколько десятков лет назад и не нравилась Сабуровым. Конь был их другом, который, порой в пылу боя, мог спасти им жизнь, умело выведя из опасности. И всаживать железные острия в его бока, чтобы указать ему путь молодым людям казалось неправедным делом. Часто, полюбовно шепча своему четвероногому другу на ухо повеления-просьбы, молодые люди верили, что они с конем одно целое, друзья и товарищи. Животные понимали все это и слушались беспрекословно, ибо жеребцы были воспитаны молодыми людьми еще с жеребьячего возраста, и считали Мирона и Василия своими братьями и были преданы им. Сабуровы очень ценили преданность коней и могли подозвать их к себе не только одним жестом, но и свистом, который жеребцы слышали почти за версту.

Они ехали бок о бок.

Еще при выезде со двора воеводы, Сабуровы облачились в кольчужные доспехи и шлемы. Сбоку у каждого из братьев на поясной портупее крепился двухсторонне заточенный палаш, напоминающий своим видом меч, только более короткий и узкий. За спиной, через плечо висел короткий бердыш, топор с длинным топорищем. Короткий топорик и нож, дополняли вооружение. На луке седла, справа, у Мирона и Василия был надежно прикреплен берестяной тул со стрелами. Огнестрельного оружия Сабуровы не носили. Оно было несовершенно: часто давало осечки и долго перезаряжалось. Гораздо надежнее в бою становились безотказные стрелы.