Великая Война и Февральская Революция 1914-1917 годов, стр. 53

"Сколько вы лет ротмистром?"

"Двенадцать лет, Ваше Императорское Величество", ответил тот.

"Нахожу это вполне достаточным", заметил Государь, "Поздравляю вас подполковником".

Иеромонаху Экспедиции Государь пожаловал орден Св. Анны 3 степени. Едва ли кто был тогда счастливее его.

Завтракал Государь в штабе, на пароходе "Русь". Гвоздем завтрака были пельмени. Государю их подавали три раза. И хозяева, и повар были польщены и горды. С разрешения Государя, Наследнику было предложено пиво. На вопрос Веселкина, понравилось ли пиво, Наследник ответил серьезно:

"Ничего себе, пить можно".

После завтрака Государь с Наследником объехал строившиеся укрепления. В двух верстах выше Рени в Дунай впадает Прут, по которому на Север и идет наша граница с Румынией. У слияния рек - деревня Джурджелеты, у которой строилась батарея с крепостными орудиями. Тут остановился Государь. Впереди, за долиной Прута, виднелся Галац, на левом берегу Дуная. Около него Дунай делает поворот, он течет к нему с Юга, а от него поворачивает на Восток. В луку, образуемую рекой против Галаца, на правом берегу, подошел отрог Добруджи, высота с седловиной, которую русские и прозвали "Седлом".

Государь засмотрелся на Дунай, на "Седло", на Галац. Дунай близок русскому сердцу. Здесь когда-то вершил свои подвиги Святослав Киевский. Здесь гремели Суворов Рымникский и Румянцев Задунайский. Здесь покрыли себя славою русские, сражаясь за освобождение Болгарии. Той самой Болгарии, которая шла теперь против нас, благодаря чему и приходилось строить и эти самые укрепления. И через год с небольшим, с высоты ,,Седла", на которую смотрел Государь, немецкая артиллерия обстреливала наш Рени и ее заставили замолчать те самые укрепления, которые осматривал теперь Государь.

Государь беседовал с артиллеристами, устанавливавшими платформу, разговаривал с работавшими. Он интересовался всем.

Государь снялся с чинами Экспедиции. Много беседовал с ними. При обратном проезде на вокзал, народ бежал за царским автомобилем. Молдаване вставали на колени. Евреи были в особой экзальтации. На вокзале Государь принял депутацию от румынских скопцов, из пяти человек. Они поднесли кулич и икону. Крайне серьезный по осмотру день прошел как-то проще и веселее. Причиной этому был морской элемент. Это секрет моряков и их службы. А Веселкин был типичный шикарный морской офицер.

К ночи императорский поезд двинулся дальше в путь. Ехали всю ночь и в 10 ч. утра 10-го ноября прибыли в Балту.

Балта уездный город Подольской губернии на севере нашей границы с Румынией, верстах в 50 к востоку от Прута и верстах в 250 севернее Рени.

Государь смотрел Кавказскую кавалерийскую дивизию, в которой был и Его Величества Нижегородский драгунский полк Государь был в форме полка. Дивизия представилась великолепно. После прохождения Государь разговаривал с каждым полком особо. Вахмистр 1-го эскадрона Нижегородского полка рапортовал Его Величеству, а вахмистр 1-го эскадрона Тверского полка рапортовал Наследнику, как шефу полка.

Этот вахмистр - Ковун получил за войну четыре Георгиевских солдатских креста, а на персидском фронте заработал три Георгиевских медали. Государь благодарил полки поотдельно, а на прощанье особенно задушевно сказал им всем: "Еще раз, от всего моего сердца, мое сердечное спасибо вам, мои богатыри." Ответ: "Рады стараться" слился с криками ура, а ура полков подхватил народ. Кричало все поле. Когда автомобили тронулись, народ бросился за ними. Полки, оставив строй, понеслись по обе стороны автомобилей. Они обогнали их, выстроились у станции и еще раз проводили Государя восторженным ура. Было уже поздно. Очень холодно. Но настроение у всех было горячее. Смотр и вся встреча Государя произвели на всех большое и великолепное впечатление. Все очевидцы этого смотра говорили, что по задушевности и экстазу это было нечто исключительное.

Утром 11-го Государь прибыл в Херсон. На вокзале многочисленные депутации. От населения поднесли 33.212 руб. 80 коп. на нужды войны. И тут восторг и энтузиазм при виде Наследника. Посетив собор, Государь смотрел войска, а через два с половиною часа был уже в Николаеве, где также смотрел войска и остался очень доволен. Вечером выехали на Север, ночью 13-го вернулись в Могилев, а утром 14-го Государь переехал во дворец. Государь был очень доволен результатом объезда войск. На всем длинном фронте от Ревеля до Черного моря войска пополнились и вновь представляли грозную силу. Вид людей был великолепен, настроение не оставляло желать лучшего. Государь осведомил о таком впечатлении генерала Алексеева. Наш летописец ген. Дубенский повествовал о том горячо всем, кому мог.

17-го ноября Государь выехал в Царское Село, куда прибыл 18-го. Как не любил Государь этого возвращения в тыл после здорового бодрого фронта.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Государыня чувствовала себя очень нехорошо. Доктор Боткин вновь находил расширение сердца и все укладывал Ее Величество в постель. Царица не соглашалась и, когда кто-нибудь говорил, что у нее нервы - сердилась. Но два последних месяца она больше, чем когда либо, была подвержена внушениям на расстояние со стороны Распутина, который действовал через Вырубову, как медиумом. Сама того не замечая, Царица ловко была вовлечена в сеть политических интриг, в которых главную роль играли Хвостов, Белецкий и Андроников. Они эксплуатировали Вырубову и Распутина, Это горение в интриге не могло не отозваться на нервах Царицы.

Разыгрывался второй акт пьесы "Хвостовщина", первое действие которой закончилось назначением Хвостова и Белецкого на высокие посты. Как уже было сказано, через два дня после их назначения, 28 сентября, в Петербург вернулся из Сибири Распутин. Находясь там, он телеграммами внушал то, чего добивались в Петербурге через Вырубову, Хвостов, Белецкий и Андроников. Вырубова действовала только по внушению Распутина. Против его воли она никогда не шла. Она в полном смысле была его медиум.

Теперь, с приездом Распутина, случилось то, чего еще не случалось на верхах русской бюрократии. Хвостов и Белецкий цинично откровенно вошли с Распутиным в совершенно определенные договорные отношения о совместной работе. Он должен был поддерживать надуманные ими планы, внушать их во дворце, Вырубова же и Андроников должны были содействовать этой работе. Впервые два члена правительства, как бы фактически, официозно, признали персону Распутина и его влияние.

Сейчас же, после возвращения Распутина, у Андроникова состоялся обед, на котором были: Хвостов, Белецкий, Распутин и сам Андроников. Распутину был предложен следующий план. Его обещали, прежде всего, охранять. Ему обещали поддерживать его перед Их Величествами, как человека полезного, богобоязненного, любящего беззаветно Царя и Родину и думающего только о том, как бы принести им пользу, помочь им.

Ему обещали регулярную денежную поддержку и исполнение его просьб. Ему обещали провести на пост Обер-прокурора Синода человека, который бы хорошо относился к нему и исполнял его пожелания относительно духовенства. Уже подготовленный отчасти письмами Вырубовой в Покровское, Распутин понял всю выгоду нового положения. Он пошел на соглашение.