Муж и жена - одна сатана (СИ), стр. 36

— Да, после такого он бы сидел в глуши, проверяя деревенские кладбища. И то, возможно, его на всякий случай убили бы. По крайней мере, раньше именно так все работало.

— Отсутствие нормальной работы его убило бы быстрее. Ведь любому хорошему некроманту нужно хорошее поле для деятельности. Наш дар убивает нас самих изнутри, если мы его не применяем.

— Все ясно. Мстит за любовь. Но ведь эту девушку поймали, верно? Наше королевство ни за что бы упустило шпиона.

— Не за любовь. Если Ферлес мне за что-то и мстит, так это за смерть Телли. Эта идиотка убила себя, когда ее раскрыли. И даже сказала, что из-за несчастной любви ко мне.

— Зачем? Она что, действительно в тебя влюбилась?

— Отнюдь. Не любила уж, поверь мне, Игни. Я ей был абсолютно безразличен, просто она не могла упустить случая поиздеваться над Ферлесом. Она была не слишком нормальной, для нее любой житель нашего королевства — враг. Когда она пыталась убежать от полиции, то убило по пути столько людей, что ее можно было бы спутать с серийным убийцей. Если бы не ее выходка, то мы бы с Ферлесом, скорее всего, работали вместе. Там такой клубок был, что... Эй, ты меня так утешаешь? — Отреагировал Оден, когда я обняла его.

Неудобно. Он сидел на кровати, а я как дуреха нависала над ним, обхватив за плечи руками.

— Угу, что-то вроде. Так что сиди смирно и принимай свое утешение.

— Тогда утешай получше, — сказал Оден, обнимая меня крепче и откидываясь спиной на кровать. Теперь я лежала прямо на нем, но это меня ничуть не смущало. Надо же, Оден всегда такой невозмутимый и веселый, что я забывала, каким непростым могло быть его прошлое.

— Что Ферлес сказал тебе сделать?

— Попросил притащить клок твоих волос.

Глава 31

Мы с Оденом как раз сели пообедать, когда ко мне пришла индивидуальная почта от моей магической академии. Я даже растерялась. Те маги, которые покинули гостеприимные двери академии, редко получают от своей альма-матер письма. Я смотрела на послание: знакомая бумага, знакомый почерк.

— Что такое? — спросил Оден.

— Да вот, кажется, сейчас будет что-то неожиданное. Я пойду лучше в другую комнату, вдруг внутри письма следилка. Если это от твоего дорогого «друга», то весь план скелетом под тазовые косточки. Ни одна ненавидящая мужа жена не будет распаковывать при нем своим письма.

Я быстро ретировалась в ближайшую гостевую комнату. Пару раз чихнула, мысленно посетовала на нерадивость слуг — могли бы и лучше убирать. Взломала печать и едва не вскрикнула от удивления: из письма появилась призрачная голова Ферлеса.

— О, день добрый, Игнис Огненная. Как я и думал, вы весьма предусмотрительны.

— Это такая проверка на прочность? Если бы я не была осторожна, и Оден это увидел, то вы бы просто забыли обо мне как о неудавшемся плане, позволив моему муженьку прикончить меня на законных основаниях? — выпалила я. Вот шельмец, а? Хотя себя бы он подставил не меньше, но что-то мне подсказывало, что ему выкрутиться из данной ситуации куда проще.

— Боже упаси, леди Игнис! Я бы никогда не решился на такое святотатство. Да и Оден отнюдь не так плох, как вы о нем думаете. По крайней мере, раньше привычки совать нос в чужие письма у него не было.

Конечно, я курсе, что Оден очень даже хорош. Гораздо лучше многих. Но вот почему ты, его враг, так хорошо говоришь об Одене, я не могу понять. Это такой хитрый ход? Что это?

— От некроманта упоминание бога вообще звучит святотатством, — огрызнулась я.

— Вы достали то, что я вас просил?

— Еще нет. Думаете, мне достаточно подойти к Одену и попросить, чтобы мой милый муж добровольно отрезал от себя клок волос? Давайте так. Когда он вам нужен и как его передать?

— Желательно через два дня. Особняк Эрины Холл, если знаете. Она мой близкий друг, потому, если вдруг возникнут какие-то затруднения, можете обратиться к ней.

— Она в курсе ситуации? Вы рассказали ей, что собираетесь прикончить некроманта? И

— Не до конца. Уж с кем я собираюсь разобраться, она точно не знает, да и не горит желанием знать. Но если вам нужно будет помочь удрать от Одена, найти повод задержаться в особняке или что-то подобное, то она вам поможет без лишних вопросов.

— А что с пригласительными?

— Пришлют вам сегодня вечером. Можете сказать, что это от вашей академии. Я узнавал, она действительно рассылает пригласительные на этот бал.

— Значит, встретимся через два дня, сэр Ферлес.

И, получив утвердительный кивок, я сожгла в первородном огне присланное сообщение. Никаких следов. Да, я уничтожила доказательство, но также свела до нуля возможность слежки. Что ж, теперь пора было обговорить наши дальнейшие действия с Оденом. Больше мы не станем делать глупости. Попросим помочь Ксана с его людьми и, разумеется, принца. Поймаем Ферлеса на горячем, а вот отправим под суд или сами разберемся — это уже решим позже.

***

Оден нервничал гораздо больше, чем я, хотя только от меня зависел успех нашего плана. Он, кстати, был до смешного прост. Я встречалась с Ферлесом, передавала ему волосы (разумеется, это будут не волосы Одена) вместе с одним хитрым телепортом, который одолжил из личной сокровищницы принц. А потом Ферлеса ловят прямо на горяченьком. В общем, план такой простой, что мне было за него почти стыдно.

— Я тебя запру, — сказал Оден.

— Ты что несешь?

— Ты никуда не пойдешь. Это опасно. А если Ферлес все поймет и попробует тебя убить?

— Тогда убью его первой, — сказала я. Мне казалось, что все было легко. Одно дело если бы врага требовалось взять живым вне зависимости от обстоятельств. Но мы договорились, что в случае малейшей опасности никакого промедления: убил — и дело с концом.

— Но он сильный!

— А я что, по-твоему, слабая? Оден, прекращай-ка этот концерт! Это ненормально!

— Игни, заботиться о своей семье вполне нормально. Сейчас ты моя единственная семья.

— Ты тоже, но это не повод пытаться запереть меня в клетке. — Я вздохнула. Иногда на Одена находило что-то такое. Я не могла бы назвать это приступом паники, скорее, необоснованным чрезмерным беспокойством.

— Верно, не повод. Но уж очень хочется... Хотя не уверен, что получится. Все же, ты сильная.

— Жалеешь?

— Жалею о чем?

— Что я сильная. Будь я хоть немного слабее, то ты мог творить все, что захочешь: хоть запереть, хоть вечно командовать. — Это был вызов. Уж очень хотелось знать, что Оден обо мне думает.

— Нет, ты не права. Я очень рад, что ты сильная. Именно потому что ты такая, ты никогда не позволишь мои демонам «разгуляться».

— Демонам? Оден, ты же вроде некромант. А некроманты — прагматичные ребята, которые не верят во всю эту чепуху с демонами.

— Я говорю про внутренних, Игни, про внутренних. Они, знаешь, есть у всех.

Интересные сегодня у Одена признания. И, что самое интересное, даже без капли юмора. Минуту назад Оден был таким близким, а теперь снова сам на себя не похож. Или вот такой вот Оден — жесткий, с горькой усмешкой, упоминающий своих внутренних демонов — и есть настоящий? Если бы я это поняла, то мне было бы значительно проще.

— Что ты на меня так удивленно смотришь? — спросил он.

— Не пойму, какой ты настоящий.

— Разный, Игни, разный. Видишь ли... Я могу вечно шутить, потакать и смеяться, но от своей крови не избавишься, понимаешь? Во мне кровь моего отца.

— Ты говоришь так, словно это проклятье.

— Потому что это и есть проклятье. Точнее, даже хуже. От проклятья можно избавиться, а от того, что в твоих жилах течет кровь ненормального — никак.

— Это очередная долгая и очень грустная история, да, Оден? История, которую ты очень хочешь, но пока не можешь рассказать?

Я догадывалась, что такое время должно было прийти. У Одена слишком много темноты в прошлом, слишком много плохого. И все это он держал в себе, закупорил, не давая вырваться на свободу. Но небольшой намек — и воспоминания всколыхнулись, пробуждая то, что Оден назвал внутренними демонами. И сейчас Оден понятия не имел, как с этим справиться: с чувствами, что были под замком. Наверное, именно поэтому мы сейчас и говорим о его прошлом. У меня когда-то было похожее состояние, но мне здорово помогла наставница. У Одена такой наставницы не было. Поэтому вскрывать «гнойник» воспоминаний придется именно мне. Пусть и чуть позже. И это хорошо. Хотя бы потому, что кроме признаний я получила четкое подтверждение, что мне доверяют.