Я, два вампира и дракон (СИ), стр. 57

Предсказательница удивительно быстро забыла, как сама сохла по Косте и прямо при мне настойчиво приглашала его на свидание. Я могла понять ее обиду и злость. Будь я чуть пожестче, наверное, испытывала бы те же эмоции. Но мне, видимо, на роду было начертано стать размазней, которая терпит от своих мужчин любые выкрутасы.

Злиться на Костю я не могла, хотя мне сказали, что если бы он чуть-чуть неаккуратнее впивался клыками, то я была бы уже мертва. Он закрыл меня от выстрела. Этот поступок говорил обо всем. Кто же знал, что Костя потеряет много крови и сорвется именно на мне?

Я догадывалась, что он прячется где-то из-за стыда, может, даже ненависти к себе. Он ведь предупреждал, как все может обернуться, а я не поверила и тут же это получила.

Да, вышло всё, мягко говоря, хреновенько. Но я весь день ждала этого чертового вампира. Я привязалась к нему. Мне было больно, плохо, и я хотела, чтобы меня пожалел, прижал к груди вполне определенный мужчина. А он где-то далеко мучился совестью и занимался фиг знает чем, вместо того чтобы быть там, где он нужен — рядом со мной! И как после этого не считать мужиков остолопами?

Я нашарила на столике рядом с кроватью телефон и нашла в нем номер, записанный как «Константин Адвокат». Сегодня я набирала его уже несколько раз, но все без толку. Может, сейчас повезет? Косте не помешает лично от меня услышать, что я не злюсь.

Зазвучали долгие гудки. Затем звонок оборвался — вышло время ожидания. Телефон полетел в загроможденный подушками угол кровати.

Вселенная издевается надо мной, да? Меня снова свели с обалденным мужчиной только затем, чтобы он мной попользовался, а потом бросил? Ну, этот хоть долгов за собой не оставил, только шрам на шее!

В дверь тихонько постучали. Мгновенно забыв о вспышке гнева, я с надеждой привстала на горе подушек, заботливо набросанных Драганом и Марко.

Костя?..

— Можно войти? — спросил из-за двери Марко.

Я вздохнула.

— Заходи.

Тяжелая старинная дверь распахнулась легко, словно была сделана из картона. Я поморщилась, вспомнив о том, что даже будучи здоровой еле ворочала двери в замке. Определенно он был создан для вампиров, а не для простых людей. Вот и эта гигантская полупустая спальня — для кого она? Пространство — как футбольное поле, можно команду игроков разместить, а занято оно одним гардеробом в дальнем конце, небольшим комодом и круглым прикроватным столиком. Не хватает только окованного сундука для антуража и палки — бить ленивых слуг.

Марко по-хозяйски прошелся по спальне и открыл окно, хотя в комнате работал сразу запищавший и выключившийся кондиционер. Похоже, вампирам всем без исключения было присуще не доверять технике. Гордо улыбнувшись своему отражению в стекле и поправив ворот модной рубашки, Марко развалился в изножье кровати, подложив согнутую руку под голову, будто настоящий Аполлон.

— Ну что, будем завтра праздновать? — осведомился он таким тоном, словно это был уже решенный вопрос. — Какой винчик мне для тебя в погребе искать? Или заказать чего-нибудь особенного? Что там сейчас девушки предпочитают — коктейли?

— Праздновать? — переспросила я. — Какой праздник, Марко? Ничего еще не закончилось.

— Ну как это, — не понял вампир. — Инквизицию мы вышвырнули? Вышвырнули. Предателя нашли? Нашли.

— Да никакого предателя мы не нашли. Зачарованную маску римского актера, которая позволила шпиону пройти сквозь барьеры, Козимо дал инквизиторам только позавчера. Псевдо-Лоренцо, которого ты убил в саду, не тот, кто подстроил кражу договора. И инквизиторов мы толком не вышвырнули. Драган поджег нескольких, вы с Костей и Леонардом вывели из строя большую часть, даже Лоренцо с его ребятами немного досталось. Но это же не вся инквизиция!

— Жители деревни тоже участвовали, — напомнил Марко. — Гном Харальд с топором вылез — ты бы видела! В одних семейках, борода до колен и топорище больше самого гнома.

Об этом мне уже рассказали. Многие спали ночью, когда колесничие пролезли в пробитую брешь, но были и те, кто оказался начеку. Две ведьмы натравили на врагов своих фамильяров, одна мелкая пикси величиной с мой мизинец усыпила здоровенного инквизитора. Умудрилась поучаствовать даже помощь, которую совет незадолго до этого призвал из других общин: несколько римских вампиров и друид из французских Альп. Все они ужасно гордились тем, что дали отпор врагам.

Честно говоря, когда все это описывали в таких красках, как Марко, я начинала жалеть, что в тот момент валялась в беспамятстве в замковом саду и эпическая битва прошла мимо меня. А потом я вспоминала, что несколько инквизиторов при этом погибли. Не то чтобы мне было их жаль — не после того, как они пытались убить меня и Костю, но мне все равно не хотелось участвовать в смертоубийствах. Всегда придерживалась мнения, что худой мир гораздо лучше доброй войны.

— Вот пусть жители деревни и празднуют, — кисло ответила я. — А я не могу. Дитрих где? Его вчера ночью никто не видел, даже его подручные не знают, где он. Джеронимо где?

— А он все еще лезет управлять замком?

— Нет, затих. Но, если ты помнишь, его не было ни в штабе, ни при инквизиторах возле Серениты, и я сомневаюсь, что он высвободился и просто удрал.

Марко взмахнул руками, демонстрируя, что уже устал от попыток меня успокоить.

— Зато мы освободили Козимо!

— Да, то, что он заглянул ко мне на пять минут, извинился за атаку на деревню, забрал вампиров вместе с Лоренцо и умотал в Венецию вызволять свою любовницу, это очень здорово, — уныло подытожила я. — В кои-то веки я ничего не выслушала о том, что между нами всеми страшная вражда. Уже достижение! До всех наконец-то дошло, что наш настоящий враг — инквизиция! Которая, к слову, вряд ли так просто сдастся, несмотря на то что вчера мы их вышвырнули. Они могли вашу драку снять на видео, пожаловаться полиции, подать на нас в суд…

Марко сменил позу и теперь развалился на подушках рядом, заглядывая мне в глаза.

— Кать, — серьезно начал он. — Мы рассказывали тебе о действии барьеров — снаружи не снять то, что происходит внутри. А у тех, кто влез внутрь, мы изъяли и сломали все камеры и другие записывающие устройства, пока ты спала. Мы не дураки же. И в полиции у нас свои люди есть, к нам же не первый раз пытаются подкопаться. Об этом мы тоже тебе говорили. Так что давай начистоту. Ты же тут с кислой мордой торчишь не потому, что у тебя что-то болит или ты недовольна итогами вчерашней ночи. Все дело в Косте, так?

Я помолчала. И соглашаться не слишком хотелось, и отпираться было бессмысленно.

— Так.

— Он вернется, не парься, — легкомысленно объявил вампир. — Побесится, потом успокоится и вернется.

Как в его изложении все было легко…

— Вообще-то я думала, что ты начнешь отговаривать меня от общения с ним, — насторожилась я.

Марко улегся на подушках, закинув руки за голову и устремив взгляд в потолок.

— Я мог бы. Если честно, я сначала так и собирался сделать. Подумывал, не подкинуть ли тебе компромата на тему его бывших женщин или сомнительных сделок с демонами. Но потом понял, что это все чепуха. Было это дофига лет назад, по мелочи, да и не хочу я портить чье-то мнение о своем брате. А потом он сам натворил худшее, что мог: укусил тебя. Если ты и после такого не в ярости, то не представляю, чем тебя пронять.

— И его больше обрабатывать не будешь, чтобы он не связывался с человеком? — уточнила я.

— А зачем? Я знаю, как вы все про меня говорите: Марко, дескать, тупой. Может, и так, но я прожил на свете достаточно, чтобы разобраться хотя бы в собственном брате. Особенно хорошо я знаю две вещи. Первая: он никогда не бросит место, которое считает домом, пока тут есть хоть что-нибудь, за что можно держаться. Вторая: если он решил, что он кому-то или чему-то верен, так легко он от этого не отступится. Он же тебе рассказывал, как познакомился с князем Долгоруковым? Только вряд ли признался, что тот спас его шкуру при первой встрече. Тогда брат сказал, что в ответ будет защищать Долгорукова, и в итоге мы вместо Бухареста уже хрен знает сколько лет торчим в итальянской провинции. Ладно я — меня с рождения по миру болтало. Русский всего наполовину, сирота, а подобрал меня наш вампирский отец вообще в горячей точке на Ближнем Востоке. Но Константин-то натуральный румын. Ему привыкнуть к Италии было не легче, чем Лоренцо — переступить через себя и выучить русский ради взбалмошного аристократа. И что — мы до сих пор здесь, хотя Долгоруков уже месяц как в гробу отдыхает. Так что не страдай, Джульетта. Вернется твой Ромео.