Дитя Бунта (СИ), стр. 34
— Есть… — тихонько пискнула я. — Я могу захотеть ночью…
Чертов Оустилл медленно развернулся с непередаваемо язвительной интонацией в голосе:
— Ты же большая девочка, потерпишь! А вообще — сплю я достаточно чутко. Позовешь, если уж так прижмет. Еще вопросы остались?
Сегодня он меня не тронет, спасибо и на этом. Но спать, прикованной к постели, рискуя ночью описаться, если дроу не захочет, например, вставать по моей просьбе?!
— Это… это унизительно. — Прошептала я, пытаясь еще плотнее закутаться в одеяло.
Видимо, для Темного доставляло огромное удовольствие наблюдать за сменой выражения на моем лице.
— О-у-у-у, — прогудел он, — сейчас ты такая розовенькая, что даже веснушек не видно!
В один миг его голос изменился, стал низким и тяжелым:
— Ничего унизительного тут нет, обычный рабочий момент. Раз уж большая девочка не сможет потерпеть, то она вполне в состоянии попроситься на горшочек! Если хочешь спать в одиночестве — я уйду, но если попросишь — я вполне могу забить на желание выспаться, останусь и займусь тем, для чего решил предъявить на тебя права.
Теперь кровь отхлынула у меня от лица.
— Вижу, ответ отрицательный. Тогда спи.
С этими словами дроу вышел, погасив свет.
Судя по звукам, слабо доносившимся из гостиной, он прибирал со стола. Я пошевелила рукой: цепочка длинная, не мешает перемещаться по постели и принимать удобные позы. Повозившись, я устроилась и почти сразу начала засыпать.
Разбудил меня тонкий солнечный луч, пробившийся сквозь пластины жалюзи и полупрозрачную занавеску, а еще — простите за откровенность, острая гигиеническая необходимость. Так я и знала! На настенном наномеханическом хронометре — семь утра, эльф, наверное, дрыхнет, раз решил выспаться, а я…
Я больше не могу терпеть!
— Оустилл! — позвала я.
Тишина в ответ
— Оустилл!! — позвала снова, уже громче.
Опять — никаких звуков.
— ОУСТИЛЛ!!!
Ничего.
Нет, это не смешно! Я в отчаянии потянула за цепь, но, конечно же, действие было бессмысленным, наручники сами не расстегиваются. Вот же остроухий гад!
Откуда-то снаружи дома послышался басовитый собачий лай. Может, хоть волкодав разбудит эльфа?!
Каково же было мое удивление, когда я услышала голос остроухого гада, со смехом успокаивающего своего пса! Что он делает в роще так рано?!
Не прошло и трех минут, как распахнулась дверь в спальню, и Палач предстал передо мной во всей красе, то бишь, в одних купальных плавках, мокрый с головы до ног, на пол с него стекает вода, а в руке — рыбацкая сетка, набитая какими-то крупными серыми раковинами, напоминающими устрицы.
Следующая глава, как обычно, где-то через неделю. Думаю, в пятницу. Печальная правда о браке Оустилла, его личные призраки прошлого и трагедия с потерей жены и ребенка. Далее веселее: немного фридайвинга в ледяной морской водичке и… стоило ли угощать пленницу галлюциногенными устрицами?! Она такое выкинет, что драконий доктор опять обзовет полковника нелестным словом;-))
ГЛАВА 9.
Призраки прошлого
Лорд Киган Оустилл
Конечно, это была совсем другая вилла. Та, которую я снимал для Дэрин, находилась с другой стороны утеса Данноттар, и несколько выше — почти на холме, а не в тисовой роще. Но, как и в прошлый раз, я арендовал виллу у Маб-Эйландов: земля вокруг утеса принадлежала им, как и несколько вилл, раскиданных вдоль побережья. До Разделения Миров в Шотландии жили преимущественно Solas. Какие отношения связывали эту семью с Домом Эльдендааль, остается только гадать… Старинный род Маб-Эйландов, как и Маб-Кенхельмы, переселились сюда с Изумрудного Острова очень давно, когда тот самый остров еще звался просто и без затей: Oilean. Прим. авт.: Остров, (ирл.) Произошло это в те незапамятные времена, когда утратившие силы Сакральные Алмазы возродились вновь. Прим. авт.: события, описанные в первой повести книги «Иней и серебро».
По крайней мере, так гласит эпос Светлых эльфов, «Oga ghrian». Прим. авт.: Молодое солнце, (ирл.) Откуда армейскому чучелу вроде меня знать подробности народного эпоса?.. А меня порой заносит в библиотеку, представьте себе. Моя ненавистная специальность, полученная по настоянию матери, — искусствоведение, — периодически дает о себе знать, как паразит, стойко прижившийся в организме. Как будто зуд под кожей — пойти и раскрыть какую-нибудь книжку позаковыристее. Или сходить в музей. И вот, выдалась у меня свободная минутка…
Внушительная часть эльфийских раритетных рукописей переводилась в голографический архив для передачи в человеческий Тринити колледж, поэтому свободная минутка с ее благими намерениями, — удовлетворить книжного паразита под кожей, — с треском провалилась. Фонды временно были недоступны даже для читателей с особым допуском, вроде меня.
Зато я познакомился с Дэрин.
— Простите, милорд, я ничем не могу вам помочь. — Тихо, но настойчиво сказала умопомрачительной красоты эльфийка-дроу, дежурный библиотекарь. — Мы сегодня закрыты.
Она была похожа на Танцующую Деву, Эйлистри — в длинном струящемся платье серого цвета, с гладкими белыми волосами, спадающими ниже поясницы. Тонкие черты лица, хрупкий стан, изящные запястья, нежный голос — все в ней было изысканным, плавным, нетронутым. Крохотная жемчужная брошка на белом воротничке платья, и никаких украшений более. Редкого цвета серебристые глаза смотрели на меня благожелательно и слегка настороженно.
И я понес какую-то редкостную чушь, что завтра может быть поздно, завтра и в любой другой день я могу быть убит и останусь без книжек, а библиотека — без читателя, и, самое главное, не увижу ее, девушку с серебристыми глазами.
— Почему «убит»? — спросила она с ужасом в голосе. — Вы военный?
Разумеется, не могу же я завалиться в гражданскую библиотеку в форме…
Я сделал жалостное лицо, пустил в ход все свое обаяние и стал завсегдатаем читального зала.
Дэрин Ильв не была леди. Она родилась за десять лет до Сопряжения, потеряла семью в ночь катаклизма, выросла в эльфийском приюте на Земле — в довольно тяжелых условиях первых лет после переселения. Для меня данные обстоятельства не имели никакого значения: никто не мог меня укорить тем, что я интересуюсь простолюдинкой. Мои родители, принадлежащие к старшему поколению Перворожденных, отказались покидать умирающую Небиру, как и многие другие, и вся моя семья состояла из старшего брата. Сидмон, естественно, поржал, когда вычислил, кому я покупаю целые корзины цветов, но этим его воспитательные замашки и ограничились.
— Валяй, делай, что хочешь! — великодушно согласился он. — Если взгрелось — женись, а оно тебе вообще надо?!
После Переворота у меня была прекрасная возможность породниться с семьей Эльдендааль; и Эрик, с которым я только что познакомился, и старый приятель Морни — оба с радостью отдали бы за меня своих сестер. Но я бы никогда не женился на бывшей жрице Паучьей Королевы! В моей семье, хвала Ваэрону, не было этой проклятой касты, а потому мать, хоть и являлась матроной, главой Дома, не имела абсолютной власти над жизнями мужа и сыновей, а после Переворота отношения между родителями практически не пострадали. Родители поменялись ролями в семейном сценарии, вот и все. По причине отсутствия жриц Ллос, Дом Оустилл никогда не был в числе первых Домов, стоящих во главе управления обществом дроу.
Но после низвержения матриархата это обстоятельство превратилось в жирный плюс.
Что же касается сестер обоих Эльдендаалей, то… Айне, перспективная наследница власти Первой жрицы, их общей с Морни бабушки, отличалась классическим коварством Темной эльфийки и чудовищным высокомерием, как и все, кто уже прошел необходимое посвящение кровью. Морни нужно было срочно пристроить сестрицу, отдав мужчине, который хотел бы приручить ее. Мне на тот момент вполне хватало экс-капитана Илленниа, которая не слишком-то горела желанием подвергаться успешной дрессировке… В итоге, на Айне предъявил права Рорк Хеллвенретт, что едва не закончилось для него смертью в день собственной свадьбы, когда отравленная игла из нежных ручек Айне Эльдендааль вошла ему между ребер. Прошло много времени, прежде чем эта семейная пара сложилась настолько, что они смогли завести детей. Не знаю, простила ли Айне брату свой вынужденный брак. Эльфийки из высшего общества могут быть весьма злопамятны!