Дитя Бунта (СИ), стр. 16

Я не ответила, усаживаясь на свое место с чьей-то помощью. Что-то звякнуло справа, потом — слева, и стало понятно, что в катере перевозят вовсе не меня одну. Ну да, на всех обвиняемых катеров не напасешься…

Катер должен пройти под восстановленным Фортским мостом, который, наконец, открыли пятнадцать лет назад. Мост комбинированный, он предназначен как для автотранспорта, так и для скоростных трэйнов. До Сопряжения существовало два раздельных моста: автомобильный и железнодорожный, и оба были разрушены полностью. Прим. авт.: железнодорожный мост через залив Ферт-оф-Форт — чудо инженерной мысли, один из первых консольных мостов в мире. Строительство велось с 1882 по 1890 год. Это первое сооружение в Британии, полностью выстроенное из стали. Автомобильный висячий мост был построен в 1964 году. Его длина — два с половиной километра, а высота — сорок четыре метра.

Путь до берега занял, скорее всего, минут десять — я никогда не жаловалась на чувство времени, и даже в одиночной камере без часов мой биологический режим не сбивался, — потом меня и остальных вывели из катера. Судя по гудению двигателей, ожидающих машин было несколько. Это не гражданские машины, у тех двигатели тише раза в три. Скорее всего, компактные армейские внедорожники, конечно же, бронированные. Кто-то помог мне забраться внутрь по ступенькам и сесть. Мягкий хлопок задвигаемой двери… Все, поехали.

Я знаю, где мы сейчас едем. Из порта Лейт нас везут в Стокбридж кратчайшим путем. Прим. авт.: один из портов Эдинбурга в устье залива Ферт-оф-Форт. Без пробок его можно миновать за десять минут. Во время Сопряжения город пострадал страшно, будучи разрушен едва ли не на две третьих. Он даже лишился столичного статуса, столица Шотландии была перенесена в Глазго более чем на сотню лет. Многие исторически значимые достопримечательности Эдинбурга были разрушены, и сейчас еще не все отстроены и приведены в порядок.

Эльфийский квартал, по сравнению с аналогичным кварталом Абердина, огромен. В отличие от того же Абердина и Глазго, здесь проживают, вроде бы, не менее десятка знатных семей Темных, столько же — за городом. Вообще же эльфийская аристократия предпочитает Ирландию, чтобы быть ближе к Владыке Темных. Говорят, когда-то, до Разделения Миров, в Шотландии жили только Светлые эльфы, как и на территории Англии. Правда, перед этим они, вроде бы, перебили и тут и там всех Темных.

Дорога длилась менее пяти минут. Во-первых, эльфы всегда ездят очень быстро, а во-вторых, я думаю, ради такого дела дорожное движение по всем магистралям перекрыли, дав возможность колонне добраться до места назначения в кратчайший срок.

Ранее мне удалось побывать только в той части района Стокбриджа, которая принадлежит людям: в прошлом году приезжала сюда, чтобы погулять с Эваном по Королевскому ботаническому саду. До Сопряжения Шотландия подчинялась Британской короне. Власть ненавистных сассенахов кончилась, началось владычество эльфов… Прим. авт.: Sassenachs — презрительное название для англичан, как у шотландцев, так и у ирландцев.

Я старалась думать, о чем угодно: о поездке в Эдинбург с любимым сыном, о последнем разговоре с папой, об архитектуре и уличном дизайне Эдинбурга, но только не о том, что мне предстоит в ближайшие часы. Когда истечет мое время?.. А так хотелось бы попрощаться с Еленой, Эдме и прочими!

Я чувствовала, что рядом со мной сидит кто-то еще. Несомненно, охрана из отряда Оустилла. Когда автомобиль резко затормозил, а я чуть не улетела на пол, кто-то меня подхватил и усадил обратно. Теперь же машина часто останавливалась: проедет несколько футов — встанет, снова проедет — снова встанет. До меня не сразу дошло, что это значит: из других машин высаживали обвиняемых. Одиннадцатая остановка все же оказалась последней: меня взяли под руки, помогли выйти и, наконец, сняли с головы капюшон достаточно небрежно, чтобы растрепать волосы, которые были так тщательно уложены. В глаза ударил солнечный свет, в уши — умеренный шум толпы. Один из молодцев в черном шлеме жестко взял меня за плечо и повлек вперед. Я буквально повисла на здоровенном детине, потому что шагать так же широко, как он, не могла из-за относительно короткой цепи, сковывающей лодыжки.

— Я не могу так быстро!

— Так перебирай нижними лапками шустрее! — последовал ответ, произнесенный тем же низким голосом, который недавно острил насчет прически.

Обладатель голоса потащил меня дальше, к оцеплению у подножия колоннады. Здесь не было полиции, только обычная Эльфийская гвардия, судя по форме. Это не парни Оустилла, у тех камуфляж черный, здесь же стоят в черно-сером, и с открытыми лицами — щитки шлемов пока что подняты. Шум толпы доносился сзади, я на ходу обернулась и увидела, что за высокой ажурной решеткой довольно-таки много любопытствующих. Кажется, не только дроу, но и людей там предостаточно… Я знаю архитектурные особенности и планировку Стокбриджа, тут проходит граница человеческой части района. Также за решеткой ограды полно полицейских — и эльфы, и люди тоже. Кроме того — полицейские и армейские машины с водометами.

Мы находились на площади перед зданием в типично раннем эльфийском стиле, распространенном после Сопряжения; такой еще называют колониальным. При всей своей стратегии поведения захватчиков, эльфы дико не любят нарушать целостные архитектурные ансамбли земных городов, стараясь копировать отдельные элементы или же постройки целиком. Эстеты до мозга костей… Вот и это здание весьма напоминало старый Шотландский парламент, но с привнесенными нюансами.

Насколько я знаю, в здании расположено не только эльфийское Управление наказаний, но и Департамент внутренних дел Темных. Сегодня воскресенье, но в эльфийских учреждениях выходных не бывает…

У меня невольно екнуло сердце. Если задуманный фейерверк состоится, количество жертв пополнится элитой эльфийской полиции, и теми, людьми и эльфами, кто заперт в следственном изоляторе при Департаменте внутренних дел… Но при этом ненавистный Отдел антиэльфийских настроений тоже взлетит на воздух!

— С чего бы у тебя так заколотилось сердечко, а? — раздался голос из-под шлема. — На всю площадь долбит, как аудио-система в дорогой тачке.

Не поняла… Он что, чувствует мой пульс, потому что прижимается к левому боку? Что мне делать?!

Мы уже прошли колоннаду, высокие массивные двери, просторный холл, и там, у подножия широкой лестницы, пестрела кучка журналистов, состоящая из эльфов и людей. На процесс допустили представителей человеческих СМИ?! Слетелись, как коршуны… Я возненавидела их в тот роковой день, двадцать седьмого февраля… Но им не нужно умирать тут, под обломками здания!

Детина потащил меня вверх по лестнице, еще к одним дверям, из-за которых доносился гул многих голосов: там уже должен быть все доставленные раньше меня обвиняемые, весь состав трибунала, и, возможно, представители других эльфийский силовых структур.

Я больше не могу! Я знаю, что попаду прямиком в ад, но… я не хочу там отвечать еще и за погибших сегодня людей и эльфов. Я должна сказать!

У дверей, к которым охранники с тяжелыми автоматическими винтовками не подпускали вторую кучку представителей СМИ, я резко затормозила, пытаясь упереться ногами в гладкий мраморный пол. Но тапочки на плоской резиновой подошве не хотели мне помочь, а молодец в черном камуфляже был гораздо сильнее, так что ничего не вышло. Одной рукой он толкнул створки дверей, второй — поволок меня дальше, сопроводив действие короткой фразой:

— Что встала? Шевелись, у нас мало времени!

И тут я вдруг узнала этот голос. Голос, который слышала дважды! В первый раз обладатель голоса хмуро рассматривал ссадину на моей губе, а потом пообещал трибунал. Во второй раз я слушала его достаточно долго, когда голос этот перечислял имена моих родственников, друзей и просто знакомых, убитых или арестованных.

Это… Палач Оустилл?!

Ему же положено быть в зале, при полном параде, он председатель трибунала!

Что происходит?! Какой-то спектакль, только зрителей я не вижу, кроме журналюг снаружи зала!