Голоса прошлого (СИ), стр. 92
– Здравствуй, мама, – сказал Аркадий.
Аркадий Огнев, мой посмертный ребёнок. Немыслимо! Но ведь вправду меня считали погибшей, и Игорь поступил согласно традиции, принятой в семьях пирокинетиков. Тем более, мы с ним обсуждали саму возможность общих детей и даже ходили к генетикам на предварительное обследование, и собирались, конечно же, когда– нибудь позже… Но я не думала, даже не надеялась, что у меня на Старой Терре может появиться сын. После трибунала, после разжалования, после вселенского позора, который я огребла за Девбатум, я была уверена, что Игорь Огнев, боевой ветеран с тремя Солнечными Крестами и множеством орденов, не захочет больше знать меня, вычеркнет из памяти моё имя и забудет как страшный сон. А он не забыл.
Не забыл…
– Аркаша, – тихо сказала я, язык не слушался. – Сынок…
Очень сопливо вышло. Но это не те слёзы, которых надо стыдиться, я считаю.
Потом мы говорили. Говорили, говорили и говорили. Сначала он, потом я, потом снова он. Он родился на второй год моего заточения на Планете Забвения. Вырос в доме Огневых, где же ещё…
– Отец никогда не верил в то, что о тебе говорили, – рассказывал Аркадий. – Он говорил, что если ты поступила так, как поступила, – значит, так было надо.
– Я расскажу тебе о Девбатуме, – пообещала я. – Но позже, пожалуйста, хорошо? Сейчас я не готова…
Полной совместимости, разумеется, у нас с Игорем не было, а поскольку я отсутствовала, ребёнок был зачат по образу отца, с некоторыми вариациями в мою сторону во внешности. Но в тринадцать лет у него проснулась не пирокинетическая паранорма, как следовало бы ожидать, а – целительская. Очень странный факт, ведь в моих генах нет и намёка на домены, ответственные за психокинез, я – натуральнорождённая, мои спецификации – навязаны экспериментально. И тем не менее, при изначально заложенном в эмбрион генокомплексе пирокинеза мой сын стал целителем. Он обучался в Тойвальшен– Центре, у самой Сихранав, а когда узнал, что я вернулась и теперь на Океании (большой вопрос, откуда! Кажется, я догадалась, кто именно протрепался!) то стал добиваться для себя стажировки на Океанию. Ему нашли такую возможность. Реабилитационный Центр Океании давно уже в научных кругах встал вровень с Номон– Центром, а кое в чём даже превзошёл.
– Буду работать здесь какое– то время, – говорил Аркадий о своих планах.
И рассказал, к кому именно ему посчастливилось попасть на практику. Хорошо, что я сидела. Потому что теперь я встала, и от избытка эмоций не находила слов. Но что я могла сказать взрослому сыну? Я запрещаю тебе связываться с Чёрной Саламандрой? Можно подумать, он послушает меня.
Мою старую знакомую, оказывается, очень уважали в научных кругах Земной Федерации. Конкретно, в области паранормальной медицины. Да, сама она паранормой похвастаться не могла. Но давно и охотно сотрудничала с целителями, в том числе и с врачами Тойвальшен– Центра. Спаменау Шувальмена, вот под каким именем известна она была в Федерации. Не придерёшься. Во– первых, созвучно настоящему, во– вторых, явно взято из пространства алаурахо. Алаурахо – дальняя родня ольрам, следовательно, и с экзотической внешностью тоже нет проблем.
Пожалуй, придётся сказать ей между нами пару ласковых. Что прослежу лично и чтобы даже мысли не возникло, а не то…
Выйдя в отставку, Игорь Огнев поступил в планетарную Службу Спасения. Обычная практика для вышедших в тираж ветеранов. Подготовка Альфа– Геспина ценится высоко. На гражданке, особенно в таких суровых мирах, как Старая Терра, тоже ведь не мёд и не сахар. Снежные бураны, в несколько часов засыпающие маленькие посёлки так, что под снегом не видно крыш. Лавины. Вулканы, так называемое Огненное Кольцо, – неровный овал горячих точек, тревожным пунктиром обозначавших на карте разломы в планетарной коре. Наводнения. Землетрясения. Изобретательные детишки– номинанты на премию Дарвина. Галактические туристы. Одним словом, полный список.
Капитан ВКС Земной Федерации в отставке, майор планетарной Службы Спасения Старой Терры Огнев Игорь Валентинович погиб восемь лет назад при исполнении, спасая детей, застрявших на горном леднике. Он получил свой четвёртый Солнечный Крест и вечную память на Аллее Славы – посмертно.
А на семейном снимке, где он с сыном в домашнем саду, видно всё– таки, что Аркаша больше похож на меня, чем на отца. Такой же взгляд, и общее выражение лица и слегка кудрявые волосы…
***
– Мы взрослеем не тогда, когда теряем родных и близких. Для нас в смерти нет ничего непривычного, она всегда рядом. Миг взросления наступает тогда, когда боевой командир… Что? Нет, не в ошибках дело. Ошибаются так или иначе все, непогрешимых нет. Но когда твой боевой командир, за которым ты шёл, подчиняясь не столько приказу, сколько собственным убеждениям в том, что он – лучший…
В общем, когда твой командир становится тебе просто соседом. Растит сына. Работает в саду. Ходит по улице с палочкой, седеет на глазах… Только тогда понимаешь как следует, что держать мир на плечах приходится теперь тебе. Без права на ошибку. Быть всегда лучшим теперь – тебе. Без права на слабость. Твоя юность заканчивается именно в этот миг...
Андрей Жаров, капитан ВКС Земной Федерации, Океания
***
Утро занялось холодным и ветреным. Шёл снег, первый снег в этом году на этой планете. Последние облетевшие листья азартно хрупали под ногами, рассыпаясь в сверкающую зеркальную труху, и точно так же потрескивал лёд на мелких, подмёрзших за ночь, лужицах.
– Так что же случилось на Соппате?– спросила я у своей спутницы.
– А что случилось с вами?– вопросом на вопрос ответила она. – Меня, помню, сильно удивило расхождение в данных сканирования. Вы перенесли по меньшей мере два вмешательства: классическое нейрохирургическое и паранормальное, причём второе явно было составным, то есть, содержало в себе серию коррекций.
– Не надо меня допрашивать, – резко сказала я, останавливаясь. – Не на базе у себя. Не на Кратасе!
Она тонко улыбнулась. Она была ниже меня на голову и в два раза уже в плечах. Длинное осеннее пальто светлых тонов почти касалось подолом дорожки.
– Я не допрашиваю, – мирно ответила она. – Мне любопытно. Просто любопытно. Можете не отвечать. Но ведь вам любопытно тоже, не так ли? Давайте обменяем любопытство на любопытство, Ламберт комадар.
– Давайте, – согласилась я. – Начинайте первой.
Она снова улыбнулась. Сказала:
– На Соппате случилось следующее. Из– за недопонимания природы телепатической паранормы отец допустил контакт испытуемых с местным Лесом. Это случилось очень давно, едва ли не в самые первые годы, и прошло незамеченным. Вот только убежавшая в Лес девушка перенесла, как бы это выразиться помягче… операцию по зачатию экспериментального зародыша. Мой отец не страдал моральными нормами. Он хотел получить ваши паранормы для нашего клана и в качестве основы взял свой собственный геном. Фактически сбежавшая носила его ребёнка. Одного из, так сказать. В Лесу она благополучно родила, благополучно скончавшись в родах. Ребёнка взял к себе на воспитание Хранитель Леса; впоследствии он сам не смог объяснить, почему это сделал. Есть версия, будто бы он испытал ментальный удар, но это сейчас уже не проверишь. Однако старому пню хватило ума дать девочке имя отмены, чтобы блокировать пробуждение наследственной памяти. Мало ли от каких родителей могла она родиться, верно?
– Логично, – кивнула я. – А дальше?
Она чуть усмехнулась:
– Теперь ваша очередь.
Тоже… логично. Обмениваться любопытствами по кусочкам, чтобы получить информацию наверняка.
– У меня обнаружилась глиосаркома, – сказала я. – Армейские целители не взялись. Поэтому оставалась только старая добрая нейрохихургия, и я попросила врачей, раз уж всё равно будут вскрывать мне череп, убрать заодно и память о Соппате. Я не хотела помнить всё это дерьмо. Хотела начать с чистого листа. А перед операцией сама себе надиктовала послание. Пара минут, призыв к бодрости и всё прочее. Я думаю, той девочке было очень страшно понимать, что на следующий день её уже не станет.