Голоса прошлого (СИ), стр. 45

   Тихое одобрение со стороны Ванессы. Основную работу приходилось делать ей, поскольку я в телепатических делах ни ухом, ни рылом. Но возможности обеих моих паранорм она могла использовать – и использовала, – по своему усмотрению.

   – Вы, как я понимаю, не хотите интегрироваться в инфосферу Федерации, – продолжала я. – Тогда у вас всего два варианта. Вам надо либо пройти психотренинг и получить сертификат на дальнейшее пользование своей паранормой либо пройти серию понижающих операций…

   – Я не в восторге от ваших вариантов, комадар Ламберт, – уведомил он меня.

   – Они не мои личные, – ответила я. – Это рекомендации инфосферы Земной Федерации. Боюсь, особого выбора у вас нет. Как нет и лишнего времени. Определиться желательно в ближайшие дни.

   – Я… подумаю.

   Я кивнула. Трудновато привыкать к миру, где ты не царь и бог, а такой же, как и все, один из многих.

   – Я с ней поссорился, – угрюмо признался он вдруг. – Она хотела разорвать контракт, чтобы остаться на Вране. Со мной. Я ей сказал, что так поступать – непорядочно, и надо отдать долг тем, кто пришёл освобождать нас… И мы поссорились.

   Я молча слушала. Наговорили друг другу лишнего, как оно всегда бывает в таких случаях. И уже не извиниться, не взять назад напрасно сказанного, не обернуть вспять время. Война. Она отучает от резких движений раз и навсегда. Через потери и боль… По– другому не получается.

   – Я могла бы спасти её, – сказала я. – В моей довоенной практике был похожий случай… Проникающее ранение в голову. Но паранормальная коррекция такой сложности требует времени и сил. Их у меня не оказалось.

   – Я не виню вас, комадар, – мягко сказал Хмельнёв. – Немель – это серьёзно. У поганца тактический талант, даже, не побоюсь такого слова, гений, штырь в башке и какое– то громадное, нечеловеческое везение. Он с завидным постоянством ускользал из наших ловушек, успевая при этом на ходу придумать какую– нибудь особенно неприятную пакость. Конечно, Лара…– он стиснул зубы, вспоминая Ларису Широкину, добровольно согласившуюся сотрудничать с врагом. – Но если не можешь воспользоваться выпавшим тебе шансом, то не спасёшься. Немель умел превратить поражение в победу даже там, где казалось, что уже всё, отбегался. Сколько хороших парней погибло из– за него… Как он вас всех там не положил, загадка.

   Я замерла на полушаге. Как Немелхари Шокквалем нас всех не положил? Да если бы не мой внезапный телепатический раппорт с Лесом, положил бы всех запросто. Я почти увидела как. Лес есть Лес, лан– кайшен, тьма ему в… корни… у него в приоритете защита своих обитателей, пусть даже ценой собственного существования. Насколько эффективной была бы против разумного Леса наша броня?..

   – Ужас осознания? – точно определил мои эмоции Хмельнёв. – Знакомое чувство.

   – Ну, – сказала я, беря себя в руки, – можно сказать, мальчишке наконец– то не повезло.

   – Я счастлив, – серьёзно сказал Борис Игнатьевич. – Я уж думал, не доживу и не увижу. Вы правду сказали, комадар Ламберт? Космос вокруг моей планеты свободен?

   – Ещё не совсем, бой с остатками их флота затянется на несколько суток... Но вернуть под свой контроль эту пространственную локаль они уже не смогут, как бы ни старались.

   – Я счастлив, – повторил Хмельнёв.

   Он остановился, посмотрел на меня. Мне стало немного неуютно от его взгляда, сама не знаю почему.

   – Вы останетесь? – спросил он напрямую.

   – Какая– то часть наземных войск, наверное, останется, – пожала я плечами. – На время, пока у вас не будет восстановлена система государственного управления. Это обычная практика после очистки планеты от вторжения...

   – А вы лично?

   – Я? Нет… После ротации будет небольшой отпуск, потом – куда пошлют. Внешние рубежи Федерации велики. И не везде порядок, сами понимаете.

   – Понятно.

   Он отвернулся, стал смотреть, как возвращаются из дневных рейдов «птички» атмосферников. Один за другим они заходили на посадку, чёрные на золотисто– алом вечернем небе. Красиво… Со стороны посадочных полос доносился ровный гул.

   – Я слышал, вы целитель, комадар Ламберт, – не оборачиваясь, сказал Хмельнёв. – Как же так вышло, что вы стали солдатом?

   – Так же примерно, как и вы из обычного инженера превратились в главу планетарного Сопротивления, – ответила я. – Исключительно от большой любви к братьям нашим по разуму…

   – Понятно… Но всё же врач и космодесантник – два разных полюса; вряд ли вам комфортно, вы ведь не на своём месте. Вы не задумывались о том, чтобы вернуться в профессию, Энн? Вы могли бы тогда остаться здесь, – он помолчал и добавил, решительно и жёстко:– Со мной.

   Я растерялась. Он что, серьёзно? Похоже, что да.

   – «Ты ему нравишься, Ламберт», – подтвердила Ванесса. – «Можно сказать, он на тебя запал».

   – У меня контракт, – сказала я, справившись с эмоциями. – Я отслужила только два года, осталось ещё десять. Десять лет это очень много. Меня могут убить, искалечить, я могу пропасть без вести…

   – Или пройти с честью через тот огонь, что встанет на вашем пути. Десять лет пролетят быстро.

   – Простите, – тихо сказала я. – Вы – сильный и храбрый человек, Борис Игнатьевич, но простите меня… Нет.

   Он кивнул, по– прежнему не оборачиваясь.

   – Но мы можем остаться друзьями…

   Ещё произнося эту фразу, я почувствовала, как глупо она звучит. Какие друзья? Я пойду дальше… Мой удел – война, а он останется восстанавливать планету. Мы даже не сможем по связи разговаривать, со мной и связи– то никакой не будет, особенно в планетарных миссиях вроде этой.

   Он, конечно, тоже всё понимал.

   – Что ж, простите меня, госпожа комадар, – сказал Хмельнёв. – Но я должен был спросить, понимаете?

   Я кивнула:

   – Понимаю.

   – Спасибо вам. И удачи. Где бы вы ни были, удачи вам.

   Он ушёл.

   Я сунула кулаки в карманы, долго смотрела в небо Враны. С заката порывами доносило гарью: чужой Лес перестал быть. Память о нём рассыпалась сухими углями, она больше не жила в сознании так ярко и зримо, как это было совсем недавно, ещё днём. Заря поджигала редкие перьевые облака кровавым багрянцем, и вставала из небесного огня полноводная звёздная река, упираясь в зенит… Рукав нашей Галактики, Млечный Путь, он же – Долерангаралман, Дорога Предков.

   Я обхватила себя за плечи. Поздняя осень не баловала теплом, стылый воздух превращал дыхание в зыбкий парок.

    Но зябко мне стало не только от холода…

****

На войне как на войне,

   Жизнь чужая не в цене,

   Белый саван вниз брошен нам с вершин.

   Выбил нас огонь на треть,

   Эхо множит слово «смерть»!

   Но сомнений нет для того, кто жив!

   (Кипелов, Ария – Призрачный взвод)

   Ирэна Патока. Взяла Алеськину гитару, ну что ж, имела право… Получалось у неё хуже. Но не настолько, чтобы тошнило. Другое дело, что от Патоки тошнило просто по факту её существования, безо всякой гитары. Я– то думала, посижу в рекреационной зоне, кофе выпью, согреюсь немного, подумаю, и вообще, отдохну в тишине и покое. Какое там. Получи на свою шею эту… девицу красную… и ешь её с булочкой.

   Ирэн увидела меня, оскалилась, отставила гитару. Я мысленно пожелала ей удачи. Давай, скажи что– нибудь… подсласти мне день. С лёгкой совестью зло сорву.

   Она бросилась молча.

   Я едва не пропустила прямой в голову. Всё– таки ждала, что сначала расскажут про моих прямых предков и ту сакральную мусорную кучу, на которой они меня делали. Но, видно, Патока уже себя накрутила достаточно, допинг в виде словесных оскорблений ей не потребовался.

   Мы сцепились. Наверное, впервые с начала обучения я полностью осознала на практике, как это, когда ярость сводит скулы и застилает красной пеленой зрение. Все прежние драки в счёт не шли. Даже в бою с врагом меня так ещё не скручивало. Но Ирэну Патоку я сейчас ненавидела от души. Размазать в тонкий блин, стереть в субатомную пыль…