Беременность в планы (не) входила, или игры богатых мужчин (СИ), стр. 13
Блядь! Поганая жизнь! Сдохнуть бы скорее, чтобы оказаться рядом со своей семьёй… Сам бы себя «туда» отправил, да самоубийц не принимают. Хотя… я в любом случае буду гореть в Аду…
– Ксюша не смотри на меня так… – произнёс я злым тоном.– Ты ведь понимаешь, что всё так и есть. Я предпочитаю называть вещи своими именами. Я купил тебя и ты, как ни крути, моя «живая вещь», поняла? Не строй никаких иллюзий насчёт меня.
Она отвернулась к окну.
– Простите… – дрожащий голос.– Сложно к такому привыкнуть…
Хочу кулаком разбить стекло и закричать! Злая энергия бурлила в крови, сдавливала сердце когтистой лапой или норовила взорвать мой мозг…
Мне нужно было отвлечься. Видит Бог, давно я так не заводился.
– Ксюша, я сейчас безумно зол и могу наговорить ещё много неприятного. Мне нужно отвлечься. Дай потрахать твой рот.
Я заметил, как дрогнули её тонкие пальчики, расширились глаза, и участилось дыхание. Недовольна? Или же, наоборот, ей понравилось меня ублажать?
Да, к чёрту всё!
Расстегнул ремень, затем ширинку, стянул вниз плавки и освободил уже эрегированный член.
– Давай, малышка, приступай,– сказал приказным тоном и блядь, мне нравилось ей приказывать и видеть её покорность. Я точно больной урод.
Как только её губы сомкнулись на пульсирующем органе, я положил руку ей на голову, чтобы направлять и застонал.
– А-а-ах, Ксюша как хорошо, девочка. Теперь немного пососи.
Она взяла всю головку в рот, посасывая её, словно карамельную конфету. Моя малышка старалась и вдруг тихонько застонала сама.
Приятно удивился. Ей и правда, это всё нравилось.
– Возьмись рукой за основание члена и немного его сожми,– прохрипел я.
Я накрутил её шелковистые волосы на кулак и задал ритм. Резче начал подавать бёдра вверх.
– О, чёрт! Да-а-а, Ксюша, вот так… Хорошо… — прорычал я и протолкнулся внутрь её рта ещё глубже.– Давай, девочка, я хочу глубже.
Я с силой сжал волосы у неё на затылке и начал ускоряться. В лимузине были слышны только сосущие, чмокающие звуки, которые издавала моя Ксюша, мои стоны, рычание, вырывавшееся из горла и лёгкая медленная, тихо звучащая музыка.
«Ещё бы смотреть в зеркало как она сосёт мой член…» – подумал, чувствуя приближение экстаза.
– Ксюша-а-а… Я сейчас кончу… – прорычал я и глубоко вошёл в её рот. Гортанное рычание исторглось из моей груди, и густая горячая струя плеснула в девичье горло.
Выйдя из её прекрасного рта, я погладил её по щеке и расслабленно сказал:
– Ты великолепна, Ксения…
Вынул из кармана платок и протянул ей.
– На твоих губах и подбородке осталась моя сперма. Вытри.
Она, как и всегда покорно выполнила мой приказ, но потом, вдруг сказала:
– Я вся мокрая… там… Что мне делать?
Ксения
Наверное, вы подумаете, что я странная, но мне нравилось, что Лазарь так реагировал на меня и на мои неумелые ласки.
Пусть эти секунды и минуты принадлежат Ему и только Ему! Лазарь заслужил нежность. И пусть она проявляется в такой примитивной ласке, я, сейчас, правлю им и только я могу в данный момент утолить его желание и помочь сбросить ему напряжение и гнев.
Жаль, что он отталкивает меня, убеждая, что я всего лишь «вещь». Но я видела его взгляд! И чувствовала его объятия! Так не смотрят на вещь и так не обнимают вещь…
Уверена, что трагедия, произошедшая десять лет назад, оставила незаживающую и неизгладимую рану в его душе
На одно мгновение представила, что бы я почувствовала, если бы мы с Зо не нашли выход и не спасли Тёму… Тут же отогнала эти мысли. Это страшно… Настолько, что я даже не знаю, как Лазарь продолжает жить…
Ублажив его, я услышала вместе со стоном его слова:
– Ты великолепна, Ксения…
Едва улыбнулась, раскрывая свой клатч в поисках салфетки или чего-то подобного… Но ничего с собой не было.
Лазарь пришёл на выручку.
– На твоих губах и подбородке осталась моя сперма. Вытри.
Убрала следы его экстаза и, осмелившись, сказала Лазарю о своём состоянии, что накрыло меня, когда я делала ему минет.
– Я вся мокрая… там… Что мне делать?
Слова вырвались, и я тут же ощутила стыд. Лицо запылало в смущении.
Чёрт, вот зачем я сказала? Подумаешь, сама возбудилась… Не было необходимости ему об этом знать.
Я думала, что Лазарь сейчас скажет наподобие, будто игрушка должна возбуждаться по приказу и ещё что-то в таком же духе. Но нет, мужчина вдруг наклонился ко мне и принялся жадно целовать в шею, которую украшало бесподобное рубиновое колье. Он положил одну руку на мой затылок, а другую — на внутреннюю сторону бедра, вырез на платье как раз способствовал беспрепятственному проникновению его рукам.
Опытные пальцы ловко отодвинули трусики в сторону, и скользнули по мягким складкам между ног.
Я дёрнулась от резких, но приятных ощущений, что пронзили тело, словно разрядом тока в тысячу вольт.
Горячие губы и язык Лазаря заставляли сердце биться быстрее – он целовал и прикусывал кожу на шее, ласкал ухо, а пальцы между моих ног вытворяли нечто невероятное.
– А-а-а-а-ах… – не сдержала громкого стона, когда его пальцы начали ласкать клитор. Живот свело от сладкой боли, заставив выгнуться. Хотелось большего, как было вчера.
– Ты когда-нибудь ласкала себя? – спросил вдруг Лазарь прямо мне в ухо.
– Иногда… – призналась ему.– Но так хорошо… не было… никогда…
– Раздвинь ноги шире, Ксюша,– сказал он мне.– И сними пальто.
Выполнила всё, и только пальто было снято, как его рука нырнула ко мне в вырез и сжала грудь. Потом он стянул с меня верх платья и припал ртом к груди.
А его пальцы продолжали доводить меня до исступления.
Я даже представить не могу, насколько развратно сейчас выглядела, с широко раздвинутыми ногами и задранной юбкой платья, с обнажённой грудью и запрокинутой головой. Из моего рта рождались стон за стоном, спина выгибалась, а пальцы зарылись в густые волосы мужчины.
Лазарь ласкал мою грудь: то прикусывал; то втягивал себя; то обводил соски языком и начинал всё по новой.
Вдруг, он углубил внутрь один палец. Моё тело инстинктивно сжало его, и Лазарь вдруг произнёс:
– Ксюша, какая же ты тугая! От одной только мысли о тебе, я возбуждаюсь. Тебе нравится со мной?
– О-очень… – ответила ему.– Очень нравится, Лазарь.
Его средний палец входил и выходил, пока большой описывал круги вокруг клитора.
В предвкушении оргазма, я начала двигаться навстречу его пальцам.
– Ксюша… – выдохнул он мне в шею, а я не смогла себе отказать в маленьком удовольствие и, вопреки его приказам, взяла в руки его лицо и поцеловала Лазаря в губы.
Он сначала замер, но я прошептала:
– Пожалуйста, Лазарь… Всего лишь, поцелуй…
Он сдался и впился в мои губы голодным зверем, словно мои губы были родником с чистой водой и он никак не мог напиться…
А его пальцы принялись работать быстрее и резче.
– Лаза-а-арь… – простонала я прямо ему в губы и жадно впилась в его рот и не отпускала его, пока оргазм не стих и я не рассыпалась на атомы и молекулы…
– Ты непослушная, Ксюша,– произнёс едва слышно, потом снова поцеловал в губы и добавил: – Но очень сладкая…
И ещё один поцелуй, затяжной, медленный и изучающий. Ему понравилось целовать меня, как и мне его.
Лазарь, каким бы он ни был или не пытался быть кем-то иным, скрывая свою истинную суть, всё же был хорошим. Я это чувствовала. Мужчина, который не отказывает женщине в её удовольствии и заботиться о том, чтобы ей было хорошо – никак не может быть бессердечным мерзавцем. И пусть я сейчас по его словам только вещь, но даже пройдёт месяц или два, его отношение изменится. Почему я в этом так уверена? Потому что Лазарь мне начал нравиться. Сильно. Может, это из-за того, что мне хотелось стать той, кто излечит его раны? А может, просто никто и никогда не делал таких вещей со мной в постели, и никогда не бил морду гаду за меня? И уж тем более, так легко не соглашался помочь ребёнку, даже пусть и в обмен на моё тело…