Союзник (СИ), стр. 80

— Отчего же в этой больнице находились те, кто бежал с Адмиралтейской? — по- прежнему спокойно поинтересовался Лесков. То, что этот человек позволил себе разговаривать с ним в таком тоне, чертовски взбесило Дмитрия, но виду он решил не подавать. Таких людей, как Борис Степанович, отсутствие реакции раздражает гораздо больше, чем встречные эмоции.

Заметив легкое замешательство собеседника, Лесков продолжил:

— Может, я вас неверно понимаю, но… Судя по вашей логике, все жители должны были остаться на атакованной «костяными» станции и спасать друг друга. Так сказать, героически принять удар на себя. И плевать, что полягут все — главное, чтобы другие не осудили.

— Да что ты несешь! Ваши солдаты ценой своей жизни защищали женщин, детей и стариков. Они старались увести хоть кого-нибудь!

— Верно. Но только не обреченных. Когда нет оружия, невозможно вырвать у ящера его жертву. Можно только умереть рядом. Впрочем, если вы не верите мне, вы всегда можете на досуге прогуляться на поверхность и познакомиться с этими существами лично.

— Ермаков не был обречен! Американец прикрылся им, как щитом. Должны были напасть на него, а он исчез, трус проклятый!

— Этот, как вы выразились, трус увел за собой несколько сотен «костяных», приманивая их на собственную кровь. И, если вы так хорошо осведомлены о происходящем, то должны знать, что он был против сопровождающего. Скажу даже больше: я тоже считаю, что Ермаков поехал с ним напрасно. Быть может, если бы он послушался Фостера, то был бы сейчас жив.

Какое-то время Борис Степанович молчал. Он не знал всех подробностей случившегося, поэтому слова Дмитрия все же произвели на него эффект. Взгляд мужчины переместился на Эрика. В этот момент американец показался ему совсем мальчишкой, сопляком, который влез в игру сильным мира сего и стал их марионеткой. Затем врач заметил зеленые полосы чешуи на запястьях парня, словно он пытался покончить собой, вскрыв себе вены. Хотя, если верить Лескову, таким образом он пытался приманить к себе «костяных». К себе, а не к Кириллу Матвеевичу.

— Черт с вами, — наконец произнес Борис Степанович, и, махнув рукой, направился прочь из палаты. Санитары проводили его взглядом с нескрываемой досадой, после чего удалились следом.

Оставшись наедине со спящим, Дмитрий опустился на стул и устало потер глаза. В этот момент он почувствовал, как усталость обрушивается на него, словно высоченный небоскреб. Мужчина даже не знал, чего ему сейчас больше хочется: пить, есть, спать или помыться. Но вместо этого Лесков остался «прикованным» к человеку, который большую часть их знакомства пытался его подставить или убить.

«Нужно найти Артема, чтобы осмотрел его», — подумал Дмитрий. Если бы не ранение Альберта, все было бы куда проще, а пока что на данный момент «четырехглазый» оставался единственным врачом, к которому Дмитрий рискнул бы обратиться. Вопрос заключался в том, как это сделать, при этом не оставляя Фостера одного. Может, где-нибудь и существовали кайрамы, способные клонировать себя, но Лесков, увы, к таким не относился. А это означало, что едва он выйдет за пределы этой комнаты, к Эрику могут нагрянуть «посетители». И вряд ли они принесут с собой апельсины.

Судя по настроению местных жителей, оставаться на поверхности для Эрика было ненамного опаснее, чем здесь. В теории, если поговорить с ними, люди воспримут ситуацию адекватнее. Однако снежный ком, вызванный гибелью Ермакова, уже разросся до таких масштабов, что мог раздавить Фостера раньше, нежели Дмитрий успеет что-то исправить.

— Проклятье! — вырвалось у Лескова. Он тряхнул головой, пытаясь отогнать от себя сонливость, а затем принялся мерить шагами комнату. Нужно было что-то придумать, и желательно как можно скорее.

В какой-то момент Дмитрий едва не вздрогнул от неожиданности, когда в дверь пару раз настойчиво постучали, а затем она моментально приоткрылась. В проеме показалась голова Георгия Лосенко, не такая веселая, как обычно, но все же было видно, что Лось рад их встрече.

— Я беспокоился, — пробасил он. — Реально стреманул за тебя, когда ты ломанулся наверх один. Тем более из-за америкоса… Это, забыл… Войти можно-то?

— Да заходи ты уже, — раздался встревоженный женский голос, в котором Дмитрий сразу узнал Оксану. Голова Лося исчезла из проема, и спустя миг эти двое уже вошли в комнату. Лесков посмотрел на них так, словно это были два ангела, посланные к нему самим Господом Богом.

— Оксан, найди мне Артема, — произнес он, шагнув девушке навстречу. — Позови его, пожалуйста, сюда. Скорее.

— Если для наемника, то Борис Степанович настрого запретил…

— Для меня, — не желая тратить время на попытки переубедить Оксану, Лесков решил солгать. Он положил руку на бок, делая вид, что ему больно, и в глазах девушки немедленно отразился страх.

— Сейчас, — воскликнула она, заметно побледнев.

Оксана уже хотела было броситься к двери, но Георгий опередил ее. Мужчина вылетел из комнаты и стремительно помчался по коридору, попутно спрашивая каждого встречного, не видел ли тот рыжего очкастого врача по имени Артем.

— Он приведет, — растерянно произнесла Оксана, после чего снова приблизилась к Дмитрию. — Что ты стоишь? Сядь, ради Бога! Мне нужно осмотреть твою рану. Давай помогу снять…

Она уже потянулась к пуговицам на куртке Димы, как тот мягко перехватил ее РУку.

— Это необязательно. Раны уже закрылись, — ответил он, после чего убрал ладонь с якобы пострадавшего бока и продемонстрировал ничем не поврежденную ткань.

— Лжец. Надо было поверить первому впечатлению, что Артем тебе понадобился для него, — Оксана чуть нахмурилась, бросив взгляд на Фостера, однако по- настоящему разозлиться не смогла. Она была слишком рада видеть Дмитрия живым, чтобы сейчас закатывать ему сцену.

Чуть помолчав, девушка тихо добавила:

— Мне жаль, что все так получилось… Кирилл Матвеевич был замечательным человеком. Наверное, из начальства он единственный воспринимал меня не как беспомощную девчонку, а как солдата. Хвалил меня на занятиях. А Константин…

Заметив, что Дмитрий опустил глаза, она прервалась. На какой-то миг в комнате воцарилась тяжелая гнетущая тишина, а затем девушка не выдержала и первой обняла его.

— Тебя никто не винит, — тихо прошептала она, погладив Лескова по волосам.

— Мне от этого не легче, — отозвался он, обнимая девушку в ответ.

Воспоминания о случившемся обрушились на Дмитрия с новой силой. Он как будто наяву услышал крики своих товарищей, увидел их истерзанные тела. Кирилл, Тимур и Константин были его друзьями. Пускай не такими близкими, как Иван или Рома, но он по-своему дорожил ими. И сейчас мысль о том, что этих людей не стало, показалась невыносимой.

Оксана понимала его состояние, поэтому предпочитала молчать. На смену словам пришли слезы, и девушка ощутила, как одна из них скатилась по ее щеке. Она уткнулась лицом в его шею, невольно наслаждаясь теплом любимого человека.

«Господи, спасибо, что вернул его живым», — подумала Оксана, но в этот момент Лесков отстранился. Он почувствовал, как ее губы коснулись его шеи, возможно, случайно, но от этого прикосновения Диме стало не по себе. Отступив на несколько шагов, мужчина предпочел сделать вид, что не заметил слез на лице девушки, чтобы своими утешениями ненароком снова не подать ей надежду.

К счастью, неловкая пауза не затянулась. Спустя минуту в комнату стремительно ворвался Лось, таща за собой худенького рыжеволосого врача.

— Фортануло, что перехватил его сразу после операции! — выпалил с порога он, кивнув в сторону Артема. — Держись, Димон, лепило поможет!

Однако «лепило» оказался более внимательным и первым делом заметил, что никакой раны на боку у Лескова нет. Для умирающего, коим его описал Лось, Дима выглядел подозрительно хорошо.

— Что за цирк? — не выдержал очкарик, строго глядя на Лескова снизу вверх. — Ты ведь не ранен!

— Как не ранен? — эхом подхватил ошарашенный Георгий.

Спустя еще минуту споров и объяснений, Артем наконец нехотя приблизился к Эрику, собираясь осмотреть его рану.