Дети Подземелья (СИ), стр. 23

— Лежи спокойно, — Альберт снова приблизился к его кровати, после чего добавил, — «Паразиты» — это, конечно, несколько грубое обозначение этого вида. Они же не виноваты, что такими родились. Но факт остается фактом. Они живут только за счет «хозяина». Когда их организм изнашивается, они либо меняют тело, либо, как Бранн, требуют подпитки.

Дмитрию невольно вспомнилась странная болезнь Киву, которую чудесным образом вылечили в Германии. В те дни румын выглядел болезненно бледным и изможденным. Под глазами появились темные круги, щеки впали. Он практически не выходил из дома, а к концу настолько ослабел, что при ходьбе опирался на трость. Зато потом, когда Бранн вернулся из Германии, Дима с трудом узнал в больном измученном мужчине помолодевшего красавца с блестящими волосами и здоровым цветом лица.

— Он что… Что-то вроде Дракулы? — этот вопрос показался Диме полнейшим бредом, но, учитывая, что у него самого кожа покрывалась чешуей, парень приготовился услышать что угодно. — Он ведь из Румынии.

— Если ты интересуешься, пьют ли «паразиты» кровь, то нет. Но, наверное, Киву действительно можно сравнить с Дракулой. Тому тоже было хорошо, когда гибли массы людей. Вот только с той разницей, что тот румын наслаждался зрелищем и своей властью, а наш румын… Хотя он, может, и не румын… Впитывает в себя энергию хаоса. Любая катастрофа или война может напитать его энергией настолько, что он может жить еще десятки лет, оставаясь таким же молодым, как сейчас.

— Так значит ему выгодна эта война, — задумчиво произнес Дмитрий.

— Ты даже не представляешь, насколько.

— Тогда и в Германии он, получается не был…

— Ты о чем? — Альберт внимательно посмотрел на Лескова.

— Какое-то время назад ему якобы поставили диагноз — рак головного мозга. Он угасал прямо на глазах. А потом внезапно уехал в Германию и вернулся совершенно здоровым. Даже помолодевшим. Все рассказывал про какое-то экспериментальное лечение. А в это время как раз произошла катастрофа на индийской АЭС. А еще спустя какое-то время на Бранна было устроено покушение. Два индийца ворвались в его номер с оружием и с криком: «Это тебе за Куданкулам!». Бранн даже ничего не предпринял в тот момент, потому что не мог контролировать свои силы.

Альберт молчал. Слова Дмитрия не показались ему чем-то неожиданным. Он вполне допускал, что именно Бранн и еще несколько «паразитов», или как их еще называли «хаотики» или «тлетворные», могли организовать эту катастрофу. Телекинетические способности Киву могли позволить ему разрушить реактор, даже не приближаясь к зданию.

— Откуда ты его знаешь? — вопрос Димы заставил Вайнштейна отвлечься от своих мыслей.

— Когда-то он помог мне, — тихо ответил он. — Было время, когда я увяз в крупных долгах и связался не с той женщиной. Бранн решил мои проблемы с местными криминалами. С тех пор я стал его другом поневоле. Точнее это он называл меня своим другом. А я просто не мог избавиться от него. По сути, он ни разу не причинил мне вреда, напротив, с ним было даже приятно общаться. Но его энергетика — это что с чем-то… Я даже описать тебе ее не могу. Что-то наподобие кладбища или морга, только в сто раз сильнее. Наверное, примерно такая же энергетика сейчас на поверхности. Тебе чертовски повезло, что ты не чувствуешь ее.

Услышанное никак не укладывалось в голове. Дмитрий знал Бранна совершенно другим. Да, у него были перепады настроения, он славился своей жестокостью по отношению к врагам, но ведь именно Киву выбивал для него, Димы, вид на жительство в Сиднее. Именно он передал ему лекарство, которое в результате спасло Катю, Ивана, Рому и Вику. Если раньше сотрудничество между Дмитрием и Бранном было выгодно обоим, то последними действиями Киву только подставил себя под удар. Быть может, совет «процветающих» уже давно расправился с ним за его проступок. Если прежде Дима думал, что Киву лишь использует его способности, то сейчас он был откровенно растерян.

— Но ты сам сказал, что он родился таким, — Лесков сам от себя не ожидал, что вцепится в эти слова. — Он же не может на это повлиять, не может не поглощать чужую энергию?

Альберт кивнул.

— Да, он попросту состарится и умрет, как и все обычные люди.

«А он всегда любил жизнь. Не раз повторял, что презирает самоубийц, наркоманов, алкоголиков, всех, кто добровольно разрушает свое здоровье», — подумал Дима. «Говорил, что будет бороться за каждую лишнюю минуту своей жизни…Проклятье… Но не такой же ценой…»

— Мне не понятно, если он действительно такое чудовище, которым ты его описываешь, зачем он помогал мне?

— Может, потому, что ты — «иной», — Альберт пожал плечами, — или ты был ему для чего-то нужен. А, может быть, ему тоже не чуждо что-то человеческое. Как говорится, даже в самой непроглядной тьме, есть свет. Может, он просто чувствовал себя одиноко.

— Нет, страх перед одиночеством — это про кого угодно, но только не про Киву. Если ты думаешь, что его накрыла волна сантиментов, мол, буду растить беспризорника Лескова, как сына, то это тоже ерунда. Думаю, есть что-то еще.

— Дим, это уже не важно, — Альберт махнул рукой. — Теперь он там, ты здесь. Давай сначала с тобой разберемся.

С этими словами врач покинул палату. Вернулся он спустя несколько минут с обезболивающим и бутылочкой воды. О Бранне они больше не говорили.

Вскоре Дима вновь остался наедине со своими мыслями. В голове крутились слова Альберта по поводу Киву, и с каждой минутой вопросов у Лескова становилось все больше. Что это вообще за разновидности такие? Почему кто-то рождается «шепчущим», кто-то «энергетиком, кто-то «теневым», а кто-то, как Бранн, вынужден поглощать энергию хаоса и чьей-то смерти? Однако ни Бранн, ни Альберт не знали, почему они родились такими. Или делали вид, что не знали. Они все росли в детдоме, и никто так ни разу не видел своих родителей.

За этими мыслями Дима постепенно провалился в сон. Как только Альберт ушел, слабость снова дала о себе знать. Лескова даже поразило, насколько сильно его вымотал этот разговор.

Спустя несколько часов дверь в палату Дмитрия снова приоткрылась и тут же закрылась. Тишину нарушил звук приближающихся шагов, однако Лесков не проснулся. Он лишь чуть нахмурился, когда чья-то тень упала ему на лицо. Затем чьи-то руки осторожно стянули с него одеяло, и прохладный воздух лизнул его обнажившиеся плечи и грудь.

Эрика на миг замерла, когда спящий вновь слегка нахмурился. Сейчас было даже к лучшему, что он спит, и ей не хотелось будить его. Пришлось бы тратить время на никому ненужные объяснения, а ей и так уже пришлось потратить драгоценные часы из-за дурацкой истории про биологическое оружие. То, что никакого заражения не было, подтверждало то, что никто до сих пор не заразился и не покрылся никакими наростами, а анализы крови и Лескова, и других возможных зараженных были абсолютно нормальными. Да и пули, извлеченные из Дмитрия и предоставленные на экспертизу, были совершенно обычными. Была еще вероятность, что что-то распылили в воздухе, но опять же, доставив с поверхности в лабораторию одного из вражеских роботов, не было обнаружено ни намека на изменение его строения, чтобы он мог использовать воздушно-капельную инфекцию.

Девушка не стала докладывать своему отцу, брату и уж тем более Альберту, что собирается на Спасскую. Тем не менее она воспользовалась своим положением дочери Полковника и одного из создателей противоядия, и таким образом получила доступ в палату «процветающего». Теперь замок реагировал и на ее прикосновение. Дежурного девушка предупредила, чтобы тот не докладывал Вайнштейну о ее визите, и что ее посещение запланировано. Якобы именно она являлась тем врачом, который должен был произвести осмотр.

Первым делом ее внимательный взгляд задержался на лице Лескова. Дмитрий был бледен от потери крови, но в целом выглядел абсолютно нормально. Затем девушка осторожно коснулась его шеи, проверяя пульс. Жара у парня тоже не было, а сердце билось ровно.

Заметив цепочку с золотым крестиком на груди Лескова, Эрика мысленно усмехнулась: