Как соблазнить некроманта (СИ), стр. 19
«Вот вообще никакой и не получишь!» — мысленно усмехнулся Ник, продолжая наблюдать за Эванжелиной. Между ними будто незримо натягивалась какая-то нить — едва ощутимая, вибрирующая и…приятная? Ник довольно ясно ощущал ее эмоции, и в какой-то момент его вновь разозлило, что в она ни разу не была такой открытой и практически счастливой, когда поблизости был он. Хотя желание находиться рядом с ней от этого, увы, не уменьшалось. Ник и амулет этот паршивый ей специально не отдавал, надеялся, она придет снова, а тогда, после ужина, и вовсе ждал ее, пока камин не прогорел до углей. Не пришла, ушла в город ранним утром, лишь бы не пересекаться с ним. Понимание, что он ей неприятен, горчило на губах, и когда Эванжелина откровенно начала его дразнить, Ник отчаянно захотел стереть этот вкус ее поцелуем.
Получилось более чем успешно: его будто потянуло куда-то, где есть только ее чувственный рот, нежный вкус губ, шелковистые волосы, легкий запах цветов и ветра. Наслаждение сладкой тягучей волной прошлось по всему телу, и Ник скорее сдох бы, чем отпустил. А потом она прикоснулась к нему сама и ответила на поцелуй. На легкое прикосновение жадно откликнулась буквально каждая клетка его тела, желание стать с ней одним целым стало физически необходимым до боли. Разорвать платье, скрывающее бархатистую кожу, прижаться к ней обнаженным телом, вдохнуть запах волос, провести языком по шее, груди, прикусить вершинку, ощутить, так она прогибается под его губами и услышать ее стон…
Воистину Белла была последней, чей голос Ник хотел услышать.
Эванжелина
— Немедленно отойди от него, развратница! — продолжала возмущаться кухарка Дейла — Как не стыдно лезть в чужую семью!
К моему стыду следовало признать, что по моим ощущениям предаваться разврату с некромантом оказалось восхитительно. Мы еще не зашли дальше поцелуев, пусть и очень страстных, одежда, хоть и в беспорядке, но была при нас («К сожалению!», — тяжко вздохнула та часть, что жаждала продолжения), а я уже буквально плавилась от наслаждения в его руках. Поэтому, когда Ник, тяжело дыша, все же отстранился, я испытала острое ощущение разочарования и с трудом сдержала желание потянуть его обратно. Однако разумная и не очень части меня в этот раз оказались единодушны: при том, что я, пожалуй, попробовала бы довести начатое до конца, оставаясь на столе и не отправляясь в спальню, все же настолько раскованной, чтобы продолжать при наличии зрителей, я точно не была.
«Но это пока, — утешил меня внутренний голос. — «Вот как освоите столы, полы, оранжерею, так, может, и подобные идеи появятся».
Столы, полы… Минуточку, а как я вообще на столе оказалась? Мы же просто поцеловались и…
Наваждение схлынуло резким потоком, я вскочила, запутавшись в разорванном (когда только успел?) платье, едва не упала, схватилась за многострадальный стол, оказавшийся липким, натолкнулась на разъяренный взгляд Беллы, замершей в дверях воплощением карающей добродетели и начала понимать, что происшествие с Виктором — далеко не самое страшное, что могло произойти. Осознание происходящего приходило медленно и как-то неохотно, но в целом, ситуация складывалась, мягко говоря, не в мою пользу.
Я посмотрела на стол, чтобы посмотреть, в чем он испачкан, одновременно уходя от сверкающих гневом глаз Беллы, и поняла, что возмущение той вполне обосновано.
По половине кухни будто ураган прошелся: стул перевернут, с маленького столика сброшена часть посуды остатки которой разлетелись в разные стороны (видимо, Ник сшиб, когда рванулся ко мне), почти все, что я принесла из города, валяется на полу (опять-таки скажем спасибо некроманту, который умудрился повалить меня на стол, широким взмахом руки освободив место, остатки злосчастных кексов живописно размазаны по этому же столу — они-то и были той липкой субстанцией, в которую я вляпалась. Кто-то из нас задел и кувшин с водой, вылившейся на упавшие продукты, и теперь весело поблескивающей как сверху, так и между ними. В целом, казалось, что мы хорошо проводили здесь время не несколько минут, а по меньшей мере, пару часов. Я представила сперва масштаб уборки, потом масштаб своего падения, и мне захотелось тихонечко завыть.
— Мастер, немедленно вышвырните эту распутницу!
Интересно, почему во всем всегда виновата женщина! Это твой мастер, между прочим, меня целовал с большим энтузиазмом, а не я его! Так что пострадавшая сторона тут я!
«Да неужели?» — ехидненько поинтересовался внутренний голос, который явно считал по-другому и был солидарен с Беллой.
— Тебе не стоит давать мне советы, о которых я не прошу, Белла, — голос некроманта был спокойным и холодным, будто это не он сейчас рвал на мне платье и стонал от моих прикосновений. — Я сам способен разобраться, как мне поступать.
— Извините, мастер, — утратила большую часть пыла Белла — Мне просто жаль, что эта вертихвостка Вам голову морочит!
— То есть ты считаешь меня глупцом? — спросил Ник еще тише и спокойнее, но мне от тона его голоса стало страшно.
— Нет, что Вы, я просто добра Вам желаю, — окончательно стушевалась Белла, понимая, что решать за некроманта, пусть даже из самых лучших побуждений — не самая удачная мысль.
— Так приберись тут, это будет более ощутимым проявлением твоего хорошего отношения ко мне, — усмехнулся Ник. — Идем, Эванжелина.
Придерживая на груди платье, я последовала за Дейлом, попросту боясь остаться наедине с кухаркой больше, чем остаться наедине с ним.
Глава 8. О неожиданностях приятных и не очень
Эванжелина
— Я не желаю тебя больше видеть, — заговорил Ник первым.
— Мне собирать вещи? — тихо спросила я, понимая, что ситуация полностью вышла из-под контроля и уйти, возможно, действительно будет наилучшим вариантом ее разрешения.
— Этого я не сказал, — отчего-то разозлился некромант. — Делай свою прямую работу, только оставь в покое меня и не попадайся мне на глаза лишний раз! Твой амулет почти готов, заберешь у меня в комнате на столе у кровати. О еде можешь не беспокоиться, я уезжаю на пару дней, Белле об этом сама скажешь. И нечего так смотреть, если планируешь и дальше работать, придется находить с ней общий язык.
— А когда мы перешли на «ты»? — уточнила я, ощущая, как на глазах появляются злые слезы. Потрясающе! Ник тоже решил поиграть в игру Беллы «Бедный некромант и коварная соблазнительница».
— В тот момент, когда ты срывала с меня рубашку и просила не останавливаться, — зло выплюнул Дейл и с грохотом захлопнул дверь прямо перед моим носом.
— Не было такого! — выкрикнула я, но дверь, ясное дело, не ответила.
Я все же дошла до своей комнаты, прежде чем разрыдаться.
Никогда бы не подумала, что стану так горько плакать из-за мужчины. Даже когда Виктор поступал со мной как мерзавец, я была больше зла, чем расстроена. Сейчас же я отчего-то чувствовала себя почти полностью уничтоженной — из-за презрительно-осуждающего ли взгляда Беллы, смотревшей на меня как на мерзкое насекомое, из-за понимания ли, что едва не отдалась малознакомому женатому мужчине, стоило ему меня только поманить, из- за прочно поселившегося ли внутри чувства какой-то неполноты, неудовлетворенности (и не только физической), будто не хватает какой-то важной части меня. Неужели язвительный грубый некромант успел стать такой частью за паршивые пару дней, из которых мы и общались ли в совокупности часа три?
«Конечно же, нет!» — возмутился разум.
«Зато как эмоционально насыщенны были все ваши встречи», — мурлыкнуло тело, вспоминая его физически ощутимые взгляды и горячие прикосновения губ. Поцелуй с привкусом шоколада. Сильные руки на моей обнаженной коже.
«Похоже на правду», — резюмировало сердце, и мне пришлось приложить все оставшиеся силы, чтобы не зарыдать в голос. Слезы останавливаться не желали, а я как-то отстраненно подумала, что воистину Боги любят подшутить: было бы из-за кого плакать, какой-то паршивый некромант, с которым не хотят общаться даже торговцы, с мерзким характером, покрытым шрамами телом… С нежными руками, сладкими губами, теплой кожей, пахнущей горькой свежестью, хрипловатым голосом, от которого по телу бегут мурашки.