Морозко. Сказка для взрослых (СИ), стр. 10

Это «закрытый» он произнёс так, что мне сразу стало ясно, что под этим подразумевается Подпольный, неофициальный, нелегальный… Но меня это, как ни странно, не удивило. И даже не смутило.

— Эти парни там дерутся? — только и спросила я.

Слава мазнул по мне взглядом, потом кивнул. Так мы и зашли в подъезд. Поднялись на этаж. Дверь квартиры была не заперта, и Слава, судя по всему, знал это, потому что даже звонить не стал — толкнул сразу. Не знаю, что я ожидала увидеть, но не увидела ровным счётом ничего: ни бардака, ни разрухи. Все вещи были на своих местах, мебель тоже. Павла мы нашли в кухне. Сидя за столом, он держал у носа упаковку с замороженной овощной смесью. Увидев нас, вскочил и как-то весь сжался. Что сказать, я не знала, и потому так и застыла на пороге. А вот Слава косноязычием не страдал.

— Ну здравствуй, любитель кухонных боёв, — сказал он, подойдя к нему ближе. — Поговорим или как?

Я поразилась тому, насколько огромным кажется Вячеслав на фоне моего муженька. Прежде мне казалось, что справиться с Пашей невозможно, но… Слава был выше него на полголовы, а в плечах… Да он, наверное, его одной рукой скрутить бы смог! Мне стало до боли обидно. Почему — сама не знаю. Столько лет я терпела унижения, оскорбления, постоянные упрёки и его тиранию. Терпела диктатуру мужчины, у которого, в сущности, помимо денег и фальшивого обаяния ничего не было. Терпела лишь потому, что он знал — я слабее. Сейчас же Паша казался хорьком, загнанным в угол. Как же это мерзко…

— Поговорим, — процедил Павел.

Слава выдернул у него из рук пакет, и муж мой зашипел. Больно ему, видимо. Слава же протянул пакет мне.

— Убери в холодильник, — попросил он. — Нечего продукты переводить. Мужик же он на то и мужик, чтобы вести себя, как мужик, правда? — обратился он уже к Павлу с какой-то нехорошей ухмылкой.

Муж промолчал. Я без слов забрала овощи, но так нервничала, что вместо того, чтобы открыть морозилку, сунула в основное отделение. Мельком заметила несколько лотков из ресторана — конечно, сам-то он в жизни ничего готовить бы не стал. Разносолы… А когда я на прошлой неделе денег попросила для того, чтобы отправить родителям, он ответил мне грубым отказом.

— Ребята тебе объяснили, что к чему? — продолжил тем временем Слава.

— Объяснили, — буркнул Павел и стиснул руки в кулаки.

Заметив это, Слава положил свои ручищи на стол и многозначительно глянул.

— Я дам ей развод, — наконец процедил Павел.

Я резко развернулась и с испугом глянула на Славу. Развод?! Господи… А девочки?! Если мы разведёмся… Но завладеть полностью мной испуг не успел. Слава лишь на мгновение перевёл взгляд на меня, и мгновения этого хватило, чтобы я почувствовала его твёрдость, уверенность, почувствовала: он знает, что делает.

— У тебя, кажется, ещё одна квартира есть? — вновь заговорил Слава и тут же ответил: — Есть… Двушка на Фрунзенской, мой знакомый узнал. Так вот… Мне продолжать?

— Не надо, — всё тем же тоном огрызнулся Паша. — Я всё понял.

— Замечательно, раз понял. — Слава удовлетворённо постучал пальцами по столу. — И не пытайся улизнуть. Знаешь… в жизни всякое бывает. Упасть можно неудачно или ещё что-то… Жить нынче страшно.

— Я перепишу квартиру на эту суку, — огрызнулся он. — Перепишу, сказал же!

— Ты кого сукой назвал? — вкрадчиво осведомился он. — А ну…

Муж молчал. Подождав немного, Слава поднялся и, ни говоря не слова, схватил его за шкирман. Я вскрикнула, ожидая, что сейчас начнётся бойня, но вместо этого Слава швырнул его к моим ногам. Пнул по рёбрам и прошипел:

— Прощения проси у неё, ублюдок. Иначе сейчас такую суку устрою…

— Извини, — просипел Паша.

— Громче!

— Извини, — повторил муж ещё раз, Слава же снова пнул его ботинком. — И только попробуй приблизиться к детям. Оформишь отказ, понял? Понял, я тебя спрашиваю, тварь?!

— Да понял я! — крикнул муж, по-прежнему стоя на коленях. — Всё подпишу! Я же сказал!

— Плохо сказал! — рявкнул Вячеслав. — Мы не расслышали.

— Я напишу отказ! — крикнул он с какими-то визгливыми нотками. Закашлялся. — И квартиру перепишу. И деньги на содержание, как тем сказал…

Соображала я с трудом. Даже не помню, как мы вышли из квартиры, как дошли до внедорожника Вячеслава. Кажется, меня колотило. Кажется, он закинул сумку с моими вещами в багажник, туда же — часть детских и ещё что-то. Кажется, сказал, что остальное заберём после. Помню только, как со щелчком застегнула ремень безопасности. Этот звук отрезвил меня. Я посмотрела на Славу. Он сидел рядом — большой, сильный, уверенный в себе. Почувствовав мой взгляд, повернулся, и я увидела его глаза — потемневшие, полные ярости. Но ярость эта была направлена не на меня, и откуда-то я это знала.

— А дальше что? — спросила я с полным непониманием того, что теперь будет. Я и правда не понимала.

Неужели теперь я стану свободной? Неужели мне не нужно будет больше бояться сделать что-то не так? Не нужно бояться потерять детей?! К глазам подступили слёзы.

— Дальше будет так, как захочешь. — Услышала я глухой голос Славы. — А пока поедем за девчонками. Я же тебе обещал. А я же Морозко… должен исполнять.

Он криво, совсем невесело усмехнулся, и я усмехнулась в ответ. Сквозь слёзы. Морозко… И я в том лесу, в сугробе. Почти как та бедолага из сказки. Почти… Потому что там, в сказке, чудесам случаться положено, а в жизни… Но может быть, в жизни тоже они случаются — чудеса эти?

— Спасибо тебе, — сказала я, касаясь Славиного бедра.

Он накрыл мою ладонь своей, сжал и снова посмотрел в глаза. С обещанием, что это не конец. С обещанием чего-то большего. Да, это не конец. Это только начало.

Эпилог

Ася

С ума сойти… Я перевела взгляд со сверкающей огоньками ёлки на мирно посапывающего у меня на руках сынишку. Такой маленький, такой сладенький… Посмотрела на его отца. Тот стоял возле разожженного камина и потягивал виски. Неужели наш Мишка тоже когда-нибудь станет таким? Станет ведь… Только два месяца, а характер уже будь здоров. Два месяца… Год назад я, напуганная, беспомощная, ехала домой от родителей, а теперь… В воздухе витал запах мандаринов и хвои, под раскидистой ёлкой горой лежали упакованные в яркую обёрточную бумагу коробки. Год прошёл… И столько всего случилось за этот год! Я снова посмотрела на спящего на руках сынишку. Не знаю, когда мы зачали его — в первую ли ночь, ту самую, новогоднюю или во вторую… Узнав о беременности, я, честно сказать, испугалась. Не того, что Слава не захочет ребёнка, попросит сделать аборт. Вовсе не этого — к тому моменту я уже успела узнать его достаточно хорошо, чтобы подобных мыслей в голову не закрадывалось. Просто оба мы были не совсем трезвые… Мало ли что. Но время шло, я сдавала анализы, исправно ходила на УЗИ, и результаты убеждали — причин для тревог нет. И вот он… наш богатырь. Четыре двести. Рядом со мной в уголке дивана посапывыла младшая дочь, старшая играла у огня с собакой — годовалым ротвейлером. Собаку мы завели почти сразу же — девочки так заболтали Славу, что он не удержался. Я была против, но моего мнения в принципе никто не спрашивал.

Теперь я понимаю, что своего родного отца они боялись почти так же сильно, как боялась его я. И что толку от того, что я всячески пыталась скрыть от них правду? Дети же всё чувствуют… Какое-то время они скучали. Даже не так… Какое-то время они привыкали к изменениям, к новым порядкам, к новому устрою, но проходило это безболезненно. Только один раз старшая по-взрослому серьёзно спросила меня, что случилось, и я честно ответила, что ушла от их отца. Думала, начнутся вопросы, но она только обняла меня. А потом Слава припёр эту собаку…

— Давайте проводим Старый год, — раздалось со второго дивана, и я посмотрела на Ксюшу.

Та держала в руках бокал с гранатовым соком. Поймав мой взгляд, она улыбнулась и неуклюже подсела к спинке дивана. Восьмой месяц… Слава подошёл к нам и присел рядом со мной. Так мы и сидели друг напротив друга — с одной стороны — Ксюша и Андрей, с другой — мы со Славой. Я глянула на язычки пламени в камине, на пушистую ель, потом на друзей… И так тоже бывает. Обручальное кольцо на пальце Ксении блеснуло, отражая свет огня, и я коснулась своего. Кажется, каждый из нас получил то, чего хотел. А хотели мы, сущности, одного и того же — счастья. Помню, как Слава рассказывал мне о своей бывшей, каким словами её крыл. Помню, как в том же январе к нам заявился Андрей. Помню доносящиеся из гостиной крики, ругань, звук бьющегося стекла… Помню, как после эти двое — хмурые, с разукрашенными физиономиями, сидели на кухне и молча пили коньяк. И вот прошёл год…