Зачем мы видим сны. Преобразующая сила осознанных сновидений, стр. 5

Одно из самых радикальных утверждений Фрейда заключалось в том, что сны отражают желания; они позволяют удовлетворить и те из них, которые осознаются, и те, в которых человек боится признаться даже себе. Желание может быть глубоким, например, вернуться в детство и завоевать любовь не склонных к проявлению чувств родителей, или совсем простым, как ослабление ночного приступа голода. Однажды, когда дочери Фрейда, Анне, было девятнадцать месяцев, она съела слишком много клубники, и у нее началась рвота; остаток дня девочку держали на голодной диете. В ту ночь Фрейд слышал, как она кричала во сне: «Анна Фрейд, клубника, черника, яичница, каша!» Отец предположил, что во сне девочка утоляла голод.

Обычно желание не проявляется в таком явном виде. Фрейд был убежден, что косвенная природа снов представляет собой нечто вроде защиты, чтобы мы могли спать ночью, не переполняемые эмоциями из глубин сновидений; подобно тому, как темные очки защищают сетчатку глаза от солнечных лучей, сны защищают нас от того, что мы не в силах перенести. Фрейд различал «явное содержание» сна (сюжеты и образы, как они запомнились) и «скрытое содержание» (подавленные желания, которые вызвали сон). Он считал, что днем в нашем сознании действует механизм «цензуры», сдерживающий социально неприемлемые или опасные желания. Но во время сна внутренний цензор отключается, в результате чего неподобающие мысли появляются на территории сознания.

В некоторых снах скрытое содержание тщательно замаскировано; в других случаях, например у детей, добраться до него проще. Неопределенные, скрытые мысли преобразуются в более приемлемое явное содержание посредством «работы сновидения», как называл его Фрейд. Анализ составляющих работу сновидения процессов – сгущения, смещения, отношения к изобразительности, вторичной обработки – позволяет психоаналитику понять смысл сна и выявить проблему, лежащую в его основе.

С помощью сгущения разные элементы жизни человека, который видит сон, сплетаются вместе, нарушая законы времени и места. Персонаж во сне может иметь тело одного человека, а имя другого или находиться в неподходящей обстановке. Ребенок из начальной школы может появиться в офисе; нотацию, ожидаемую от родителей, может прочитать какой-нибудь известный человек. Эта особенность сна больше всего сбивает с толку. Как писал Милан Кундера в романе «Подлинность», сны «заставляют смириться с недопустимым равенством между собой различных отрезков одной и той же жизни, с нивелирующей одновременностью всего того, что человеку довелось прожить; они подрывают уважение к настоящему, отрицая за ним его привилегии» [30].

В другом процессе, связанном с работой сновидения, смещении, психика спящего объединяет важное с несущественным. Нечто тривиальное может казаться главным сюжетом, а суть сна – мелочью. Посредством отношения к изобразительности мысли преобразуются в образы и зрительные символы. Фрейд сравнивал этот процесс с сочинением стихов: подобно тому, как поэт создает строчки из чувств и идей, спящий создает образы из скрытых мечтаний или мыслей. Во время последнего процесса, вторичной обработки, наша психика следует естественной склонности наводить порядок, и «своими заплатами и лоскутами она штопает пробелы в конструкции сновидения», объединяя разрозненные элементы сна в более или менее связную историю.

Подавляющее большинство символов в сновидениях, считал Фрейд, относятся к сексу или анатомии. В перечень объектов, соответствующих «мужскому половому органу», входили «все продолговатые предметы», в том числе зонты («аналогия с эрекцией!»), ножи, кинжалы, пики, все длинные и острые орудия, а также женская шляпа, мужской галстук (поскольку он «свешивается») и «все сложные машины и аппараты». Половой сфере женщины соответствуют все полые предметы, такие как коробки, ящики, шкафы, корабли и сосуды, а также комнаты, поскольку у них есть вход, и столы, «вследствие контраста их ровной поверхности с рельефностью женского тела». Подъем или спуск по лестнице символизирует половой акт. Маленькие дети символизируют половые органы, поскольку у людей есть привычка ласково называть свои гениталии «маленьким мужчиной, маленькой женщиной, маленькой штучкой». Возня с маленьким ребенком обычно служит символом мастурбации. Фрейд убеждал одну свою пациентку, что розовый цвет, который она ассоциировала с телом, отражает ее «телесное» желание.

Одним из пациентов, для лечения которого Фрейд применил свою новую теорию сновидений, был русский аристократ по имени Сергей Панкеев; Фрейд называл его «Человек-волк». Фрейд решил, что депрессию Панкеева, которую тот много лет безуспешно лечил, можно проследить до забытой детской травмы. Панкеев помнил только ночной кошмар, вызванный этой травмой. Во сне, который Панкеев видел в четырехлетнем возрасте, он заметил нескольких белых волков, сидевших на ветвях дерева за окном, и со страхом смотрел на них со своей кровати. Фрейд отметил, что волки не двигались, и сделал вывод, что его пациент стремится к неподвижности, потому что стал свидетелем неистового или связанного с насилием действия. Он предположил, что Человек-волк случайно увидел, как родители занимаются сексом.

Книга «Толкование сновидений» вышла в 1900 г.; через шесть лет после публикации было продано всего лишь несколько сотен экземпляров. Но в последующие несколько лет популярность работы росла, а вместе с ней и репутация психоаналитического направления Фрейда, что привлекло к сновидениям еще больше внимания. Одним из первых почитателей Фрейда стал подающий надежды швейцарский психиатр Карл Юнг. Сам Юнг всегда верил своим снам и полагался на них в принятии важных решений. Окончив школу, он никак не мог определиться с дальнейшей учебой; его в равной степени влекли естественные науки, история и философия. Понять свои истинные желания ему помогли два сна. В одном сновидении он шел вдоль берега Рейна и наткнулся на могильный холм. Он начал копать и обнаружил останки доисторического животного. В другом сне он набрел в лесу на водоем, в котором плавало светящееся водяное существо. Юнг проснулся с сильным желанием «изучать мир». Эти сны подтвердили его интерес к миру природы, и он выбрал в качестве академической карьеры науку и медицину.

В 1906 г. Юнг отправил Фрейду восторженное письмо, и между ними завязалась оживленная переписка. В следующем году они встретились и проговорили почти тринадцать часов. Фрейд чувствовал, что нашел наконец достойного ученика. «Если я Моисей, то вы Иисус Навин и получите во владение обетованную землю психиатрии», – писал Фрейд Юнгу в 1909 г. Он называл Юнга своим «старшим сыном», «преемником и кронпринцем» [31].

Но вскоре в их отношениях образовалась трещина. Фрейд почувствовал угрозу со стороны молодого человека и не одобрял его увлечение сверхъестественным, а Юнгу не нравилась снисходительность Фрейда. Одной из причин их яростных споров – что привело к окончательному разрыву в 1913 г. – стала роль сексуальности в бессознательном. Юнг критиковал Фрейда за его отказ считать бессознательное чем-то большим, чем просто питательной средой для базовых желаний, и оспаривал навязчивую фокусировку Фрейда на сексе в толковании сновидений и в психоанализе в целом. Он соглашался, что в сновидениях проявляются подавленные желания, но утверждал, что эти желания охватывают не только сексуальные фантазии. «Сновидение дает истинную картину субъективного состояния, в то время как сознательное отрицает существование этого состояния или неохотно признает его, – писал Юнг в работе «Современный человек в поисках души». – Сновидения дают информацию о тайнах личной жизни и раскрывают спящему скрытые факторы его личности. Не обнаруженные, они расстраивают жизнь в период бодрствования и проявляются только в форме симптомов» [32].

Юнг был убежден, что личностное бессознательное «не обязано своим существованием… личному опыту и, следовательно, не является индивидуальным приобретением» [33]. Его «коллективное бессознательное» – это базовая психическая структура, общая для всего человечества и построенная на универсальном наборе символов и инстинктов, возникших еще в доисторические времена. Коллективное бессознательное состоит из архетипов, таких как Мудрый старик и Большая мать, которые существовали «во все времена у всех народов» и нашли отражение в мифах, искусстве, религиозных обрядах, психотических галлюцинациях и снах. Душа состоит из двух взаимодополняющих архетипов, которые называются анимус (мужская часть психики женщины) и анима (женская часть психики мужчины). Архетип Тень отражает темную, животную часть личности. Самый главный архетип, Самость, представляет собой объединение сознательного, бессознательного и разных составляющих личности. Подобно тому как тело регулирует свою работу, поддерживая нужную температуру, психика стремится к равновесию между сознательным и бессознательным. По мнению Юнга, мужчина должен принимать свою анима, чтобы общаться с женщинами, а женщина должна включать в себя и анимус, но не позволять ему доминировать (в противном случае она станет слишком независимой и интересующейся жизнью вне дома). Теневые аспекты нужно не уничтожать, а присоединять.