Дочь кучера. Мезальянс (СИ), стр. 92
– Миледи?! С вами все в порядке?
Лира одним лишь жестом отослала от себя выбежавшего Жана и нисколько не усовестилась этому барскому жесту.
– В полном! Иди! Я скоро приду!
Ей нужен был холод и это ощущение одиночества. Видения, в которых она видела маму все никак не шли у нее из головы, заставляли идти на конюшню, седлать очередную кобылу, чтобы вернуться обратно в ту самую хижину и рассмотреть все. Народ почти разошелся, там не было Эверта, лишь только Траубе, факелы и куча шарящих по дому людей, что пытались найти еще что-то кроме надписей, символов и вещей.
– Ты что делаешь здесь?
Сейчас ей нужно было вспомнить все, понять, что произошло на самом деле в тот момент, когда били молнии, когда она шептала «ну и слизняк же ты!», а потом, когда Эверт лечил ее! Она была уверена, что вернулась домой! Ей не забыть запахов родной комнаты, мамы, ее духов, сдобренных теплом тела и отдушек кремов. Ей не воспроизвести их ни за что и никогда. Что произошло в этой хижине? Всему виною портал? Куда он вел? Кем были эти люди.
– Нет! Бред! – говорила она себе, обходя людей, переступая их, заглядывая в кошмарный подвал в котором не было никого. – Генрих и Эверт знали его!
Тем не менее ей стало страшно и любопытно. Она не могла чего в ней больше: страха потерять здоровье или вернуться обратно и оказаться наконец с теми, кто всегда понимал ее?
– Лира, что с тобой? – Генрих Траубе остановил ее, взяв за плечи.
Лира не помнила, как оказалась здесь, просто в какой-то момент спешилась и прошла к Генриху. Он выглядел встревоженным и, кажется, у него отклеился ус.
– Что с Дианой?
Он продолжал держать ее, а потом опомнившись, стянул со своих плеч плащ, чтобы накинуть его на ее плечи. Лире он мешал, но она уже через секунду забыла о нем.
– Почему ты не дома?
Лира психанула.
– Я не хочу быть дома!
– Это опасно, – проговорил Траубе. – Мы не знаем сколько их было…
Его спокойный, но лишенный успокаивающих интонаций голос сделал свое дело – остудил мгновенно вскипевшую девушку.
– Однако, со мной все в порядке. Что с Дианой?
Наверное, ей надо было ехать во дворец, к тому горе-лекарю с его припарками из навоза ведь Ди наверняка определили именно туда, но уж что есть.
– Она жива. Эверт отнес ее сначала в храм, а потом во дворец. Они жива. Правда очень слаба.
– А Мерт?
– Тоже жив.
Лира выдохнула. Она не почувствовала этого тогда, вцепилась в ту, что нуждалась в жизни больше пожившего на этом свете старика.
– Он рассказал, что случилось? Хоть что-нибудь?
Генрих на все ее вопросы качал головой. Лира поняла, что нельзя хотеть всего и сразу. Слава Богу что жив! Разобраться можно и позже.
– Он в беспамятстве. Подождем пару дней и выясним все. Почему ты здесь? Эверт должен был отвести тебя домой.
– Он мне не хозяин и не господин! – она вспылила почти тотчас же, стоило только услышать его имя.
Ее все еще бесило его поведение. С ней и вполовину не было ничего такого, как с остальными! Если бы он послушался ее, тот мерзкий тип был бы жив!
– Не он определяет, куда мне идти и что делать!
Получилось резче, чем она хотела. На них обернулись, но всего лишь на мгновение, продолжив заниматься своим делом.
– Кто эти люди и зачем им понадобилась я? Скажи мне, что думаешь об этом пока все не приобрело статус государственной тайны и не моего ума дела!
Генрих молчал совсем недолго. Он мерил ее изучающим взглядом и, наверное, вычислял степень ее отчаяния, чтобы понять, а говорить ей чтобы то ни было.
– Выходцы из Рамкара. Мы говорили об этом. Помнишь?
В тот день, когда вернулся Эверт.
– Это наши соседи. Они присылали послов.
– Чего они хотели?
– Тогда они просили помощи. Им нужен был хинн. Нельзя творить магию и учиться овладевать ею без этого материала. Теперь дела обстоят именно так. Мы согласились продать готовые кристаллы и поставлять определенное их количество каждый месяц в обмен на военный союз.
Пепельно-русые волосы Траубе развевались на вечернем ветру пока он говорил ей все это. Лира же подумала о людской глупости и даже жадности. Берг создал кристалл, что помог вылечить недуг этого мира, а люди, как всегда, воспользовались и извлекли выгоду.
– И? Что они решили?
Глупый вопрос. Вот они здесь. Прыгают друг на дружке хомяками.
– Они думают. Вот только им совсем не нравится все это. Рамкар был независим не одно столетие, а то, что предложили мы ущемило их права. Так они посчитали.
– Тогда зачем? Генрих тебе придется разжевать это все мне.
– Потому что Эйнхайм всю свою историю только и делал что отбивался от них. Это горцы. Им вечно не хватает чего-то. Гордость мешает войти состав одного из соседних королевств, а мы не хотим сначала помочь им, а потом отбиваться и кусать себя за локти за однажды протянутую руку помощи. Ты за этим пришла?
Лира кивнула. Она хотела понять, прежде чем вновь встретиться с Эвертом, а вернее, когда столкнется с ним и начнет беситься из-за совершенно нелепых вещей. А еще ей надо было увидеть это место и понять, что пошло не так в ту минуту.
– А я?..
– Я больше, чем уверен, что они стали бы шантажировать нас тобой, – Генрих задумался на несколько долгих секунд, – а может им нужны были знания.
Начал накрапывать дождь. Пока еще мелкий и противный, словно они остановились недалеко от водопада. Лицо покрылось сеточкой из мелких капель воды в мгновения ока.
– Как шить белье?
Генрих растянул губы в слабой улыбке, потянулся к ней и запахнул поглубже великоватый для нее плащ.
– Ты и сама знаешь, что в курсе не только этого. У тебя есть Эверт, я, Лайнелл и мы бы пошли на многое, чтобы вернуть тебя обратно.
Лира усмехнулась. Прямо-таки на многое! Но теперь Генрих не улыбался, смотрел на нее немигающим взглядом и вообще всем свои видом говорил, что он бы сделал именно так.
– Я думаю, что зря вы так с хинном, – проговорила она медленно. – Сегодня кто-то охотится за мной, а завтра за королем.
Ладно охотится, а вот если продаст за какие-то блага? Катрине вот и золота не нужно только дай только возможность поколдовать. Может поэтому она так сильно хотела за него замуж? За возможность иметь все и сразу?
– Ты ведь тоже маг?
Лира решилась на это. Она не скажет Генриху истинной причины своей просьбы, потому что ей страшно подумать что наступит тогда, если она все же окажется права.
– Нет ли какого-нибудь способа показать мне что случилось здесь, когда этот схватил меня?
Траубе сначала задумался, а потом просветлел лицом и отвернулся от нее, подозвав к себе кого-то.
– Гаспар проводит тебя.
– Ты не слышал меня?
– Слышал. Поговори с Эвертом. Он в этом лучший специалист.
Этого надо было ожидать. Лира не стала препираться и объяснять ему что-либо. Он хотел лучшего и, наверное, был по-своему прав в этом предложении.
– Ты не видишь его, Лира, – произнес он напоследок, когда она взобралась в седло и взглянула на него сверху-вниз. – Как он смотрит на тебя.
– Как?
Траубе дернул плечом.
– Как ни на кого прежде.
Лира тронула бока лошадки пятками, но не спешила уходить, разглядывая уже погрузившиеся в сумерки, а кое-где и в ночь постройки. Слова Генриха не возымели на нее какого-то особенного эффекта, наверное, потому что она видела что-то такое сама, а может быть, потому что все еще злилась на него.
– А куда вы дели Ивку? – поинтересовалась она у своего сопровождающего.
Потерять кобылку было жалко, да и сердце Лиры вдруг ни с того ни с сего болезненно дернулось. Эта ведь не та кобылка, с которой ей угораздило свалиться когда-то. Та в замке, возит на себе стройматериалы, приводя в порядок семейное гнездо Дельвигов.
– Отправили вместе с прочими лошадьми на улицу Сале, – ответил Гаспар, вместо оставшегося немного позади Траубе. – Я приведу вам ее, как только сопровожу вас домой.
– А кто сказал, что я отправляюсь домой?