Дочь кучера. Мезальянс (СИ), стр. 122
– Говори уже! – потребовал он.
Его «кошка» продолжала дергать кончиком хвоста и ждать правильного решения.
– Нет. Если наши мысли совпадут, то это будет означать, что я как минимум на пятьдесят процентов права.
– Скорее на семьдесят пять.
Супруга, глядя на него испытывающим взглядом, легко и непринужденно пожала плечами.
– Чего так отчаянно может желать эта женщина? У нее есть магия, титул, деньги. Зачем думать обо всех?
Она права только в одном. У Софии Арчибальд есть только магия. Всего остального она лишилась, навернувшись на типовых пунктах брачного договора. Родственники Берга отвернулись от нее, а своих у нее не оказалось. Ее не ждут при дворе, в столице, да и в целом в стране.
– Мне больше нравится версия с переворотом. Она стала бы одной из самых сильных женщин в мире. Почему ты думаешь, что она пытается вернуть Берга?
Лира кивнула, вмиг растеряв всю прошлую отстраненность.
– Или кого-то еще. Ктулху, Вельзевула, Бульбазавра?!
Это она демонов так называет? Если так, то это глупость несусветная – вызвать того, кто поработит и убьет тебя в конечном счете.
– При нем у нее было все, а теперь ничего. Весь мир знает, что она воровка и отказывается иметь с ней дела. Я ведь права?
Эверт приблизился к ней, не выпуская ее из виду, словно она пыталась сбежать от него.
– Мы оба слышали, как она кричала об общем благе.
Женщина фыркнула, позволив ему притянуть себя к его груди. Такие моменты как этот уже нравились Эверту. Они перестали ссориться, стали спорить и еще – ей все равно, что они находятся не в спальне, где можно творить любые нежности и на то, что они находятся в таком неподходящем месте. Другая бы извела его своей манерностью и вбитыми представлениями о приличиях.
– И есть еще кое-что, что не укладывается в предложенную тобой картинку.
Девушка приподняла брови, чтобы через секунду посмотреть с укором на упавшую на лицо непокорную прядь.
– Что же это?
– Переворот, – напомнил он ей, словно и не говорил этого пару секунд тому назад, – а еще твое присутствие.
Он бы еще понял присутствие одних только мужчин, но Лира… Не может быть, чтобы Софии было настолько все равно на этот момент. Тем не менее полоумная баба заморочила голову своим сообщникам, а заодно и им.
– Может…
Лира замолчала.
– Хорошо. Но почему она убила одних и практически не тронула других?
Она погладила его по лицу, коснулась губ, прошептав в них короткое и быстрое: «ммм, ты такой колючий!». Ей нравилось это, но Лира повернула его лицо обратно, прежде чем Эверт попытался украсть у нее новый поцелуй.
– Посмотри еще раз. Я могу не понимать в магии, но вижу вот эту несостыковку.
Эверт пока не видел ничего, кроме того, что уже назвал ей.
– Я уверена, что за той ситуацией во тьме, где ты увидел вход в комнату времени тоже стоит она и никто больше. Она не могла изменить прошлого, но хотела, чтобы оно изменило ее жизнь. Она была определенно лучше с ним, чем без него.
Эверт сомневался в сказанном, но свежий взгляд на то и свежий взгляд – видит ситуацию под другим углом.
– Она бы не смогла открыть ее. Это исключено. Берг не стал бы делиться с ней подобными знаниями даже не потому, что считал это неправильным, а потому что они не открываются первому попавшемуся. Я буду старым и дряхлым стариком, когда оно откроется мне.
Девчонка цокнула в ответ на его бескомпромиссный тон, но Эверт продолжил говорить.
– Как бы она стала расплачиваться с Кэт? – продолжал гнуть свою линию Эверт. – Наверняка, она наобещала ей с три горных вершины?!
Лира пожала плечами, ответив, что за этим кроется большой обман и не иначе. Никто не стал бы помогать ей в таком опасном деле, если бы не огромный куш и близкие сердцу обещания.
– Генрих! – Эверт обратился к советнику, отправив ему мысленное послание, преодолев одной лишь магией несколько десятков километров. – Разреши наш спор!
Появившийся в круглой комнате сыщик, внимательно выслушал ее, но перед этим бросил убийственно вежливое:
– Рад видеть вас в добром здравии, миледи.
– И я вас на двух ногах.
Повторив еще раз свою теорию, Лира отошла от двух мужчин. Один из которых был все-таки очень обижен на нее, награждал равнодушными взглядами и обращался лишь к одному Эверту, начисто игнорируя ее.
– Признаю, она права, – проговорил тот, стоило женщине скрыться на небольшом балконе. – Неизвестных много, но и София женщина незаурядного ума и требовать от нее очевидной предсказуемости не стоит.
Эверт знал его другим все это время. Траубе был настоящим другом и, если уже привязывался к кому-то, то искренне сопереживал и заботился о своих друзьях, а в случае с Лирой не было и дня, чтобы тот не справился о ее состоянии. Возможно, именно благодаря ему Лайнелл уверился в том, что нельзя изменить ничего. Мозги короля с каждым годом все больше и больше затачиваются под монарха и в нем теперь практически не узнать того, кто поджег преподавательскую раздевалку, смазал смолой стулья в столовой или кричал петухом на ректорской башне.
– Но причина… Тебе не кажется, что это уж как-то слишком уж… Просто? Нельзя вернуть мертвых.
Траубе двигался по просторной, захламленной, но все-таки обжитой комнате, показал концом трости в сторону балкона и сказал:
– Выходит, что можно.
– Она не умерла.
Эверт влил небольшое количество маны в созданный Софией трафарет. Он и Траубе видели, как та промчалась по «лабиринту» линий, знаков и рун, а затем взвилась вверх, принялась метаться и наконец ушла наверх, потонув во мраке далеко холодного неба. Подправленные Эвертом символы, изменили созданное Соней заклинание, превратив его болезненную, высасывающую силы ловушку.
– Она вернулась и была первой кто сделал это, – тот покосился в сторону открытой разноцветной двери. – Погоди спорить, темнейшество.
Траубе внезапно рассмеялся, задержав взгляд на его лице.
– Пора менять прозвище. Оно не отражает действительности.
Эв отмахнулся от слов веселящегося друга, время от времени поглядывая на балкон с застывшей у парапета юбкой. Лира смотрела вниз, рассматривая уродливое творение Констанса I – нагромождение стекла, бетона, позеленевших медных перекрытий Соленского института.
– Продолжай.
Эверт потянулся к Лире «сознанием», ухватив и потянув ее за подол юбки, чтобы его любопытная козочка не вывалилась наружу.
– Первое, София могла мыслить не так частно и точечно, но решила создать возможность для того, чтобы Берг мог вернуться обратно. Огромный портал для блуждающих душ. Ты сомневаешься в этом?
Эверт не верил в такой до невероятности мелкий повод для творимых все это время безумств. Масштаб был не тот.
– Но погляди на нее? – он показал тростью в сторону балкона и гремящей чем-то Лирой. – Она искала способы вернуться, а Соня, хоть и отказывается говорить, изображая из себя чокнутую, но тоже женщина и все то время, что она сидит у нас с кандалами хинна на руках…
Траубе присел на стул, повесив на его угол шляпу, затем закинул ногу на ногу и еще раз оглядел помещение.
– Она напряжена и ждет чего-то. Не сегодня так завтра я выясню все. Признайся, Эверт, это способ и будь ты чуть большим безумцем, то обязательно пошел на это.
Возможно, так и было бы, если бы прошло чуть больше времени и Лира не вернулась в Эйнхайм самостоятельно.
– Представляю, как обрадуется свершившемуся обману Катарина. Ее провели и так… Сыграли на ее желаниях.
Эверт улыбнулся, поддержав его веселье. Кто-то из стражников открыл приемную маркиза, не справился с нахлынувшей вонью и хлопнулся в обморок, выпустив прятавшихся в ней зверей наружу. Эрба так и не расколдовали. Джанис просил его заняться этим. Как никак, когда-то храм природы откликнулся и на его присутствие.
– Ее так и не нашли?
Траубе покачал головой. У него даже глаза вспыхнули в ответ на это. Король издал указ о запрете убийства кур, но кто его знает сколько пройдет времени, прежде чем слуги и маги найдут нужную птичку?