Работа для антипопаданца (СИ), стр. 41

– В любом случае, не стоит расслабляться, морок до сих пор держится, следовательно, тот, кто его навёл, ещё жив.

– Логично, – согласился шеф. – Думаю, дальше мы как-нибудь отыщем путь, так что держись в середине строя. Симмонс, будь рядом с ним, помоги идти, если понадобится.

Самым скептическим взглядом, на который я только способен, мне удалось дать офицеру Симмонсу понять, что его помощь мне не нужна. Тот лишь кивнул, не став навязываться и пытаться подставить плечо, однако же распоряжение начальства выполнил, встав так, чтобы тотчас меня подхватить, если я вдруг начну заваливаться. За неимением зеркала, снял очки и, под видом протирания стекол, направил их на себя, после чего просмотрел сделанную запись.

Да уж, ну и видок, не удивительно, что народ таращится на меня, как на привидение. Повязка на голове посерела, торчащие из-под неё волосы всклокочены, лицо в пыли, как обычно повсюду кровища, своя и чужая, и даже ткань замызганного пиджака на плечах и спине заметно потрёпана – фейри оказался весьма упорен в своих попытках меня угробить, и у него даже почти получилось продраться через защиту, которую до этого успела основательно подрать рысь.

Достав из сбившихся в колтуны волос веточку, я, заметно припадая на правую ногу, побрёл вслед за всеми. Чувствовал я себя всё же лучше, чем выглядел, да и регенерация начала делать своё дело – тело ломило уже не так сильно, так что я почти в норме. Пусть на этот раз мы двигались куда быстрее, то и дело подгоняемые Коннингтоном, но не настолько, чтобы я не мог за всеми поспевать. Путь в гору продлился около четверти часа и вот мы вышли на открытое пространство, где не росли деревья.

– Эй, это же Лысый Холм! – Воскликнул Карвер, видимо наконец-то узнавший место, куда мы вышли.

Это название как-то подозрительно перекликалось уже со славянским фольклором, разве что там упоминалась Лысая гора, как-то связанная то ли с ведьмами, то ли с чертями. Здесь же понятно откуда взялось название – земля на верхушке холма сменялась скальной породой, которая представляла собой эдакую каменную лысину, окружённую со всех сторон деревьями. Пологая каменная поверхность оказалась около полусотни метров в диаметре, и большую её часть занимал узор из линий, нарисованных кровью, в который были вписаны символы фейри. Со стороны это всё выглядело, как часть какого-то сатанинского ритуала, тем более по краям узора валялись растерзанные туши животных, также вписанные в общий рисунок. Свободная от крови площадка была лишь в центре, и именно там сейчас замерли две фигуры.

– Бобби! – Выкрикнул судья, узнав в одной из них своего сына.

Он бросился к нему, но стоило ему только попытаться пересечь исчерченное узором пространство, как какая-то непонятная сила отбросила его обратно. Двое последовавших за начальством «лесорубов» тут же кинулись к шефу и помогли ему подняться.

– Ну привет, па! – Помахал рукой Боб-младший. – Что-то вы не торопились, неужели по пути возникли какие-то трудности?

Мажорчик определённо не выглядел человеком, удерживаемым здесь насильно. Наоборот, он смотрел на наш, растянувшийся вдоль невидимой защиты, отряд с каким-то непонятным превосходством, а когда наткнулся взглядом на меня, то и вовсе злорадно оскалился. Стоящая подле него фигура была с ног до головы закутана в плащ, состоящий из длинных и тонких, как у эвкалипта, листьев. Они шевелились на ветру, ещё сильнее размывая очертания незнакомца и придавая ему вид ожившего куста. Также он держал что-то вроде посоха, больше похожего на вырванное из земли молодое деревце с густой кроной вместо навершия. Но насколько бы безобидно существо не выглядело, оно моментально оказалось под прицелом множества стволов. Впрочем, из-за наличия рядом заложника стрелять пока никто не решался.

– Бобби, иди сюда, скорее! – Позвал сына Коннингтон, вплотную подскочив к невидимой преграде.

– Чтобы Дауд опять посадил меня за решётку? Нет уж, мне и здесь хорошо, – нагло улыбнулся парень.

– Роберт Персиваль Коннингтон, немедленно отойди от этого существа и не мешай себя спасать, – командным голосом, от которого моментально подобрались «лесорубы», приказал судья.

– Меня не нужно спасать, во всяком случае, не от неё, – он окинул фигуру полным вожделения взглядом. – Наоборот, это она меня спасла, сперва помогла выбраться из участка, а потом укрыла здесь. Теперь до меня не доберутся ни копы, ни федералы, ни даже армия! А знаете почему? – Он сделал паузу, ожидая, чтобы его об этом спросили.

Боб-старший скорчил свирепую гримасу и наверняка собирался разразиться гневной тирадой, но тут вперёд вышел Дауд.

– Ну и почему же? – Поинтересовался он так, словно ему и впрямь было это интересно.

– Потому что совсем скоро я стану хозяином этих мест! – Провозгласил мажорчик, гордо вскинув подбородок и выпятив грудь.

Неприятно ошибаться в людях. Но сейчас мне неприятно вдвойне, причём от того, что я в одном конкретном человеке не ошибся – он и впрямь оказался законченным дебилом.

– Эти леса, вместе со всеми городами станут частью великого государства, а я буду наместником и мужем наследницы лесного престола! Фейри нужны только леса, а мне достанутся города!

– Сопляк, ты бредишь, – сказал шеф, уперев приклад своей эмки в плечо и прицеливаясь.

– Этим людям понадобится твёрдая рука, чтобы они признали твою власть, – заговорило существо женским, и, стоит признать, довольно красивым голосом, пусть и не без шипящего акцента, словно она играла змею в детском спектакле.

На это заявление Дауд нахмурился и зажал спусковой крючок, выпустив по твари короткую очередь. Однако разделивший нас невидимый барьер пошёл рябью, отражая выстрелы. Я тоже не остался в стороне, надеясь, что благословлённые снаряды сумеют пробить эту непонятную защиту. Кроме ряби они дополнительно вызвали короткие вспышки, но так и не смогли преодолеть препятствие.

– Но не волнуйся, – как ни в чём не бывало продолжила фейри, – мы поможем, подавим любое сопротивление, заставим их всех с тобой считаться. Ты знаешь, что нужно сделать, чтобы осуществились все твои мечты. Остался последний шаг, отдай Дань лесному чертогу!

Из складок плаща показалась рука, вполне женская и даже изящная. Если бы она не оказалась покрыта короткой зелёной шёрсткой… и не протягивала какую-то ветку с заострённым концом.

– Чтобы ты там не задумал, не смей этого делать! – Заорал Коннингтон.

– Хватит с меня твоих приказов! – Услышав голос отца, парень решительно схватил деревяшку. – Ты постоянно что-то от меня хочешь! Чтобы я поступил в чёртов университет! Чтобы таскался с тобой на эти скучные переговоры! Чтобы делал всё, как ты говоришь! – Он явно накручивал себя, набираясь решимости. – Ты бы знал, как меня всё это достало! Ну ничего, теперь я сам буду отдавать приказы!

– Всем огонь! – Выкрикнул я, подавая пример. – Попробуем перегрузить эту штуку!

Изображение начало мерцать и искажаться, а все звуки заглушила начавшаяся канонада. Палил даже Коннингтон со своими ребятами, понимая, что раз слова до его сына уже не доходят, необходимо перейти к более решительным действиям. Я, словно сквозь слой плещущейся воды видел, как фейри, указывая своим посохом-деревцем в нашу сторону, что-то втолковывает замершему с занесённой веткой сопляку, как тот кивает и, зажмурившись и стиснув зубы, с размаху всаживает заострённый конец себе в ладонь, пробивая её насквозь. Его кровь обильно орошает площадку в центре, и растекается во все стороны, сливаясь с остальным узором, который начинает наполняться бледным сиянием.

Нарастает непонятный гул, постепенно перебивая звуки выстрелов, начинает дрожать под ногами земля. Деревья, окружающие каменную лысину, качаются, как под ураганом, хотя ветра нет. Тряска становится сильнее, и многие, не в силах удержаться на ногах, падают, начиная скатываться по склону. Пострадавшее бедро простреливает болью, но свалиться за остальными мне не даёт приставленный Даудом полицейский, который, закинув мою левую руку себе на шею, удерживает в вертикальном положении нас обоих.