Холодная кровь (СИ), стр. 13

Гнетущая, как недра воды, тишина объяла, даже безудержный смех Вротислава прекратился. Кожа горела там, где только что побывали его пальцы, даже ломило челюсть от его жесткой хватки, а после — Агна уж того не ждала — всплыла комом ледяным обида, и глаза зажгло — понадобилось много воли, чтобы сдержать слезы. Но все же смотрела прямо, дышала часто и глубоко — не сломится пред ним ни в жизни!

Анарад поднял подбородок, посмотрев с высоты могучего роста, под тенями ресниц только пустота разлилась, будто и в самом деле в себя пришел или, напротив, заглушил одной волей гнев.

— Ты хотела сказать — мертвые. Мертвые души, — он отступил, но только для того, чтобы рвануться вперед в одно мгновение руками ее сковав как в ловушке, дернул за собой, и та сила что Агна чувствовала только недавно, хлынуло волной сокрушающей. — Действительно, это так, — прошипел он на ходу за собой потащил в глубь терема. — Будешь сидеть под замком, пока он сам за тобой не заявится.

Агна задохнулась, и будто в пропасть канула, едва поспевая за его широким шагом. Вротислав оставшись позади воскликнул только:

— А ведь могли бы все миром решить!

Агна высвободиться попыталась, извернуться да ничего у нее не выходило против немереной мужской силы, только хуже сделала: Анарад поперек талии ее перехватил, вышибая воздух, взметнулся по лестнице — потащил на верхний самый ярус в хоромины глубокие, пустые и сумрачные. От его хватки в глазах потемнело, и дышать трудно стало, ничего не видела, переход темный только, а потом удар — ногой по двери шарахнул княжич, открывая.

— Пусти, — жар залил лицо от стыда и возмущения, она вцепилась в его сдавливающие ее стан руки, скованная ими, словно широкими обручами, и хоть бы что! — Не трогай меня, отпусти.

Он грубо поставил ее на пол — Агна едва равновесие не потеряла, но Анарад упасть не позволил, вновь за шею под затылком схватил ручищей и рванул на себя, так, что Агна ударилась о его грудь, успев увидеть, как закручивается в синих глаза смерч.

— Будешь сидеть тут, волчица, пока не решишь говорить, — прошипел сквозь зубы он, простреливая взглядом губительным с блеском, настолько морозным, что снова холодно в животе сделалось. Анарад сжал губы, свысока посмотрел, опуская взгляд ниже, сначала на ее губы, потом к щеке, и пальцем надавил в том месте, где остались еще следы синяков от укуса Вротислава. — Я смотрю, привыкшая ты, что все тебя по шерстке гладят.

— А тебе, выходит, никто отказ ни в чем не давал, — оборонилась тут же Агна.

— Верно думаешь, только ты забылась где ты и кто перед тобой.

Агна раскрыла губы, чтобы говорить, и тут же поймала на выдохе едва не сорвавшееся признание — он не поверит, только рассмеется в лицо как его братец, и бесполезно что-то объяснять. Ко всему Агна ушла из княжества, выбрав себе иную стезю, и о том, что она — княжна, забыть уж нужно, и не вспоминать при первой угрозе ее жизни.

И такое бессилие накатило, что губы ее задрожали предательски, и вместе с тем дрожь прокатилась по плечам от осознания близости мужчины, того, что княжич все еще держит ее железной хваткой. Агна ощутила вдруг под своими ладонями бугрящиеся мышцы рук Анарада и запах его тела, пропитанный ароматом вяза — чуть горький и терпкий на вкус: он окутал, дурманя, просачиваясь под самую кожу, крепостью тягучей пробираясь в кровь, разгоняя напором по телу.

И не успела она ничего понять, Анарад, будто ощутив что-то тоже, глаза сузил, поднимая подбородок, будто разглядеть ее внимательней пытался. Его руки сползли ниже — к локтям, а по телу, будто горячие струйки потекли вслед за его движением, их тепло обволокло до дрожи и упоения, скользя по ставшей чувствительной коже. Он притянул Агну к себе почти вплотную, и она не могла препятствовать тому — настолько неведомые до селе чувства завладели ей. В следующий миг — кто бы мог подумать! — навис тучей темной, поймал ее губы, жадно вдавливаясь в них жестко, порывисто, несдержанно. Агна назад отступить попыталась, а из груди вскрик рванулся, который княжич заглушил разом, сковав затылок ладонью, плотнее вжимаясь в губы, сминая и прикусывая, в себя втягивая, дико, необузданно — это даже поцелуем назвать нельзя было, а нападением, против которого Агна проиграла с самого начала, сокрушенная его натиском.

Едва схлынуло ошеломление, как в глубине живота горячая волна всплеснула, обдавая жаром с ног до головы. Анарад вперед качнулся, будто от хмеля крепкого, и когда он, нещадно протолкнув язык в рот, перекрыл судорожные вдохи, Агна ощутила дробящую, разящую мощь его тела, которую уже успела познать. Она вливалась в нее холодными несдерживаемыми потоками, пока голова не пошла кругом, и в глазах не потемнело, и упала бы, если бы княжич до сих пор ее не придерживал, прожигая ладонью поясницу. Агна и сама не поняла, в какой миг стала отвечать на поцелуй, а как опомнилась, сжала вмиг вспотевшие ладони в кулаки, ударила его в каменную грудь, но он только напористей заскользил губами, срывая ее дыхание с губ, сминая неутолимо. Тогда Агна сомкнула зубами мягкую губу княжича. На языке вмиг солоно стало.

— Волчица дикая, — прошептал он глухо, дыхание его горячее прокатилось по влажным губам, растекаясь по лицу.

Агна видела, как стремительно набежала капелька крови на его губе, видела, как грудь вздымалась широко и обрывисто — с него все еще не сошел пыл, а глаза потемнели омутами, так, что она будто в проруб ледяной нырнула, он с новой силой сковал ее, впился в губы еще безумнее.

— …Пусти же, — прошептала Агна в ответ, и голос ее, что писк комариный — слабый и неуверенный.

И в самом ли деле хочет, чтобы пустил — все замутилось, закрутилось. Но как ни странно, просьба ее была услышана. Княжич будто очнулся, как от морока, только в глазах его не гнев, который она ожидала увидеть — буйствовало в нем смятение и даже растерянность. А потом вдруг так же неожиданно, как и набросившись миг назад, выпустил резко, отталкивая прочь от себя вглубь хоромины, оправляясь, дыша рвано, втянул туго через узкие ноздри воздух, попятился назад. Сжал плотно челюсти, глянув остро, прохладно, как и прежде. Оглушенная собственным биением сердца, Агна смотрела на него, а он на нее.

Анарад, первым ожил, развернулся и вышел, дверью грохнув. По другую сторону противно брякнул засов железный.

«Что это?!» — звенела в ушах.

Но как ни злись, пытаясь выкинуть случившееся недоразумение, а губы саднило, и пылали они налившимся жаром, а в животе тугим узлом скрутилось томление, наливая тяжелым огнем все тело, да и воздух вокруг будто вихрился невидимыми потоками, и запах княжича вместе с буйством его неугомонным давил, поднимая в ней новые волны головокружения.

Запер ее все же. Агна, придя в себя, бросилась к двери, плечом толкала — да толку. Только больно ушиблась — резь лопатку полоснула. Тогда Агна кулаками с отчаяния ударила о дубовые доски, задышала надрывно и тяжело, но, сколько ни билась, а ноги и руки отниматься от бессилия стали — не выйти отсюда.

— Грошко! — гаркнул голос Анарада откуда-то снизу, как из глубин колыхнулся. — Принеси ее вещи.

Агну трясло нещадно, и такого гнева она не испытывала еще никогда, хотя не должна допускать до своего сердца губительные чувства, а не получалось — напрасны все эти уроки Воймирко, раз вывести из себя могут так легко. Губы горящие пальцами тронула — возмущение запоздало да хлестнуло через край, да только ничего уже нельзя поделать.

Постепенно буря униматься начала, хотя перед глазами все плыло и гуляли всполохи багряные, по-прежнему сотрясало грудь дыхание рваное и сердце трепыхалось, что рушник на ветру — того гляди сорвется. Никто никогда не поступал с ней так, никто не касался, даже Красен из Ледницы, уж как он ни пытался сорвать поцелуй.

Агна еще долго стояла возле двери, не зная, чего ждет — передумывать княжич явно не собирался. Стихли все звуки, тишина повисла, что в склепе пещерном.

Смахнув с лица выбившиеся из косы пряди, Агна развернулась, оглядывая туманным от пылкой спеси взглядом свое заточение.