Лось 2 (СИ), стр. 2

— Безнадега… какое емкое слово! Ты забываешь, что я могу устроиться не только на кафедре!

— Кем?! Дворником?! Сторожем в булочной ночами подрабатывать?! Не смеши! У тебя узкая специализация, места, где ты сможешь полностью развернуть свой талант, по пальцам пересчитать можно. И все они под плотным контролем безопасности.

— Тогда я вообще не понимаю, зачем меня отпускать?

— Сейчас ты нервный и озлобленный, на ножах с шефом. Работать будешь из-под палки. А погуляв на воле, повзрослеешь и успокоишься, найдешь всему оправдания.

— Уже…

— Что "уже"?

— Уже нашел. Знаешь, это ведь я в свое время настоял, чтобы Ван-Димыч Мишку к себе позвал. Меня он прямо с первого курса выдернул, а с Рыбаковым долго раздумывал… Я его как дятел каждый день долбил: когда, когда?! Добился, мать его… Хуже другое, Мишка тоже к Ван-Димычу не рвался, его я тоже задолбал… Сначала они долго притирались. Смешно… мой характер ты знаешь, но я с шефом сразу сработался, а Мишка долго тяготился. А я, дурак, считал, что он счастья своего не понимает…

— И Бастилию тоже ты развалил! — сердито прервал я поток самобичевания.

— А что не так с Бастилией? — удивился собеседник.

Я схватился за голову:

— Ой-ё-ё!!! Забудь! — и зачастил в стремлении скрыть промашку, — У Мишки своя голова на плечах была! У Ван-Димыча, кстати, тоже. В смысле, и сейчас есть.

— Не мельтеши, — Макс поднял руку, призывая к молчанию, — Дай подумать!

За время его раздумий мы успели обойти квартал и почти вплотную подойти к нужному адресу.

— А тебя зачем? — внезапно раздался вопрос.

— Тебе краткий или полный ответ?

— Правдивый. Столько, сколько сможешь, но пусть это будет правда, — не повелся друг, вынуждая меня взвешивать каждое произнесенное слово.

— Сейчас служба безопасности облажалась по-полной. Цель вроде бы достигнута: окна схлапываются, но при этом они у разбитого корыта: коллектив КБ развален, человек, которого они прочили мне на смену, оказался пустышкой, а немного погодя еще убедятся, что методика подготовки без меня не работает.

— Ты?..

— Да, я. Обещать — не значит жениться, сейчас они напели много, но где гарантия, что свои обещания они собираются выполнять? Это моя страховка на случай нечестной игры, с сорока пилотами новый род войск не организовать. А если им верить, чего я не собираюсь делать… — на многозначительную паузу Макс понятливо осклабился, — меня убирают из-под удара, пока они тут вычистят вскрывшийся нарыв — Рыбаков ведь с чьей-то подачи работал! Заодно без спешки разработают уставы, штатное расписание, в общем, все бумаги, которые должны сопутствовать нормальному процессу. Попутно, я думаю, посмотрят, кто к нам с тобой будет в друзья набиваться.

— Это будут веселые два года! — сделал вывод Макс, — Спасибо за честность, — скрывшись в тени, он протянул мне руку, — Я не забуду!

— Да что там…

— Нет, ты не понимаешь! Одно дело, если я просто вернусь, поджав хвост, а совсем другое — если вернусь с новыми наработками. Это многое значит.

— Я рад, что ты со мной! — ответил на его рукопожатие.

После вспышки чужого удовольствия, пробравшего до печенок даже с приглушенными способностями, осторожно освободил уши: как оно там? "Там" разбавлялось нежным шепотом и звуками поцелуев. Завернулся в подушку обратно и приступил к следующему раунду воспоминаний.

Почти следом за Маздеевой в камеру зашла Краснова, как только на входе не столкнулись?

— Сидишь?

Промолчал, хотя так и просилось ответить: "Да нет, бля, просто охладиться зашел!" В отличие от плюс тридцати на улице за толстыми стенами комендатуры жара не чувствовалась.

— Ну что, много тебе Люда наболтала? — Полковник уселась напротив на пустую шконку, демонстративно забросив ногу на ногу, оголяя бедра. Провокация получилась так себе, на человека, посмотревшего "Основной инстинкт" впечатления не произвела, к тому же даже в теле Масюни я уже повидал немало женщин в разной степени раздетости, а несмотря на небольшую разницу в возрасте между Шэрон Стоун в том фильме и телохранительницей сейчас, до убийственного шарма актрисы Елене было далеко, недостатки ее фигуры за год, что мы не виделись, никуда не делись.

— Немного, но мне хватило.

— Плохая я, плохая Света и хорошая Люда?

— Примерно.

— Хорошо, спрашивай!

— Что?

— Что хотел, спрашивай! Что смогу, отвечу.

— Зачем ты погнала ребят на убой?

— О-у! — протянула полковник, — А Людочку-то я недооценила, однако… И до этого стерва докопалась… Хорошо…

Краснова встала и прошлась по камере, измеряя ее шагами от окна до двери. Шесть шагов, я и так ей мог сказать, уже неоднократно проверил.

— Хорошо… — снова повторила Краснова, устраиваясь обратно уже без спецэффектов, — Во всем виноват ты! — неожиданно обвинила меня она, еще и пальцем ткнула обличающе.

— С хрена ли баня упала?! — возмутился на ее выпад.

— Слишком хорошо готовил группу. Вам специально очень сырой материал дали, а ты умудрился за три месяца почти превратить их в нормальных пилотов. Так, глядишь, они и с одними мечами тварей бы уделали!

— А это разве плохо?

— Во-первых, да, плохо! Потому что рано! Еще ничего не было готово. А во-вторых, стоило один раз выиграть с мечами, и пулеметов вам не видать!

— Это почему?

— Стоимость, Миша, стоимость! Бюджет на армию не резиновый, если выделять деньги на вас, значит у кого-то их урезать, а этот кто-то будет очень недоволен! И военному министру начнут лить в уши, что вы требуете лишнего! Нам надо было раз и навсегда показать, что с мечами против тварей могут биться только клановые бойцы.

— То есть четверо неплохих ребят погибли только из-за того, что кому-то из вас наверху стало лень доказывать очевидное?

— Кровь всегда была хорошей смазкой для проведения некоторых реформ. И потом, мне тебе напомнить, кто писал рапорты на отчисление этих самых хороших ребят? На Субботину три рапорта за подписью некоего Лосяцкого М.А., на Крижа — шесть, на Перепелицина — семь! Одного Отрепина ты почему-то забыл, но, подозреваю, к концу ты уже не был им так доволен, а рапорт не стал писать исключительно по причине отсутствия реакции на остальные.

— Лена, моя личная неприязнь сейчас не имеет значения.

— Не чистоплюйствуй! Тебе тоже был важен результат, иначе не драл бы Маздееву, стоило мне дать подсказку. Или ты мне будешь сейчас утверждать про вспыхнувшую любовь?

Фыркнул в ответ.

— Вот то-то же. И ты, и я не гнушаемся подлостями, если они на пользу делу. Если бы информация о вашей связи ушла по инстанции, то стоила бы майору карьеры. То есть ты готов был сломать человеку жизнь в угоду тому, что считал правильным. Из-за того, что ты считал правильным, погиб твой приятель Угорин. Поэтому не надо меня упрекать. Я была готова к своей цене, и не сомневайся, с меня ее тоже спросили.

— Мне вас не переубедить, — перешел я на официальное "вы", задетый ее словами.

— И не надо. Еще что-то будешь спрашивать?

— Зачем?.. У вас на все найдется ответ. Сейчас выяснится, что и Королева Светлана никакого отношения к трибуналу не имеет, и Потеевская только притворялась, а сама тайком Максу передачки с котлетками носила, и Мишка исключительно из лучших побуждений подсунул Максу отраву. Знаете, с такими ответами лучше не получать их вовсе.

— Обиделся на правду? А правда, Миша, это такая штука, которая никому не нравится. В одном ты не промахнулся: Света и впрямь не имеет никакого отношения к тому, что сейчас с тобой творится, но нам надо тебя отсюда убрать, поэтому предлог не хуже прочих. И запомни, что всем, кто попробует копнуть глубже, ты именно так и будешь отвечать: не ответил высокопоставленной девочке взаимностью, а она тебе отомстила. Светлана сама не в восторге от придуманной легенды и согласилась только при условии, что тебе это прямо скажут. Так вот, я исполняю свое обещание и говорю тебе как есть: Света не причем. Она уже давно раскусила мою маленькую хитрость и по-прежнему тебя хочет, даже больше чем раньше, жаль, ты сейчас шуточки не поймешь! — и подленько хихикнула, сопровождая смешок порцией злорадства в эмофоне.