Город, где ничего не случается (СИ), стр. 49

Гершвин сдержал слово и по поводу внешнего вида Новоминской колкостей не отпускал. По улицам он ходил со штативом для селфи, фотографировал, снимал видео и тут же выкладывал его в Твиттер, Фейсбук и Инстаграм. Главной мыслью его стрима было: "Если мы даже в области балета впереди планеты всей, то почему недалеко от Питера и Москвы есть такие деревни, где дороги размыло, на магазине замок заржавел, на автобусной остановке козы пасутся, а в амбулатории окна разбиты и пахнет из них отнюдь не лекарствами? Если бы не почтальонша, которая каждую пятницу сражается с колдобинами на своем "жигуле", чтобы отвезти людям почту, пенсию, кому-то лекарства, кому-то - продукты, Новоминская уже была бы совсем отрезана от цивилизации. Совсем как Затерянный мир в одноименном романе! Но Затерянный мир стал таковым потому, что находился на неприступном плато, а здесь я никакого плато не вижу!"

- Жаль, что с почтальоншей мы на день разминулись, - сказал Наум, плюхаясь, чтобы отдохнуть, на остатки скамейки у бывшего сельпо. - Интервью с ней украсило бы мой стрим!

- Кому чего, а тебе лишь бы лайков за стрим побольше, - Вероника села рядом не без опаски: выдержит ли дряхлая скамейка их с Наумом, отнюдь не бестелесных худышек? - Ты бы не очень наваливался на эти доски, им больше лет, чем нам, и твой стрим может украситься классными кадрами: модный лоер падает на задницу, раздавив скамейку!

- Понял, - Гершвин передвинулся к бетонной ножке и закурил. - Грустно все это, Ника. У нас "Лахта-центр" построили, а здесь - скамейки трухлявые. Ты это включишь в свои "Пешки"? Можешь привязать эту тему к истории о "Релаксе"... эк его Витек "сделал"!

- Как раньше говорили, на дым пустил помещение! - Ника тоже щелкнула зажигалкой. - Да, включу. Мне бы еще достать фото"Релакса" до пожара. Слышала, что там настоящий сити-стайл сделали, блеск и роскошь, даже дорогу к нему проложили новую и высококлассную. А вот я как-то ехала с Николаем по боковой улице Краснопехотского, так там асфальт остался только кое-где. Машина прыгала, как лягушка.

- А кому нужны окраины города? - саркастически усмехнулся Наум. - То ли дело какой-нибудь "Релакс"! Кстати, местные журналисты уже успели подловить меня у "Союзпечати", когда я утренние газеты покупал, и спросили, стал бы я на суде защищать владельца сауны.

- Только не цитируй свой ответ, - рассмеялась Ника, выбросив окурок в ржавое подобие урны, еле видной в густых зарослях бурьяна. Она слишком хорошо знала острый и злой язык адвоката.

- В общем, я им сказал, что у меня тоже моральные принципы есть и я себя не на помойке нашел, чтобы хвататься за любое дело без разбора, лишь бы заплатили. А то деньги проем, а стыд останется, как говорила великая Раневская. Кстати, о еде: кажется, нас звали в гости к обеду? Я уже не прочь заморить червячка.

- И я тоже, - Ника тоже ощутила, что проголодалась за время прогулки. - Притом весьма крупного червячка.

*

Дом дедушки и бабушки напротив дома Евдокии Макаровой смотрел на мир плотно закрытыми ставнями серьезно и немного грустно. Вопреки опасениям Ники, сохранился он неплохо, хоть и пустовал уже более двадцати лет. "Видно, за ним присматривает тетя Дуся, - подумала Вероника и вздохнула. В принципе, она может приезжать сюда хоть изредка, в отпуск. Только нужно привести дом в порядок, чтобы он не тосковал в одиночестве, как купеческий дом до того, как его купил Виктор...

Подумав о Морском, Ника сразу вспомнила его тонкие белые пальцы, ласково перебирающие густую шерсть лежащего на коленях Маси, его лицо - без сарказма, металла и куража, растроганное и беззащитное. Может, таким всемогущего Морского видела только она. И неважно, сколько женщин было у Виктора до нее и сколько еще будет, перед ними он снимает только одежду, а перед ней - еще и маску, которую надел, чтобы защититься от новых ударов судьбы, устав от боли: "Я устал терять тех, кто мне дорог!". Женское чутье подсказало Нике, что больше ни перед кем Виктор так не открывался. От этого сердце затопило теплотой. Возникло ощущение, словно она держит в руках новорожденного котенка - теплый пушистый комочек жизни с мягкими ушками и нежными лапками и боится уронить этот пищащий комочек или причинить боль малышу неловким движением.

- Пойду, детский сад пофоткаю, - Гершвин понял, почему Ника остановилась у этого крестового дома и не стал ее торопить. Девушка благодарно посмотрела на него. Резкий и язвительный Наум умеет быть тактичным и все правильно понимать, когда дело касается друзей.

Закурив, Ника снова замурлыкала "Знак Бесконечность" - здесь эта песня словно преследовала ее. Из окон дома Макаровых выглядывали лица - в основном женские, пожилые, потемневшие от многолетнего въевшегося загара северного лета с его пронзительным ветром и слепящим на ярко-синем небе солнцем.

- Это кто ж такая, сразу видать, не из наших!

- А это Тани Самариной дочка, из Питера.

- Верно, их Коля привез, еще с мужиком каким-то. Вон он, от детского сада идет, все аппаратом щелкает.

- Чего у нас-то щелкать? Не Санта-Барбара, поди.

- А вон сама у него и спроси, Ермолаевна. Это в городе мода у них такая, ходят и сами себя снимают. То на крышу лезут, то на дерево, и фотографируются.

- А девочка-то - вылитая Таня смолоду. Зачем только волосы обкорнала, чисто как солдат? И в штанцах, нет бы платьице надеть!

- А это тоже мода такая городская - бабы у них как мужики, а мужики есть - от баб не отличить. По телевизору смотришь, диву даешься: все у них наоборот!

- У тебя еще телевизор работает, Степанида? А у меня как антенна в зиму от ветра завалилась, так и сижу, кукую. Хоть радио еще бормочет, а то бы совсем в тишине оглохла.

- Нас уже, похоже, вся деревня ждет, - сообщила Ника подошедшему Науму и указала на окна дома Макаровых. - Нечасто здесь бывают гости из Питера.

- Ну, не будем их томить, - Наум пролистывал фотографии в смартфоне, поглядывая на окна тети Дуси. - А это и есть дом твоих родственников?

- Да, - Ника, не удержавшись, дотронулась до теплого на июньском солнце сруба, и ей показалось, что дом откликнулся, признав владелицу. "Ну вот, теперь образ тоскующего в одиночестве дома пристал ко мне надолго!".

- Хороший дом. Еще лет сто простоит, - Гершвин тоже погладил стену. Он все понял.

*

В избе тети Дуси Макаровой действительно собрались жильцы почти всех обитаемых домов в Новоминской, кроме тех, кто был занят на полевых работах; скучал в правлении; уехал в Краснопехотское или был совсем уже стар и немощен. Разноцветные платки, старомодные платья, но одинаково потемневшие, изрезанные морщинами лица; выцветшие глаза и натруженные руки. И только трое мужчин - не считая Наума и Николая. Тоже очень пожилые, согнутые, но иначе, чем Степка и другие завсегдатаи "Три-Джи" - не от безделья и бесконечных битв онлайн, а от многолетнего тяжелого труда, непроходящей усталости, въевшейся в тело так же, как полевой загар - в лицо.

Стол уже был накрыт, и шумная хлопотливая, несмотря на возраст, Евдокия с порога, не слушая возражений, велела Нике и Науму мыть руки и садиться за стол.

- Ретро-экзотика, - заметил Гершвин, пытаясь вымыть руки земляничным мылом под глиняным рукомойником. - Нет-нет, Ника, я не ерничаю. У моей бабушки такой же рукомойник был.

- А откуда он у нее взялся? - спросила Ника.

- Бабушка по маминой линии была русской, из-под Вологды. Родственники мужа ее не сразу приняли, все отговаривали: мол, на своих надо жениться. Но дед у меня был упрямый, я весь в него. Выбор свой отстоял, - адвокат вытер руки выцветшим, но еще крепким вафельным полотенцем. - Вероника, чует моя чуйка, что из печи достают беляши! Надеюсь, они не со свининой? А то я буду разрываться между зверским голодом и заветами предков!

- Не знала, что ты им следуешь.

- Увы, редко. Но и не совсем на них забил.