Настоящие, или У страсти на поводу (СИ), стр. 29

— Я не принуждал тебя тогда.

— Конечно, — фыркнула я, уже не в силах остановиться. Великие, где была моя голова и сила воли еще год назад? — Но дал понять, что исчезнешь из моей жизни, если я не уступлю.

— Не надо делать из меня монстра, Айола! Решение принимала ты, вот себя и вини. И сейчас тебя совершенно не пугает мысль о том, что я могу уйти.

Я замолчала, внимательно рассматривая его лицо, ища того мальчика, которого так любила.

— А были ли чувства с твоей стороны? Настоящие? Или просто ты гордился тем, что бедная аристократка бегала за тобой как собачонка?

— Я люблю тебя. Люблю и поэтому забуду этот разговор. Всему виной нервы и потрясение. Ты испугалась за меня и поэтому так среагировала. А то, что было с Ненси, останется в прошлом. Ведь без любви не считается.

— Без любви? — эхом повторила я.

— Да. Это просто животный инстинкт. Ну, не устоял мужик, соскучился по женским ласкам. Так этого больше не повторится, ты же рядом будешь. Это была не измена, а так, недоразумение.

— Правда?

— Конечно, — улыбнулся он, решив, что я вновь попалась на его крючок.

— Что ж, тогда тебе будет не обидно услышать о том, что я тебе изменила… Ведь без любви не считается.

Снова неверие и мой внутренний протест. Я уже не могу остановиться и не хочу. Хочу сделать ему больнее, чтобы он тоже почувствовал мою боль, хоть немного. И пусть это мелочно и некрасиво. Я имела право на маленькую месть. Она до такой степени захватила меня, что я совсем не подумала о последствиях своих действий, наивно веря, что это останется между нами.

Молодой человек некоторое время просто стоял, недоверчиво нахмурив брови, а потом тряхнул головой.

— Это шутка, — уверенно произнёс Ивар.

— Нет.

— Тогда розыгрыш.

— Правда.

— Нет, — упрямо повторил бывший жених. — Ты просто пытаешься мне отомстить, ударив побольнее. Мелочно и глупо, Айола. Я слишком хорошо тебя знаю. Ты никогда не опустишься до такого, аристократическое воспитание не позволит. Только не ты. Я столько лет уговаривал тебя о близости и чтобы кто-то другой. — Он тяжело сглотнул и сжал кулаки. — Это неправда.

Я зябко повела плечами и снова повторила.

— Думай, что хочешь, но я тебе изменила.

Всего лишь один удар сердца, и вот Ивар уже совсем рядом. Болезненно сжал плечи, встряхнул так сильно, что заныла шея, и зло сверкнул глазами.

— Лжёшь, — процедил едва слышно.

Я отлично видела, как побелели сжатые губы и лицо исказилось от едва сдерживаемой ярости, но не испугалась.

— Ты же знаешь, что это не так, — упрямо повторила в ответ, не боясь последствий. Даже наоборот, с каким-то болезненным предвкушением ожидая удара.

— Кто он? — прорычал Ивар и снова меня встряхнул. — Кто?

— Ты делаешь мне больно.

Но он меня словно не слышал, до синяков сжимая плечи и нависая надо мной.

— Кто он?!

— Я всё равно не скажу.

— Ты!.. как ты могла?! Строила из себя недотрогу, кривила нос и смотрела заплаканными глазками… Лгала! Всё время лгала! Под кого легла?

— Ты не имеешь права так со мной разговаривать!

— Имею! Ты моя! И только моя!

И как доказательство жесткий болезненный поцелуй, чужой язык во рту и волна отвращения, накрывающая меня с головой. Попытка вырваться, жалкие удары по его спине и плечам, но всё бесполезно. Ивар слишком сильный и я лишь отбила руки.

— Моя! Моя! Только моя! — рычал мужчина, покрывая влажными липкими поцелуями лицо и шею, прикусывая до крови кожу.

— Ивар! Пусти! — испугано вскрикнула я, с отчаяньем понимая, что противопоставить ему мне сейчас нечего.

Руки, не таясь и даже не пытаясь быть мягче или нежнее, сжимали плечи, стягивая с них платье, обнажая и едва не разрывая на части, сжимали грудь и бёдра, прижимая к своему возбуждённому телу.

— Ивар! — вновь жалобно вскрикнула я и забилась, застучала кулаками по его спине.

Мне всегда казалось, что я собрана и могу быстро действовать в любых сложных ситуациях. Но вышло всё наоборот. Вместо того, чтобы призвать искру и отбросить мужчину от себя, как уже было когда-то, я безвольной птицей трепыхалась в его руках, глотая горючие слёзы.

Защита на мне стояла — крепкая и сильная. Но проблема была в том, что Ивар был своим и без соответствующего приказа вред ему никогда бы не был причинён. Я всё ещё верила ему, верила в то, что он не опустится до насилия и не причинит мне боль.

— Моя! — рычал молодой мужчина, покусывая нежную кожу на груди, лишая меня последних надежд на благополучный исход. — Никому не отдам! Убью любого!

Зажмурившись, начала призывать искру, которая тут же засеребрилась на руках. Еще немного и произошёл бы взрыв, но меня опередили. Неведомая сила оторвала Ивара от меня и швырнула в сторону.

Открыв глаза и прижимая руки к груди в жалкой попытке прикрыться, я видела, как граф Торнтон хладнокровно и методично наносит жестокие удары по лицу бывшего жениха, а тот от неожиданности даже ничего не может сделать, разве что попытаться прикрыться. Я видела капельки крови, вытекающие из разбитого носа и кровавой ссадины на щеке Ивара, алыми брызгами окрашивая костяшки сбитых пальцев на руках Элкиза.

— Не надо, — прошептала едва слышно, попятилась и упала на стул, приставленный к небольшому столику.

Дрожащими руками попыталась вернуть платье на место, но оно всё равно сползало с плеч.

Не знаю как, но граф меня услышал, выпрямился, достал из кармана белоснежный платок и бросил в лицо Ивару. Только после этого взглянул меня. Я замерла, увидев обжигающий холод его голубых глаз.

— Вы в порядке?

— Д-да.

Смотреть ему в глаза было стыдно, а на бывшего жениха, который постанывая поднялся, встал на колени, дополз до кресла и с трудом в него влез, больно.

Отвернулась, прижимая руку к лицу, стирая остатки слёз.

— Так вот значит кто он, — сплевывая кровь, прохрипел Ивар. — Продалась, Айола? Купилась на титул и деньги?

— Убирайтесь вон, — процедил Торнтон, подошёл ко мне и осторожно положил ладонь на плечо, вызывая у меня ступор. Слишком личным и ласковым было это прикосновение.

— Дура ты, Айола, — продолжил Гремзи, игнорируя графа и его приказ. — Просто дура. Он же попользуется тобой как игрушкой, отымеет и выбросит, сломав, растоптав и уничтожив. Неужели рассчитываешь на что-то серьёзное? И на это ты променяла нашу любовь?

— Если вы сейчас не уйдёте, то я позову слуг. В этом доме вам больше не рады.

Если бы голосом можно было заморозить, то в кабинете всё давно бы застыло от холода, таким ледяным был голос графа.

— Айола моя! — упрямо повторил Ивар, пошатываясь встал, вытер лицо и швырнул окровавленный платок на пол. — Никакие деньги не заставят меня отказаться от неё.

— Даже её собственное желание?

— Ивар, — подала я голос. — Уходи! Уходи и не возвращайся. Не хочу тебя больше видеть. Никогда.

— Ты еще пожалеешь, — буркнул он и вышел, громко хлопнув дверью.

А из меня словно весь воздух выпустили, сразу поникли плечи и рыданье заклокотало в горле, вышибая дыхание, мелкой дрожью сотрясая тело.

— Воды? — спросил граф, обходя столик и присаживаясь напротив.

— Нет, — я мотнула головой, пытаясь сдержать запоздавшие слёзы. — Всё нормально. Я сейчас приду в себя.

— Ты ему рассказала?

Я кивнула, проигнорировав его фривольное обращение. В конце концов, между нами столько всего было, что обращение на ты ничего не изменит.

— Может стоит обратиться в органы правопорядка?

— Нет. Я благодарна вам, граф, за помощь и спасение. Очень благодарна, но дальше разберусь сама.

Промолчал, продолжая сверлить взглядом, от которого становилось только хуже.

— Спасибо, — вновь повторила я и неловко поднялась, задев бедром стол.

Жалобно зазвенела фарфоровая чашка. Я бросила на неё непонимающий взгляд, пытаясь понять, как она тут оказалась. Наверное, кто-то из слуг принес чай Ивару, чтобы скрасить его ожидание.

— Айола.

Торнтон поднялся следом, но продолжить я ему не дала.