Принц по ГОСТу (СИ), стр. 40
— А вдруг крови не будет? — заинтересовался Фредерик Первый по Журналу. — Что тогда?
— Ты что? Дракон что ли? Жрать ее собрался? — вознегодовала Шарман, угрожающе потрясая дряблым декольте. — Тебе-то какая разница, кровожадный ты мой? Сделал дело — гуляй налево смело!
— У меня на нее настроение не поднимается! — всхлипнул Флориан, стараясь держаться от «трупа невесты» на почтительном расстоянии.
— Ничего, ничего! К середине учебного года, у тебя на нее такой вопрос стоять будет, что тебя с нее снимать придется и палкой отгонять. А ей — сопли вытирать! — с улыбкой пообещала Шарман, о чем-то вздыхая. — Твои, между прочим, сопли! Кто еще будет рыдать на кукле, мол «люблю ее, не могу!». Да и кабинет на ключ закрывать придется! Следующий жених! Что? Желающих нет? Плохо! Отложим эту тему! Тема урока — как избежать бастардов! Засасывайте… ой, засовывайте… Да что такое! Извините, записывайте! Эй, вынь палец из носа! Да-да! Ты! Чернявый! Вот из-за таких как ты, бастарды и рождаются! Вовремя не вынул — готовься к перевороту!
Где-то стоял грязный и неукрашенный зал, ожидая двухметровые стремянки с опытом работы погрузчиком — разгрузчиком или артель золушков, которые под моим чутким началом сведут концы гирлянд с концами. Я даже стол выбрала для ежиков.
— Вот перед вами красавица! Вы забываетесь в пылу страсти, глядя на нее! Но… — сухонький палец поднялся вверх, а голос стал зловещим. — А потом уже поздно… Птичка-то залетела! Отсидела вам, так сказать, яйца… В некоторых королевствах — куда ни плюнь — одни бастарды! Даже крестьяне голубых кровей! Помнится, история была… Прямо в Академии… Одна… красавица полюбила ученика! И он ее, кажись, тоже полюбил! Все жениться обещал! Отвез он ее в свое королевство, а там выяснилось, что помолвлен он. Я как раз ходила у папы принца в фаворитках и даже не помышляла, что вас, лопухов, воспитывать буду! Смотрю на нее, а она беременная! Рыдает, мол, как же так… Принц прознал о ее положении и решил казнить ее вместе с нерожденным ребенком! А мне ее, дуру, что-то так жалко стало. Помогла я ей сбежать. Преследовал ее принц! Она, бедняжка, под кустом вот с таким животом отсиживалась! Вся продрогшая, замерзшая, несчастная! А по всему королевству указ: «Кто видел ее — приюта не давать, дверь не открывать, а сразу сообщать страже! Или голову ее ко дворцу доставить!».
Я что-то не поняла! У нас здесь что? Вечер воспоминаний имени Альфреда Хичкока?
— Была еще одна история, — сладко вздохнула Шарман, присаживаясь в кресло. — Из буйной молодости моей… Пришла одна ко двору и орет, что ребенок, дескать, от Его Величества…
— Я все прекрасно понимаю, — я сощурила глаза, слушая сказку о местной генетической экспертизе, которая сводилась к средневековым пыткам «чей ребенок? Отвечай, мерзавка!». — Но вы урок ведете или истории рассказываете? Где конкретные рекомендации для принцев?
— Да тут одна рекомендация! Берете головку… — зевнула Шарман, положив сухонькие руки на подлокотники. — И начинаете тереть! Трете, трете…
— Чего? — мои глаза округлились.
— … трете чеснок… Того и глядишь, уже и перехотелось красавицу. Хоть отвлечетесь. Тертый чеснок очень полезен для здоровья и долголетия, — усмехнулась Шарман, обмахиваясь веером. — И вообще фавориток нужно выбирать с умом! Без ума — лучше не брать! И не брать тех, кто от тебя без ума! С ними проблем потом не оберешься! Запомните, умные знают, что нужно делать, глупые потом тычут пузом, мол, женись! А вы тоже хороши! Честное королевское даете каждой смазливой дочке свинопаса, что женитесь и во дворец увезете! Да если бы ваши отцы и деды свои слова держали, в порыве страсти вырвавшиеся, то тогда бы я уже в королевах ходила! Да что там, королевой, императрицей была бы!
— Я снова дико извиняюсь, что вмешиваюсь в учебный процесс, — я с недовольством смотрела на Шарман. — Где конкретные рекомендации? Инструкции? Что делать?
— Нет, я, конечно, могу показать, если вызовется доброволец! — усмехнулась старуха. — Тряхну стариной!
Потенциальные добровольцы стали отползать вместе с партами, как бы намекая, что учебным пособием никто работать не хочет.
— Не спать с кем попало и следить, чтобы не попало! — отрезала Шарман, разочарованно разгоняя веером учеников. Я смотрела, как принцы спешно вылетали из кабинета, хлопая дверьми.
— Послушайте, — я придала своему голосу самый деловой тон. — Вы на каждом уроке делитесь воспоминаниями? Я …
И тут на стене появилась надпись: «А она, между прочим, тебя выхаживала, когда ты болела…».
Я осеклась, глядя на старуху, которая сидела и смахивала пудру с платья.
— Я… хотела сказать… спасибо, — заметила я, пряча глаза. — Спасибо, что выхаживали меня… Я понимаю, что у вас своя методика преподавания, но, может быть, без таких… хм… натуралистических подробностей и страшных историй?
Шарман усмехнулась, глядя куда-то в запотевшее туманом окно. У нее когда-то были очень красивые глаза. Светлые, большие, в обрамлении густых ресниц. И ручки у нее были маленькие. И сама она такая крошечная, как Дюймовочка. Наверняка в молодости она была похожа на красивую куколку.
— Что это у тебя? — внезапно заметила Шарман, прищурившись на меня. — А ну наклонись!
Я послушно наклонилась, пока сухонькая рука стряхивала что-то с моего плеча.
— Не я. Он, — едва слышно усмехнулась Шарман, дуя мне в ухо, а потом громко скрипучим голосом заметила. — А ты уже решила, что наденешь на бал? Или так и будешь унылой вороной пугать всех?
— Обижаете! У меня есть еще одна мантия! — заметила я, стараясь не смотреть на стену. — Эм… Спасибо… Я пойду, наверное… Мне еще зал наряжать! Дел — куча!
***
— Левее, ребята! — орала она, карабкаясь на лесенку из стульев и сжимая в руке конец пыльной гирлянды. — Выносите мебель!
— Мы — принцы! — возмущались венценосные засранцы, глядя на шаткую конструкцию под ее ногами. — Мы не станем ничего выносить!
— Так я и знала, что единственное, что вы умеете выносить — это мозг! — заметила «ректорша», шатаясь на стульях и цепляясь руками за лепнину. — Чего стоите! Помогайте!
Конструкция снова покачнулась, заставив «ректоршу» опасливо посмотреть вниз. Только бы не упала! Только бы…
— Эй, а ты чего стоишь? Бери тряпку и протри оставшиеся стулья! — командовала она, пока стадо принцев откровенно скучало, глядя на повисшую на одной петле гирлянду из атласных роз. — А ты чего смотришь? Давай, выноси в коридор … ой!
Я замер, понимая, что сейчас она упадет и сломает себе шею… Обошлось! Удержала равновесие.
— Ладно, сейчас слезу, все сделаю! Подержите стулья! — приказала она, отдуваясь, причем, за всех. Думаете, что кто-то бросился на помощь? Ага, разбежались. Принцы зевали, осматривали зал, не понимая для чего их здесь собрали.
— Ребята, ну я же попросила! — жалобно заметила она, пытаясь удержать равновесие. Ладно, так уж и быть! Ее нога встала на нижний стул, пока руки цеплялись за гобелен. Осторожней, девочка! Я прошу тебя! Смотри, куда ступаешь! Не торопись! Да что бы тебя…
Она ловко спрыгнула, отряхивая руки и глядя на принцев с улыбкой. В ее руке очутилась гирлянда, которую она стыдливо … Да что ты творишь! Я не знаю, я сейчас просто умру от смеха… Она просто издевается надо мной!
С видом сосредоточенным и деловым, «ректорша» наматывала цветы на обнаженную статую. Принцы ржали, как кони, тыкая в нее пальцами.
— У нас тут все должно быть целомудренно! — заявила она. Статуя стояла, равнодушно глядя в сторону окна, а на том самом месте, которое прикрывал листок, теперь красовался целый букет.
— Я буду долго гнать велосипед, — мурлыкала она, проводя тряпкой по статуе. — Среди девчат… Его остановлю… Нарву цветов… И подарю букет… Той девушке, которую люблю… Так, чего прохлаждаемся, берем тряпки и вытираем подсвечники! Все должно блестеть! Завтра приезжают ваши родители! Ну бал же, все-таки!