Темный пакт (СИ), стр. 71
Девушка не ответила. Поджав губы, она сильнее сжала в руке клинок.
— Что ты сказала ему перед тем, как мальчишка сдался?
— О том, что я ему сказала, в ближайшие лет десять, а может быть даже двадцать или тридцать будут знать только двое. Он, и я, — ровным голосом ответила Саманта.
Британец только усмехнулся. Девушка, не прощаясь, развернулась на каблуках и собралась было снять пелену полога.
— Сэми, — окликнул ее кузен.
Его единственная по-настоящему любимая сестра, Элизабет Саманта Мари-София, герцогиня Родезийская, самый настоящий enfant terrible, несносный ребенок британский королевской семьи; или, как ее называли последние годы — черная принцесса, застыла на несколько секунд, словно раздумывая — оборачиваться или нет.
— Спасибо, что выполнила мою просьбу, — произнес мужчина ей в спину.
Девушка даже не обернулась. Сняв пелену порога, она порывисто пошагала к двери. Мужчина даже взглядом ее не проводил — знал, что против решения семьи, а тем более против него, Саманта не пойдет.
Соответствуя собственной репутации, выходя из кабинета — двигаясь навстречу грядущему добровольному заточению в шотландский горах, Саманта позволила себе с чувством хлопнуть дверью. Так, что вздрогнули стены отеля и опасно для окружающих напрягся весь полуэскадрон охраняющих принца гвардейцев.
С чувством закрытая Самантой дверь едва не вылетела из коробки, приоткрывшись от инерции удара. Один из гвардейцев заглянул в кабинет и увидев, как принц успокаивающе махнул рукой, аккуратно прикрыл створку.
Сам оставшийся за столом мужчина на грохот даже не обратил внимания — его мысли уже практически всецело занимала истинная цель визита в этот забытый богом протекторат. От таких приглашений, которое он получил еще полгода назад, не отказываются. И сейчас принц думал о том, каким образом будет обеспечивать свое инкогнито в предстоящей встрече русский цесаревич.
«И что такое она все же сказала мальчишке?» — в последний раз подумал британец перед тем как забыл об этом. Одно сложное дело, во время которого неожиданно удалось еще и привести в чувство Саманту, сделано, пора было переходить к следующему.
Глава 20
Полностью черные глаза, без радужки и белка. Блестящие, словно глянец камня — взгляд, от которого душа уходит в пятки. Глаза совсем рядом, горячее дыхание на лице, прижавшееся гибкое тело. И слова… слова…
Что она мне сказала?
Попытка вспомнить вызвала практически физическую боль. Прорываться сквозь пелену беспамятства было невероятно тяжело. Взор застилала размытая муть — я все никак не мог сконцентрировать взгляд и понять, где нахожусь. Попытался приподняться, но от легкого движения по телу прострелило болью, навалилась тяжесть мышечной усталости.
Господи, как мне это все дорого-то, а?! Когда я смогу нормально выспаться без пробуждений с того света, непрошенных высокородных пьяных гостей, необходимости едва пробудившись вставать и бежать куда-то чтобы убить или постараться не быть убитым? Гоняют меня как мальчика по углам все кому не лень!
«Да-да, уже не мальчик, тебе ведь почти пятнадцать» — подсказал внутренний голос.
С ответом я не церемонился — прямо, коротко и экспрессивно сказав куда стоит ему идти.
— Что? — появилась передо мною темная тень, заслоняя светлую муть.
«Я это вслух сказал?»
После вопроса с той стороны окружающего мира и вспышки удивления я немного пришел в себя. Сморгнув несколько раз, попытался сесть. Мне почти сразу помогли, аккуратно подхватив за плечи и приподнимая.
— Видишь меня? — поинтересовался ровный голос. Наконец-то сфокусировав взгляд, я увидел уже знакомые зеленые армейские импланты. Интересно, спецы конфедераты второй раз прибыли в протекторат, или после первого моего освобождения здесь и дожидались?
Звук распахнутой двери, буханье шагов, поскрипывание амуниции.
— Вашбродь, карета в пути, подлетное время пять минут, — произнес кто-то сбоку.
— Вернулся? — поинтересовался офицер, глядя мне в глаза.
Не отвечая, я осмотрелся. Лежу, вернее уже сижу, на кушетке в светлом помещении, похожем на больничную палату. На тюремную больничную палату. В стенах художественные дырки от пуль, на полу инсталляция из двух тел в доспехах. Присмотрелся — современная легкая броня, используемая в большинстве наемниками ЧВК Европейского союза. Еще чьи-то ноги в такой-же броне видны на полу коридора через распахнутую дверь.
Напротив офицер конфедератов, держит снятый шлем в руке, внимательно на меня смотрит. Поодаль еще один боец, совсем рядом второй — только вошедший, сообщивший про карету. Все в легкой броне красно-черной расцветки, стандартной для британской колониальной армии. Похоже, парни-конфедераты тоже в троллинг умеют.
— Вроде очнулся, — прислушиваясь к своему голосу, ответил я офицеру.
Тот протянул руки, приобнимая меня за плечи и вдруг резко дернул. Мой истошный крик заметался среди звуконепроницаемых стен. Когда воздух закончился, я только захлопал открытым ртом — не в силах вздохнуть от непереносимой боли.
Офицер потеснился, а рядом оказался стоящий до этого поодаль боец. На его левой стороне груди я заметил небольшую эмблему — пронзивший череп кинжал, обвитый змеей, голова которой вылезала из глазницы. Знак означал, что передо мной полевой фельдшер — и в паузах между убийством людей он может кому-нибудь наклеить пластырь на ранку или дать таблетку аспирина.
— Терпи казак, атаманом станешь, — вполголоса подбодрил меня оттесненный в сторону медиком офицер-конфедерат.
Несколько секунд, пара резких движений и боль ушла — фельдшер очень быстро вколол мне анестетик, а открывшиеся раны в шее и под лопатками залил голубым раствором тут же спаявшего раны биогеля. Офицер, единственный без шлема здесь, пристально наблюдал за мной. В руках конфедерат держал рывком снятый с меня жилет холодного сердца, со свисающими окровавленными шлангами, которые еще совсем недавно были вживлены в мое тело.
Интересно, а нельзя было сначала обезболить, а потом выдирать с мясом подснежник? — с раздражением подумал я.
— Зато в себя быстро пришел, — вновь произнес офицер, обращаясь ко мне. Мысли он точно не читал, просто вопрос в моем взгляде читался хорошо.
Но не поспоришь — в себя пришел действительно очень быстро.
Передо мною лег уже знакомый функциональный костюм, похожий на футуристическую повседневную одежду, которую я видел в компьютерных играх. Пока одевался, до конца пришел в себя, уже осознавая окружающую действительность довольно четко и без тяжелой мути, мешающей мыслить.
«Мы с тобой одной крови. Ты, и я» — зазвучали словно вживую слова Саманты, которые она произнесла, глядя на меня самым настоящим демоническим взглядом.
Так, стоп. Не о том думаю — ведь карета подана. А это значит, что сейчас…
— Мы сейчас куда? — посмотрел я на офицера, в глазах которого ядовито-зеленым светом ярче обычного загорелись активные импланты. Перед взором у него сейчас командирский интерфейс, по загруженности ничем не отличающийся от мельтешения сотен плашек на мониторе топового рейдера в онлайн-играх моего мира.
— Домой летим, — произнес конфедерат, поднимая шлем.
— Стойте, — соскочил я с кровати.
— Постойте, ваше благородие, — моментально поправил меня боец, сообщивший о показавшейся на горизонте карете. «Постойте, ваше благородие» — это мне так необходимо к офицеру обращаться, если что.
— Подождите, — даже не обратил внимания я на его реплику, — у меня здесь еще…
Дальнейшее произошло за доли секунды. Я увидел, как офицер-конфедерат коротко глянул на фельдшера. Зачем смотрел, и так понятно — усыпить обратно неожиданно воспротивившейся объект, для незамедлительной организации его безопасного перемещения в указанное место согласно полученному приказу.
Ясно было, что сейчас, на откровенно чужой территории бойцы действуют согласно жесткому хронометражу, и разборки с моими хотелками в план операции точно не входят. Вот только я с подобным был категорически не согласен — потому что обещал Зоряне, что заберу ее.