Темный пакт (СИ), стр. 22

Голова буквально кипела — поэтому вечером, даже не почесавшись от показательного презрения и недовольства княгини, я долго не мог заснуть, ворочаясь на кровати. Периодически засыпал, но после ярких снов в полубреду — в которых по моргу миссии Красного Креста за моим бесплотным духом гонялись черные гусары каркающе покрикивая на немецком, а по посольству «Нелидова А.» преследовала меня с большим шприцом, сверкая фиолетовыми глазами, просыпался и вновь размышлял о новом для себя мире и моем в нем месте.

По-настоящему заснул только под утро, и вот тебе на, сюрприз — поморщился я от очередного продолжительного «буэ» из ванной комнаты.

Спасибо тебе добрый человек за прекрасное пробуждение. Кстати, может эту синявку мне специально княгиня подослала, чтобы пробуждение было изысканно-приятным? Да нет — почти сразу отогнал я мысль — не верю, что Анна Николаевна может быть настолько мелочна и неизобретательна. Предположу, что она совсем по-другому продемонстрирует мне свое отношение, более изощренно. В том, что это точно случится, я кстати даже не сомневался.

Неожиданная гостья между тем притихла, и продирающих до глубины души звуков больше не раздавалось.

Откинув одеяло, легко соскочил с кровати. Боже, как прекрасно вновь вернутся в юность, пусть и пограничную с детством! Состояние — как у космонавта перед взлетом, хоть сейчас через тесты на орбиту.

Надев футболку и легкие штаны — из натуральных тканей, как подсказала мне память Олега необходимость удивиться, я осмотрелся.

Так. Входная дверь приоткрыта. На замок я не закрылся, и это явно было опрометчивым решением. Быстро подойдя в выходу, выглянул в коридор.

Ну да, часов шесть-семь утра, никого рядом. Кнопки вызова прислуги также не наблюдалось. Да я и сам был на месте прислуги: имение Юсуповых-Штейнберг поражало размерами и великолепием, прямо скажем. Вот только даже несмотря на темноту и усталость я вчера догадался, что апартаменты мне выделили в крыле, предназначенном для проживания обслуживающего персонала.

Из ванной, кстати, звуков по-прежнему больше не доносилось.

Алкоголь, вернее его неконтролируемые возлияния — страшная тема. Особенно последствия. «Зато вчера было весело» — это конечно хорошо, но умереть захлебнувшись рвотой — не столь уж редкое происшествие.

Интереса к происходящему в ванной у меня по-прежнему не имелось, но движимый беспокойством за жизнь и здоровье неизвестной гостьи я решил все же посмотреть, как она там.

Думаю, обслуга тоже люди, и после праздника жизни кто-то просто перепутал двери. Или наоборот, специально проследовал в нежилое помещение — зная, что здесь никто не живет и гостей не предполагается. Не думаю, что о моем грядущем визите трубили в каждом уголке усадьбы.

Дверь ванной была приоткрыта, и едва толкнув створку, я заглянул внутрь.

«Статья» — коротко охарактеризовал я увиденное. Передо мною валялось без сознания «от восьми до пятнадцати с лишением права занимать определенные должности до двадцати лет».

Меня посадить могут только за то, что я в дверном поеме стою — моментально сработал инстинкт самосохранения, и появилось желание оказаться как можно дальше отсюда. «А вот и нет!» — торжествующе возразил голос разума. Мне самому еще и пятнадцати нет — постоянно забываю об этом, оглядывая окружающий мир с позиции тридцатипятилетнего циника. И постоянно ошибочно полагая, что мир на меня смотрит также.

Только после того, как осознал безопасность нахождения рядом с полуодетой девушкой, смог спокойно рассмотреть возмутительницу спокойствия. Горничной на вид было ну никак не больше шестнадцати. Одета так, словно только что из клуба — короткое смелое платье, отброшенные в экстазе объятий с унитазом лабутены с красной подошвой.

Утихомирившаяся гостья — избавившись от излишка алкоголя в желудке, свернулась калачиком и лежала на мягком коврике для ног. Весь пол, да и она сама были… не очень чистыми, прямо скажем.

Даже несмотря на неприглядную экспозицию, было заметно, что девушка красива. В шестнадцать лет вообще некрасивых не бывает, но — избавившись от дамоклова меча грядущей статьи за несовершеннолетнюю, я присмотрелся внимательнее. Округлившаяся там, где надо фигура — привлекающая внимание даже несмотря на юношескую еще угловатость. Длинные ноги, рассыпавшиеся по полу иссиня-черные волосы, правильные черты бледного — на контрасте с темными волосами, лица.

Олег на моем месте может быть даже слюнку пустил. Я же спокойно, без лишних эмоций рассматривал горничную, нарушившую мой покой. Сомнений в том, что это приблудившаяся обслуга, у меня не возникло. На вокзале Царицына я поглядел на уровень жизни людей, и красота и наряд юной горничной у меня удивление не вызывали.

— Это ж сколько выпить надо было… — негромко буркнул я.

Осторожно — стараясь не вляпаться, приблизился к перебравшей обслуге.

Брезгливо поморщившись, присел, осматривая бессознательное тело. Дышит. В состоянии тяжелой алкогольной интоксикации, но помощи врача вроде не нужно прямо сейчас.

Позвать кого-нибудь? Самый правильный вариант вроде бы. Но. Если для девушки это будет стоить работы? Я вспомнил Зоряну — которая своим телом купила будущее младшей сестре. Если эта подгулявшая девчонка также в непростой ситуации, а работа для нее билет в нормальную жизнь?

Ошибки совершают все. Ну перепила, с кем не бывает. Если я сейчас позову местного главного по обслуге, карьере и репутации девочки может наступить бесславный конец.

В ситуациях, когда мог сломать другим жизнь — к примеру, уволить сотрудника предпенсионного возраста за пограничный поступок, всегда действовал по правилу одного шанса. Один шанс исправиться — если проступок не уголовщина конечно, я всегда давал. А после — если не срабатывало, действовал уже жестко и без душевных терзаний.

— Эй, подруга? Ты жива? — даже не надеясь на результат, я потрепал горничную за плечо.

Предсказуемо безрезультатно. Освободив лицо от волос, достаточно бесцеремонно приподнял веко. И увидел яркий глаз удивительного цвета — королевская синь или даже ультрамарин. Интересно, это имплант, линза или запланированная мутация?

Осмысленного выражение в необычного цвете глазу не наблюдалось. Но гостья среагировала — что-то невнятно пробурчав, попыталась отмахнуться. Очень неловко, с большим трудом, и даже без возможности к полностью осмысленным движениям.

«Пусть тут валяется?» Холодно, да и оставлять живого человека в таком состоянии, на столь грязном полу и коврике тоже не следует. Приняв решение, бесцеремонно поднял девушку и загрузил в ванную. Реакции практически не последовало — очередное невнятное бормотание и попытка устроится поудобнее.

Когда начал поливать ее из душа, попыталась выбраться. Также неудачно — видимо, утренняя гостья дошла до пустующей — по ее разумению комнате, на автопилоте. Который, доведя ее до ванной отключился, а сама она перешла в глухое бессознательное состояние. Так бывает — в невменяемом состоянии люди добираются до дома, и открыв входную дверь, обретают на коврике в прихожей покой на несколько часов, не реагируя на внешние раздражители вовсе.

Споласкивая горничную я надеялся, что она очнется. Но даже на контрастный душ, к моему расстройству, девушка не реагировала. Да, тем хуже для нее перспектива пробуждения — снял я с приблуды мокрое и грязное платье. Не обращая внимания на небольшую девичью грудь — ну почти не обращая, закутал бессознательную незнакомку в пушистое полотенце и отнес на кровать.

Доставшееся мне тело Олега было легким. Но сильным — надо сказать, что тренировки парня, занимавшегося по программе корректировки возможностей под способности арена-перса впечатляли.

Выйди я своем прежнем обличие против паренька — и на себя не поставил бы. Дома, в своем мире, я два раза в неделю поколачивал грушу и друзей на тренировках, так что представлял наши общие возможности в сравнении. Нет, конечно если мы будем на ринге, в перчатках и рамках правил, я бы его массой задавил, но в настоящей схватке против него у меня шансов не было. Даже с оружием. Вернее, тем более с оружием — которым Олег в свои четырнадцать владел на запредельном для моего понимания уровне.