Мар. Меч императора (СИ), стр. 48

— Нет, — скупо повторил граф. А когда я начал настаивать, просто указал на дверь и напоследок предупредил: — Не вздумай ослушаться. Снисхождения не будет.

Я тяжело вздохнул.

— Это глупо — не использовать всех наших возможностей. Вы же сами понимаете — портал не решит всех проблем. Пока он работал, я молчал. Но через несколько месяцев снова похолодает, а еще через полгода нам придется начинать все сначала. Притом что радикальных способов добраться до следующего ряда хозяев у нас в наличии нет. Я вам больше скажу — их и не будет, потому что даже если вы лично подадите прошение императору о предоставлении во временное пользование пары современных летательных аппаратов, не сомневайтесь — на ваше письмо придет такой же ответ, как недавно на просьбу о выделении индивидуального портала.

— Что еще за летательные аппараты? — моментально сделал стойку граф.

— Те, что уже два года активно строятся на северных верфях.

— Откуда ты знаешь, что их уже выпускают?

Я пожал плечами.

— Два года — немаленький срок. Опытный образец уже готов. Осталось только поставить производство на поток. Думаю, к сегодняшнему дню ими уже потихоньку переоснащаются некоторые отдаленные гарнизоны.

Его сиятельство уставился на меня со вполне обоснованным подозрением, но на моем лице не дрогнул ни единый мускул. Что поделать? Я уже несколько месяцев буквально грезил дирижаблями и чуть ли не грыз стены, зная, что на самом деле способ добраться до медуз у нас есть, только он пока недоступен. Так и этак прокручивая в голове идею с летательными аппаратами, которые выручили нас в Искристых горах, я мог лишь горестно вздыхать, мечтая о том, что когда-нибудь дирижабли в Карраге станут реальностью. И вот, некоторое время назад печать перестала меня обжигать при мысли о том, чтобы рассказать о них господину графу. Видимо, император снял с изобретения магов гриф «совершенно секретно», и эта информация перестала являться государственной тайной.

Да, все верно — я теперь стал умнее и, прежде чем что-то сказать или сделать, начал советоваться со своей непримиримой помощницей. И так уж совпало, что она дала добро на раскрытие этих сведений именно в тот момент, когда они стали особенно актуальны.

— Какому человеку ты служил, если у него есть доступ к подобным сведениям? — с еще большим подозрением осведомился граф, когда сложил в уме два и два.

Я криво улыбнулся.

— У него очень длинные руки, милорд. Поэтому, задавая начальству вопросы, постарайтесь соблюдать осторожность.

— Я подумаю над твоим предложением, — пробормотал его сиятельство, буквально рухнув на стул. — Рам тебя забери… но ты прав: с такими просьбами надо обращаться к императору лично, потому что никто больше не возьмет на себя такую ответственность.

— Даже если вы отправитесь в столицу и обобьете там все пороги, добиваясь аудиенции у его величества, быстро этот вопрос все равно не решится. А если и решится, то нам по-любому понадобится разведка. У воздушных судов есть свои минусы и строго определенная дальность полета. Император не простит, если мы угробим новейшее военное оборудование лишь по причине того, что плохо подготовились.

— Но соваться в леса в одиночку — это самоубийство.

— Нет, милорд. Если есть уверенность, что драхты этого не заметят.

Его сиятельство уставился на меня совсем уж странно.

— Хочешь сказать, у тебя такая уверенность есть?

— Я же как-то справлялся полгода? Один. Без каких-то специальных приспособлений. Вы об этом не думали?

Угу. Та самая нестыковочка, на которую вы, милорд, не обратили внимания.

— Ты говорил, что тебе помогал ашши!

— Так и есть. Просто местами я… ну, скажем, слукавил, — кашлянул я. — Ворчун очень многое мне дал. Это верно. Но некоторые вещи я способен делать и сам. К примеру, быстро бегать, неплохо махать железками, лазать по деревьям. А еще — видеть чужие ауры и при желании скрывать свою собственную. Ашши, к слову, на такое не способны.

Граф уставился на меня, как на привидение.

— Демон тебя раздери… Я же проверял твои слова на амулете правды!

— Я не обманывал вас, милорд, — развел руками я. — И сейчас не обманываю. Можете проверить.

Его сиятельство помолчал, а потом тихо спросил:

— Почему ты говоришь об этом только сейчас?

— Вы правы: можно было молчать и дальше. Но, как и вам, мне прекрасно известно, что дальнейшее продвижение в лес — это работа для одиночки. И, как мне кажется, у меня получится сделать ее лучше других.

— Зачем? Неужто тебе так не терпится отправиться на ледяные равнины?

— Я ведь уже говорил, милорд: я служу своей стране. Если для спокойствия в одном ее конкретном регионе нужно по уши забраться в болото, я готов это сделать. Даже в том случае, если по соседству окажется драхт или еще какая-нибудь пакость. У нас мало времени. С каждым годом хозяева становятся все изобретательнее. В их распоряжении огромные ресурсы и территории, полные всевозможных минералов… что будет ждать нас уже следующей весной, милорд? Когда они рискнут повторить нападение на крепость? Сколько нас осталось после первого раза? И сколько еще ашши согласятся помогать? Думаю, вы задаете себе эти вопросы каждое утро, просыпаясь в постели. Я тоже их задаю. Постоянно. И считаю, что нам больше нельзя терять время. У нас нет права так рисковать.

— Не знаю… — покачал головой его сиятельство. — Слукавил раз, слукавишь и в другой. С тобой слишком много странностей, Аш. Настолько, что тебе и раньше было сложно верить. А теперь и вовсе опасно.

Я тяжело вздохнул и, оттянув ворот рубахи, продемонстрировал ему ненадолго проступившую на коже печать. Мой последний аргумент в этом бессмысленном споре.

— Вот ЭТО поможет вам убедиться в моей верности императору, милорд?

Граф замер. А потом медленно-медленно наклонил голову и едва слышно уронил:

— Да. Это действительно меняет все.

Глава 17

Из крепости Ойт я ушел следующим утром, еще по темноте, задолго до того, как открылись западные ворота. Ворчун встретил меня за пригорком и всю дорогу выражал недовольство. Само собой, он переживал и беспокоился. Естественно, ему не нравилась моя затея. Но в то же время иного выхода мы не придумали, а бросать дело на полпути было несерьезно.

С ашши мы расстались через два дня, неподалеку от третьей линии разоренных нами драхтовых убежищ, потому что брату стало опасно бродить по лесу, демонстрируя ауру. Конечно, можно было и его искупать в слизи, как это сразу после расставания сделал я, но издеваться над чутким волчьим обонянием было бы жестоко.

Дальше я побежал уже на своих двоих, внимательно поглядывая по сторонам. С собой взял лишь самое необходимое — немного еды, воды и минимум оружия. Даже лук не прихватил, потому что он был слишком громоздким, а тяжелые стрелы с наконечниками из льдистой стали, которые выручали меня всю весну и большую часть лета, тем более стали бесполезны. От привычной амуниции тоже решил отказаться — сейчас мне нужна была скорость и неприметность. Тогда как с кольчугой вечно какие-то трудности: то кольца звякнут, но ножны по железу скребут. К тому же, в бой я вступать не собирался — все, что от меня требовалось, это пройти как можно дальше, посмотреть что там и как, а затем так же тихо вернуться. Шуметь мы будем потом. Когда поймем, где это лучше сделать. А до тех пор я — всего лишь тень… угу, снова. Но даже граф не подозревал, что быть тенью — именно то, что я умею лучше всего.

На протяжении последующих полутора суток меня никто не тревожил.

Охотясь на третьей линии, мы изрядно наследили и, похоже, заставили медуз себя уважать. Драхтов на моем пути почти не встретилось, хотя следов на земле после них осталось море. Твари без поводков встречались, но редко, и никакого внимания ко мне не проявляли. Даже охотники не преградили мне путь, потому что бегали быстро, сосредоточенно и были заняты своими делами.