БП (СИ), стр. 481
Будь проклята эта война!.. Хотя, мудрые недаром говорят, что "в плохом много хорошего". Именно война, как напомнил ему давеча Верховный кушбеги Бухары Мирза Насрулла отсрочила решение русской Государственной думы вмешаться в управление Бухарой. Его Бухарой!.. "Произвести в самом непродолжительном времени необходимые реформы в управлении ханства с целью согласовать порядки этого управления с современными потребностями жизни, с установлением при этом действительного надзора русской власти за гражданским управлением в ханстве". Так значилось в бумагах, написанных этими порождениями шайтана!..
Оставалась надежда на покровительство императора Николая, и для этого были все основания – крупные пожертвования и доброжелательное содействие по разным мероприятиям русского правительства в ханстве не оставались незамеченными. В знак особого внимания к заслугам эмира Николай II пожаловал ему чин генерал-лейтенанта и назначил его своим генерал-адъютантом, а совсем недавно, в сентябре прошлого года он лично привёз в императорскую Ставку еще один миллион рублей. В результате грудь Алим-Хана украсил орден Александра Невского…
Но нечестивцы посмели поднять руку на монарха, и теперь место Императора занял его младший брат Великий князь Михаил, ставший Регентом при малолетнем Алексее, и многое начало меняться. Уже десяток-полтора чиновников разного ранга в военных и вицмундирах, которые обычно не отказывались "принять барашка" в обмен на благожелательное внимание к прошению, или временную слепоту к нежелательной жалобе, расстались кто со своими креслами, а кто даже и со свободой. Железной рукой он подавил заговор в обеих столицах Империи, и впервые кара настигла ранее неприкасаемых – членов императорской фамилии… Петроград, конечно далеко, но совсем рядом, в Ташкенте, сидит генерал от инфантерии Куропаткин. И если под его началом войска и не смогли одолеть армию микадо, то здесь ещё живы люди, помнящие его железную руку при покорении Туркестана.
Нужно собрать совет из самых верных людей! Мудрый кушбеги (Кушбеги – титул главного визиря или своего рода премьер-министр в Бухарском эмирате) Мирза Насрулла докладывал, что он предоставил тайное убежище нескольким турецким и германским офицерам, которые бежали из русского плена и принимали участие в прошлогоднем восстании. А еще есть англичане…
Эмир впервые за вечер улыбнулся, припоминая слова, сказанные ему когда-то ныне покойным отцом: "Когда на охоту вышел тигр, то газель обречена. Но если рядом затаился леопард, то она может и спастись". Возможно, британский лев, сможет защитить от русского медведя, или хотя бы укротить его свирепый нрав. Но об этом можно подумать и завтра…
Алим-Хан взял со стола яблоко, метнул его в бассейн и с интересом прислушался к раздавшемуся женскому визгу. Крепкий мужчина, которому еще не исполнилось и сорока лет с юности был искушен в любовных утехах, а съеденный за ужином думгоза-кебаб из говяжьих хвостов, приготовленный умелыми руками дворцового бакоула (повар высшей квалификации), заставлял кровь энергичнее бежать по жилам, обещая полный успех в амурных делах…
Утром Элим-Хан проснулся в великолепном настроении. Покинувшая с рассветом опочивальню, наложница за ночь сумела не одиножды приятно удивить своего повелителя и разбудить в нем воспоминания о пребывании в Санкт-Петербурге. Определенный своим отцом в Николаевский кадетский корпус, он создал себе репутацию, любвеобильного восточного принца, умеющего достойно вознаградить женщину "за большую и чистую любовь", в спальне которого побывали девицы и дамы из высшего света, а также и полусвета… А помнится, была актриса с французским именем… Как она танцевала канкан только в чулках и шляпке под аккомпанемент граммофона!.. А уж потом!..
У эмира появилась озорная мысль о новом посещении гарема, но усилием воли он её отогнал, а точнее – отложил на вечер. Завтрак традиционно начался с горячего ширчоя, в пиалу с которым было покрошена свежеиспеченная лепешка. А далее можно было перейти к откидному хорезмскому плову. И как только блюдо с парящим рисом украсило стол, в зал с поклоном вошли Верховный кушбеги Мирза Насрулла и генерал-майор Мирбадалев, которым было послано приглашение на завтрак
Во время еды, разговор шел о предстоящем празднике "дегача-пази". Наиболее искусные ошпазы (повара) должны были съехаться со всех краев эмирата и показать свое мастерство по приготовлению плова, на котором традиционно присутствовал сам повелитель Бухары, а победитель получал великолепный халат из кладовых эмира. Омыв руки после трапезы, Элим-Хан с гостями перешел в небольшую уютную комнату, где и разместились в удобных креслах, стоявших вокруг столика со сладостями и пустыми, до времени чашами. В углу находился один из подарков от русских – стеклянный шкафчик, в котором расположенный в верхнем отделении лед медленно таял, а сбегающая вниз по трубкам вода – охлаждала содержимое нескольких серебряных кувшинов.
– Я прошу Вас, уважаемый Мир-Хайдар, взять на себя труд и наполнить наши пиалы шербетом, изготовленным по особому рецепту бывшего садовника моего покойного отца из вяленного винограда сорта "Ягудды".
Все трое обменялись понимающими улыбками, ибо речь шла о ликерном вине, которое отличалось прекрасным букетом малины и продажей которого, как и иными сортами занимались торговцы иудейского вероисповедания.
Эмир, показывая пример, поднял свою чашу и процитировал слова Вазеха:
"Два верных спутника – вино и слово.
Без одного не мыслю я другого.
А без обоих мир уныл и пуст,
Без них мертво существованье наше".
– А теперь пришел черед мудрым словам. – Сказал, отпив из чаши, Элим-Хан. – Мы внимательно слушаем Вас, кушбеги Насрулла.
– Повелитель, как и имел честь докладывать Вам, Бухара может потерять свою самостоятельность и раствориться в просторах Российской Империи. Но у нас, с генералом Мир-Хайдаром есть план, как можно противостоять этому. Правда, для этого потребуются немалые денежные суммы, дабы мы смогли всемерно усилить армию эмирата, чтобы она в нужный момент могла стать "соломинкой, которая переломит спину верблюда" и склонить чашу весов в нужную сторону.
– Повелитель, если помните, то Княжество Черногория в 1904 году стало единственным государством, которое выступило в союзе с Россией и устами Николы I объявило войну Японии. – В разговор вступил генерал-майор Мирбадалев. – Пусть это участие и было весьма условным, но мы можем использовать этот случай, как прецедент. Необходимо распространить слух о том, что Эмир Бухары желает поддержать своего венценосного брата Великого князя Михаила и направить своих солдат против Германии. Это даст нам законный повод сосредоточиться на обучении и оснащении нашей армии современным оружием, поставку которого нам могут осуществить англичане. Но более конкретный план мы сможем представить Вашему Высочеству, после переговоров с эмиссаром Британского правительства капитаном Бейли, который инкогнито прибыл в Бухару и надеется на аудиенцию.
В этот момент, эмир, которому почудился какой-то шорох за плотно закрытой дверью, чисто инстинктивно, как истинный восточный деспот, заподозрил измену и в расчете на уши невидимого лазутчика вскочил со своего кресла и с гневными интонациями почти прокричал:
– А вы, не забыли, генерал, что и мой покойный отец, и я своим словом не раз подтверждали те статьи договора, которые прямо запрещают нам осуществлять самостоятельные сношения с иностранными государствами? Не будет ли тем самым дан повод обвинить нас в подготовке бунта против нашего царственного друга и покровителя Регента Великого князя Михаила?!..
Все это было выглядело настолько искренне, что если бы среди присутствующих был великий Станиславский, то он, пожалуй бы, поверил. Но приближенные эмира, которые с молоком матери впитали в себя любовь к лукавству и умение выживать среди придворных интриг, сдобренных изрядной толикой восточного коварства, всё поняли правильно и поспешили успокоить обеспокоенного Повелителя. Причем, эти действия были предприняты по двум направлениям одновременно. Генерал несколькими бесшумными шагами подбежал к двери и распахнул ее, демонстрируя отсутствия чужих ушей и глаз, а кушбеги, вкрадчиво, с умиротворяющей интонацией окончательно рассеял опасения Элим-Хана: