Лед твоих объятий (СИ), стр. 67
— А Ричард? Он тоже тебя любит?
— Да. Дик… Он необыкновенный, Бекс. Ох, какая же я была дурочка. Помню, когда меня представляли ко двору, я едва сознание не потеряла от страха. Я тогда даже глаза на императора поднять боялась.
— И как вы поняли, что любите друг друга?
— После того, как ты вернулась в Хронос, Ричард пару раз вызывал меня во дворец, расспрашивал о тебе, пытался выяснить подробности твоих отношений с мужем. Нет, ты не думай, ни о чем серьезном я ему не рассказывала. Он задавал пару общих вопросов, типа того, общаемся ли мы с тобой, и как твои дела, а потом, мы говорили о самых разных вещах — о книгах, о цветах, о том, что каждый из нас любит. И я сама не заметила, как перестала бояться императора. С каждым днем, я все сильнее ощущала, что уже не могу обходиться без этих встреч, скучала по Дику, рвалась его увидеть. Он потом сказал, что тоже мучился и еле сдерживал себя, чтобы не наплевать на все условности и не отвести меня в святилище Белой Девы.
Тайра прерывисто вздохнула и сжала мою руку.
— А когда Дик признался мне в любви и сказал, что я — его сата, я едва не умерла от счастья. Ох, Бекс, если бы ты только знала, как я его люблю.
— А как же императрица Беатрис? Выходит, она не была истинной парой Ричарда?
— Нет. Потому им и не удалось провести кровный обряд.
— Видимо, поэтому она и умерла так рано.
— Скорее всего, — тихо ответила Тэй.
— И когда свадьба?
Мне показалось, что не стоит углубляться в тему первого брака императора. Ни к чему Тайре думать о том, что было до нее. Хватит того, что я сама столько времени страдала из-за бывшей жены Тиана, для Тэй такой участи я не хочу.
— Через месяц. Еще столько всего нужно сделать, — вздохнула подруга. — Я порой жалею, что мы не можем просто пойти в храм и принести клятвы Единому.
— Зато у тебя будет настоящая королевская свадьба, — усмехнулась я. — Помнишь, ты в детстве мечтала о принце? Мечты сбылись, за исключением того, что тебе достался не принц, а целый император.
— Ох, Бекс. Вечно эти твои шуточки.
— Никаких шуточек. Я же тебе обещала, что ты обязательно встретишь настоящего мужчину, как из рассказов тетушки Гвендолин. Ну, вот, так и случилось.
— Точно.
Тайра обняла меня, прильнула щекой к щеке и шепотом спросила:
— Ты сама как? Справляешься?
— С переменным успехом, — хмыкнула я. — Правда, стараюсь верить в лучшее.
— А врачи что говорят?
— Ну, Легрэ у нас оптимист. Пытается разработать специальную сыворотку, ему Себастиан какую-то идею подсказал, вот, бьется теперь. Даже лорда Куорна привлек. Надеюсь, вместе у них что-нибудь получится.
— Обязательно получится, Бекс. Надо верить. Лорд Куорн — настоящая легенда, ему под силу невозможное. Он найдет решение, вот увидишь.
Тайра обняла меня еще крепче.
— Ты сильная, Бекки. Ты справишься, — твердо сказала она, и я подивилась переменам, произошедшим с подругой. В нашем дуэте именно она всегда нуждалась в утешении, а сейчас, мы словно поменялись ролями. Тайра повзрослела, окрепла и ей больше не требовалась чья-то поддержка, она сама могла ее оказать.
— Сартане повезло, — улыбнулась я. — Ты будешь хорошей императрицей, Тэй.
— Если вы закончили, я хотел бы поговорить с Ребеккой, — раздался голос Ричарда. Я не сумела уловить, когда он вошел в комнату, и не знала, как много он слышал, но не стала скрывать свою осведомленность.
— Поздравляю с предстоящим бракосочетанием, Ваше величество. И очень за вас рада.
— Спасибо, Бекки, — отозвался Ричард.
Я не видела императора, но мне казалось, что он изменился. Исчезла суровая отрешенность, голос его звучал живо и молодо, и казалось, что Ричард скинул с плеч добрую сотню лет.
— Тэй, подожди меня в гостиной, — попросил он невесту. — Это ненадолго.
— Пока, Бекс, — поцеловала меня Тайра. — Еще увидимся.
Она вышла, а я напряженно ждала, что скажет мне Ричард. В груди возникло неприятное ноющее чувство, то самое, что всегда предрекало неприятности.
— Ваше величество? — не выдержав, обратилась к императору.
— Скажи мне, Бекки, что ты видишь? — спросил тот.
— Темноту.
— А нить? Араим? Ты его ощущаешь?
— Я его вижу и чувствую на ощупь. Он гладкий, как шелк, и светится.
— И сейчас?
— Сейчас нить потускнела, и не стало прежнего натяжения.
— Понятно, — задумчиво сказал император и замолчал.
— А почему вы спрашиваете, Ваше величество? Что-то случилось с Себастианом?
Сердце дернулось, а потом забилось быстро-быстро.
— Успокойся, Бекки. Кимли тут ни при чем. Я пытаюсь понять, как вернуть тебе зрение. Если ты видишь араим, значит, не все потеряно.
— Хорошо, если так, — кивнула я, но думала не о собственном зрении, а о муже. Почему-то мне казалось, что император лукавит. Слишком уж поспешно он заговорил о моей слепоте.
— Ваше величество, а вы уверены, что…
— Можешь обращаться по имени, Бекки, — перебил меня император. — Мы с тобой достаточно близкие родственники, чтобы избегать официоза.
— Хорошо, — кивнула я. — Вы уверены, что с моим мужем все в порядке?
— Да, — твердо ответил император. — С Кимли все в порядке. Не волнуйся о нем, Бекки. Он скоро вернется.
— Откуда такая уверенность?
— Я слежу за ситуацией.
Ричард взял меня за руку и неожиданно спросил:
— А где твой зверь?
— Шанти? Спит. Облюбовал себе место в гардеробной и отключился.
Я не стала уточнять, что спит арс исключительно на половине Себастиана, уткнувшись носом в его одежду.
— Да? Ну, ладно.
Я услышала, как скрипнуло кресло, и император поднялся.
— Рад был тебя увидеть, Бекки, — тепло сказал он.
— Всего доброго, Ричард, — попрощалась я.
Утро началось с тихого стука в дверь и голоса мамы.
— Бекки, ты проснулась?
Мамуля вошла в спальню, и комнату окутал тонкий аромат ее духов. Фрезия и апельсин… Что-то новенькое. А как же любимые "Гверци"? Она же никогда им не изменяла.
— Детка, ты прекрасно выглядишь.
Мне достался поцелуй в щеку и нежное объятие.
— Спасибо, мам, подозреваю, что ты тоже.
Я улыбнулась, старательно скрывая собственную тоску.
Со вчерашнего дня та не только не прошла, но даже усилилась. А еще, я чувствовала, как беспокоится ребенок. Это, конечно, могло показаться странным, но я отчетливо ощущала тревожные импульсы, атакующие сердце. Или все это — игры моего подсознания?
Я провела по лбу рукой, пытаясь прогнать тяжелые мысли, и усмехнулась. Надо же, сама не заметила, как переняла у мужа его любимую привычку.
— Как ты себя чувствуешь, Бекки? — в голосе мамы звучало плохо скрытое беспокойство.
Новость о моей беременности их с папой не очень обрадовала, и теперь родители переживали, что я слишком слаба, чтобы выносить здорового ребенка. Я сама слышала, как отец вчера вечером сердито ворчал: "Это безумие, Ди. Она на ногах еле держится, какая беременность? Пусть сначала окрепнет, наберется сил, определится с этим своим… мужем, а тогда уже и решает, рожать от него детей или нет".
Я как раз хотела поговорить с родителями и подошла к отведенным им покоям, но, уловив, о чем идет речь, остановилась перед дверью.
— Ты преувеличиваешь, Алекс, — неуверенно ответила мама. — Бекки говорит, что хорошо себя чувствует.
— Нашла, кого слушать, — сердито фыркнул папа. — Твоя дочь хоть раз призналась в том, что ей плохо? А? То-то же. Она и умирать будет с улыбкой на губах. Ты что, сама не видишь? Этот ребенок вытягивает из нее все силы. Ребекка уже на тень похожа — похудела, в чем душа держится. Нет, нужно что-то делать. Надо избавляться от этого… от этой проблемы.
— Алекс, ну, что ты говоришь? Ты понимаешь, что Бекки никогда на это не пойдет? Она любит Себастиана и рада беременности. Ты бы видел, как она сияет, когда говорит о своем малыше. Для нее он — не просто пара клеток, а живое существо, сын.