Лед твоих объятий (СИ), стр. 15

Один. Снова один.

Он прислонился лбом к холодному стеклу и прикрыл глаза.

Как много всего произошло, пока он гнил в своем склепе.

Артур, его брат… Он возродился в теле Первого короля и правил Сартаной двести пятьдесят лет. И Анна… Верная, преданная Анна… Она была с ним рядом, родила ему детей, поддерживала во всем и… любила. Любила так, как умела только она. Всей своей чистой, незапятнанной душой и горячим, пламенным сердцем.

Энни… Нежная, трепетная Энни. Как же он перед ней виноват. И перед Артом виноват, но ничего уже не в силах исправить.

Он чуть слышно застонал.

Прекрасный, но недосягаемый образ любимой вновь возник перед внутренним взором, маня своей нежной улыбкой, ясным взглядом прекрасных глаз, движением изящных рук.

Сатари катав.

Каким же он был идиотом, что не сумел удержать выпавшее ему на долю счастье. Сам все испортил и разрушил. Не оставил камня на камне. Предал и растоптал.

Брат, любимая… Сейчас, он готов был отдать свою никчемную жизнь, только бы увидеть их, хоть на минуту, и успеть попросить прощения, но, увы.

Арт и Энн ушли во владения Белой Девы. Как там сказал Гивейский? Артур решил не препятствовать прогрессу и завершил эпоху Древней Магии. С восшествием на престол его сына — их с Анной сына, — наступила эра Техномагии. Ледяные постепенно отошли в тень, магия превратилась в прикладную науку, а на первый план вышли достижения человеческого разума.

Он скривился. Достижения… Что хорошего в этих бесчисленных уродливых железках, заменивших привычные и понятные вещи? Ничего. Абсолютно.

Что заставило Арта уйти? Неужели, устал от бремени власти? Вряд ли. Брат всегда был слишком ответственным, чтобы просто все бросить и зажить собственной жизнью.

Тогда почему?

Ответа не было.

Он взял со стола очередную книгу и раздраженно перелистнул страницы. Почти ничего. Вылизанная, стилизованная, сказочная версия царствования Императора Артура. Легенда.

Он смотрел на яркие магические иллюстрации, но видел не их, а своего брата — живого, настоящего, с мудрым взглядом светло-серых глаз и скупой, едва заметной улыбкой.

Похоже, кто-то сознательно превратил прошлое в сборник милых, устаревших легенд. Интересно, кто? И, самое главное, почему?

Этот вопрос тревожил его, но ответа он пока не видел. Крутилось что-то в уме, какая-то мысль, которую он никак не мог уловить.

Усталость брала свое.

Бросив взгляд на кровать, он невольно скривился. Сон… Нет, увольте. Спать он не мог. Боялся. Да, вот так. Он, Истинный Ледяной, боялся.

Ему страшно было закрыть глаза, и снова очнуться в проклятой тьме собственного склепа.

Да, глупо. Но он ничего не мог с собой поделать. Гнилая сырость гробницы въелась в его плоть, текла по венам вместе с кровью, омрачала смрадом сбивающееся дыхание. И он до сих пор не верил, что избавился от проклятия.

Вот, кстати, вопрос — как? Каким образом?

В памяти смутно всплывало нечеткое воспоминание. Темнота, мертвенная тишина гробницы, раздающийся в ней медленный, чуть слышный стук сердца. И неожиданно прозвучавшие слова: — "Ледяная кровь и общая ночь."

Голос был негромким, мелодичным, девичьим.

Он так и не понял тогда, что это значит, но сейчас, внутри забрезжила смутная догадка.

Если он не ошибается, то…

Унаши сатар. Что там еще?

Легкий шум в коридоре заставил его отвлечься от размышлений. Отложив книгу, он подошел к двери, прислушался. Ну, конечно. Снова эта сумасбродная девчонка. Преследует она его, что ли?

Он распахнул створку и молча воззрился на застывшую с поднятой рукой девушку. Та широко улыбнулась и сдула со лба светлую прядь.

— Не спите? — невозмутимо поинтересовалось несносное создание. — Замечательно. Нам нужно поговорить.

— Нужно поговорить, — решительно заявила я сверлящему меня мрачным взглядом найденышу.

— Для вас нормально вламываться в спальню одинокого мужчины глубокой ночью? — насмешливо спросил Кимли.

Он замер в проеме, небрежно прислонившись к стене.

— Если этот мужчина — мой обожаемый супруг, то да, — хмыкнула я. — Нормально.

— Снова пили? — нахмурился несносный моралист.

Он уставился на меня с плохо скрытым осуждением.

Фью. Еще не хватало перед этим Проклятым оправдываться. Хотя…

— Ни капли, — решив не нарываться на ссору, усмехнулась и подошла ближе. — Проверять будете? Выдохнуть?

Изобразив на лице готовность, исполнить задуманное, подняла глаза на Кимли и уставилась на него невинным взглядом. А что? С папенькой навострилась. Тот вечно подозревает меня во всех тяжких. Хотя пью я редко и не очень много, но народную молву и моего родителя не переубедить, и все уверены, что я едва ли не запойная пьяница.

— Прекратите паясничать, — нахмурился мой найденыш. — Что вам от меня нужно? И что вы там лепетали про мужа?

— Может, пригласите войти?

Я с намеком заглянула за широкое плечо, преграждающее вход в комнату.

Кимли окинул меня подозрительным взглядом.

— Что? — насмешливо переспросила я, и он неохотно отодвинулся, позволяя пройти внутрь.

Ну, как позволяя? Скорее, мне пришлось протискиваться, почти касаясь его затянутой в старомодную шелковую рубашку груди. Весьма широкой и мускулистой, между прочим.

Я невольно поймала себя на этой одобрительной мысли и скривилась.

Дорг бы побрал несносного Кимли.

Ледяной невозмутимо дождался, пока я войду, толкнул дверь, но закрывать ее до конца не стал. Надо же. Какое старомодное благородство. Можно подумать, кому-то есть дело до моей нравственности.

В комнате вспыхнул яркий свет.

Шарг. Ричард выделил незваному гостю исторические, как их называли во дворце покои. Старинные предметы обстановки, небольшая библиотека, составленная из древних фолиантов, отсутствие привычной техники — настоящее погружение в мир прошлого. Бр-р… Неуютно.

Кимли прошел к столу, закрыл лежащую на нем книгу и повернулся ко мне.

— Итак, — не предложив сесть, хмуро произнес он. — Чем обязан?

— Не боитесь, что нас услышат?

Я пристально посмотрела на него и кивнула на дверь, невольно отмечая, какими ледяными стали глаза стоящего напротив мужчины.

— Полог тишины вас устроит?

Кимли легонько щелкнул пальцами, и комнату на секунду окутала едва заметная дымка.

— Прошу, — указав на кресло, он отошел к окну.

— Для начала, хочу задать вам вопрос.

Я села и небрежно поправила юбку.

— Да?

— Вы знали условие снятия проклятия?

— Нет, — после некоторого раздумья, ответил Кимли.

Я уловила в его голосе сомнение.

— Уверены?

— А почему я должен обсуждать это с вами, да, еще и среди ночи?

— Хотя бы потому, что именно я, пусть и невольно, разрушила ваше проклятие.

— Постойте, — Кимли нахмурился.

Он окинул меня медленным, почти сканирующим взглядом и заметно помрачнел.

— Кровь и ночь, — тихо пробормотал Ледяной. — Унаши Сатар…

В его глазах что-то вспыхнуло.

— Вижу, вы осознали всю глубину проблемы, — усмехнувшись, развела руками.

— Мы…

Он не договорил, мрачно уставившись на меня.

— Угу. Мы с вами женаты, — кивнула я.

В комнате повисла тишина.

Кимли молча сверлил меня взглядом, и в его синих глазах я видела зарождающуюся метель. Красиво, конечно, но очень непрактично.

— Так, ладно, пока вы не заморозили весь дворец, предлагаю успокоиться и постараться извлечь пользу из нашего безвыходного положения.

— Объяснитесь, — коротко приказал Ледяной.

Шарг. Ненавижу подобный тон. Ну, да, ладно. Чего не вытерпишь ради грядущей свободы?

— Вот, скажите мне, вы планировали жениться?

— Вообще или в ближайшее время?

Кимли криво усмехнулся, и лед ушел из его взгляда.

— Вообще.

Я внимательно наблюдала за лицом стоящего напротив мужчины.

— Нет. Не планировал.

Он ответил быстро, без раздумий, но я успела заметить какую-то странную тень, промелькнувшую в глубине ярко-синих глаз.