Снежная Золушка (СИ), стр. 52

Однако сегодня малыша рядом не оказалось, хотя засыпали мы в его постели вместе. Сладко потянувшись, я села на кровати, поздоровалась с Оги и хотела взять с тумбочки морс, заботливо поставленный для меня лисами, но ладонь зависла над кружкой, когда я обнаружила рядом с ней и вазой, полной удивительно стойких подснежников, шкатулку. Невероятно красивую, резную. Вчера ее точно здесь не было!

— Как думаешь, это мне? — посоветовалась с элементалем. Дух, сидевший, свесив лапки, на спинке кровати, уверенно качнул головой. Пламя вокруг него заколыхалось, словно тоже кивая. — Значит, мне, — сделала вывод я, довольно улыбаясь. Будь подарок не от Арво, а от кого-то другого, Оги вряд ли вел бы себя так благосклонно. А тут сидит, ждет… наблюдает.

Взяв в руки ларец, я затаила дыхание. Провела подушечками пальцев по изящному узору на боках и крышке, коснулась металлического замочка и, решившись, открыла его. Вообще-то я ничего больше не ждала — сама шкатулка уже была произведением искусства. Но внутри, как выяснилось, прятался еще один подарок: восхитительное ожерелье, каркас которого был выполнен в виде растительного узора, оплетавшего довольно крупные изумруды. К нему прилагались и длинные серьги в похожем стиле. Не массивные, но и не простенькие. Именно то, что надо! Залюбовавшись, я начала одно за другим вынимать украшения, когда заметила на дне аккуратно вырезанную надпись: «Моей любимой Бель».

Любимой!

Сердце сжалось от нежности, затопившей его. Продолжая глупо улыбаться, я расплакалась. Оги заволновался, заметив мою реакцию, но я быстро успокоила его, объяснив, что счастлива… и растрогана… и озадачена тоже. Потому что не знаю теперь, что подарить Арво в ответ.

Мне показалось, элементаль насмешливо фыркнул, почти как хозяин дома. Пламенный ореол его ритмично заискрил, а свисающие со спинки лапки весело задергались. Не прошло и пары секунд, как этот меняющий форму дух взлетел в воздух и обернулся огненным шариком, который начал раздуваться на глазах, становясь все более прозрачным, и внутри его я увидела свернувшегося калачиком… младенца! Это что же… элементаль только что предложил мне подарить Арво ребенка?

— Хватит представлений! — буркнула я, за ворчанием пряча смущение. — Посыл поняла. — Взяв-таки морс, выпила его залпом. Вкусный! — Но для начала пойду спасибо скажу мастеру. И за шкатулку, и за ожерелье.

С этими мыслями я принялась одеваться и прихорашиваться, готовясь к скорой встрече с женихом.

Любит… не сказал до сих пор, но написал же!

Минут через пятнадцать я, причесанная и умытая, уже стояла на пороге мастерской, в которой работал альд. Мне-то казалось, что он там только пуфики да столы на заказ строгает, а он, оказывается, еще и шкатулочку для меня смастерил. Интересно, откуда взялись украшения? Купил, на заказ сделал или, может, они фамильные? Ведь, несмотря на то что я собираюсь за него замуж, про семейство Каури, не считая знакомства с Иро, его матерью и призраками из пещеры духов, я мало что знала. Кем были родители Арво, куда они делись — вопросов накопилось много, и мне не терпелось их поскорее задать.

Подкравшись к лису, сидевшему спиной к двери, хотела сделать ему сюрприз, но он, как обычно, меня учуял.

— Уже встала, Белочка? — спросил, не оборачиваясь.

— Ага, — ответила, улыбаясь. — А где, кстати, Олли?

— Иро его с утра забрал. Сказал, что у них какое-то важное дело. — На этот раз Арво посмотрел на меня, отложив резец и доску, над которой работал. После того как у малыша на спине появилась метка рода Каури, Ларго перестал представлять для него угрозу, и папа-лис уже не так сильно опекал сына, как раньше. Да и дядюшка, наученный горьким опытом, следил за племянником лучше. — Подозреваю, что-нибудь связанное со свадьбой. У них все мысли о ней. — Ах, если бы только у них! — Ты ведь не против?

— Конечно нет! Пусть малыш развеется, а то сидит безвылазно дома. Даже к девчонкам соседским не ходит. Да и они куда-то запропастились…

— Маритта, по-видимому, не пускает их сюда. Боится, что под ногами у нас будут путаться.

— Глупости! — сказала я, позволяя Арво привычно усадить меня к себе на колени. — Олли не хватает общения со сверстниками, — сказала с умным видом. Помолчала немного, поглядывая на жениха, а потом обняла его и поцеловала в щеку. — Спасибо за шкатулку, Арво. Она такая… такая… слов нет!

— Понравилась? — улыбнулся альд.

— Очень!

— А ожерелье?

— Оно потрясающее. У него есть какая-то история? — закинула удочку я.

— Есть, — кивнул жених, легонько целуя мое плечико, видневшееся в широком вырезе домашнего платья. — Его мой прадед подарил прабабушке. По семейной легенде, он получил этот комплект в награду от лесного царя, поручение которого выполнил, рискуя жизнью. Во всяком случае, именно так говорила ба. А потом эту байку и мама пересказывала, к которой перешло ожерелье. В нашем роду оно наследуется по женской линии.

— Расскажешь мне о ней… о твоей маме? — попросила я, продолжая его обнимать. — И об отце тоже. Какие они были?

— Добрые, справедливые, любящие. — Губы Арво тронула грустная улыбка. — Замечательные родители, готовые на все ради своих детей.

— А что с ними… — Я запнулась, не зная, как задать вопрос, чтобы не ранить его любопытством.

— Погибли, — сказал он. — Отправились в лес провести ритуал, который должен был помочь Килли выносить дочь. Беременность ее проходила очень уж сложно. Мои родители и отец Иро пошли ночью к реке, намереваясь попросить помощи у духов наших предков… не дошли. Встретили двух милых близняшек, под личинами которых прятались хищные ярнилы. Эти твари их и растерзали. Всех троих. Тяжелораненую маму мы нашли наутро, она нам все и рассказала, прежде чем умереть. — Он замолчал, и я тоже какое-то время молчала, не зная, что сказать. Обнимала его, гладила по волосам и вздыхала, вспоминая, как мучительно уходила из жизни моя собственная мамочка. — Я уже взрослый был… шестнадцатый год шел, а Иро совсем мальчишка. Долго по отцу тосковал, и по сей день, подозреваю, скучает.

— А сестра его? — спросила я с надеждой.

— Узнав о гибели мужа и брата, тетя Килли чуть сама не померла. И хотя ее целители все же выходили, дочку она в тот день потеряла.

— Тяжело вам было, — вздохнула я, прекрасно понимая его чувства.

— Было… но давно, Бель. Да и с покойными родными мы с Иро успели уже пообщаться, когда нам обоим исполнилось восемнадцать. Так что эта боль уже в прошлом. В мире снежных духов и маме моей, и нашим отцам хорошо. Там они среди своих. Наблюдают за нами, оберегают… ждут новой встречи, которая рано или поздно произойдет. А ожерелье, — сменил тему он, — оно в нашей семье своеобразный символ любви и родства. Мама мечтала передать его достойной невестке. Уверен, ты бы ей очень понравилась.

Я невольно вспомнила разговор с духами, которые делили Олиса. Была ведь там и женщина… точно была! Та самая, которая решила судьбу лисенка. Раньше я думала, что это Кэйса, но ведь могла быть и покойная бабушка малыша. Или все-таки Кэйса?

Мысли о покойной красавице задели за живое.

— Невестке? — переспросила я. — Значит, ты и Кэйсе его тоже дарил? — Душу будто кошка коготком царапнула. Вроде и ничего против бывшей супруги альда я уже не имела, но… ревность, как бессмертный змей, отрастила новую голову, едва отрубили старую.

— Нет. — Арво улыбнулся. Проказливо, а не печально. — Сам не знаю почему, — добавил, чуть прикусив мою шейку. Я прерывисто вздохнула, отвлекаясь от серьезного разговора. — Наверное, чувствовал, что МОЯ единственная — не она.

— Единственная? — прошептала, прикрыв глаза от удовольствия.

— Да.

Он покрывал легкими поцелуями мое лицо, поглаживая ладонями плечи, спину, а я млела от его ласк, наслаждаясь тихим проникновенным голосом и словами… такими желанными, долгожданными — самыми главными для меня!

— Любимая моя Белочка, — сказал Арво, целуя в губы. И я окончательно поплыла, отдавшись во власть его рук. Мы целовались долго и со вкусом, не боясь быть прерванными в самый неподходящий момент. Когда же альд со стоном оторвался от меня, прижав к себе теснее, ладони его дрожали от напряжения, а дыхание было тяжелым, шумным. — Наверное, пора идти ставить чайник… — после довольно продолжительной паузы проговорил он.